Слова эти, словно брошенный в тихую гладь камень, всколыхнули тысячу волн. Чу Цяо ощутила жгучее, почти невыносимое желание огреть этого недалекого человека по голове, но лишь усилием воли взяла себя в руки и попыталась сгладить ситуацию:
— Он ничего не смыслит, просто несёт вздор.
Множество осуждающих взглядов, словно стрелы, обратились к ним после этого неосмотрительного возгласа. Лян Шаоцин, не будучи полным глупцом, моментально осознал, какой непоправимый промах совершил. Он сбивчиво забормотал, склонив голову:
— Да, я… я не прав. Я выразился неверно, не то имел в виду. Прошу, простите меня.
— Какая дерзость! Раб твоего ничтожного положения смеет произносить такое перед господами? Неслыханное высокомерие! Да ты, должно быть, жизни лишиться желаешь? — Чжан Цзию хранил молчание, но будущий управляющий, готовый вот-вот вступить в должность, не смог сдержать своего негодования. Голос его был скрипуч и резок, лицо покрылось красными пятнами, глаза бегали — этот неуместный и чрезмерный гнев казался подозрительным.
— Рабы не смеют вмешиваться в беседы господ! — Чжан Цзыфан отдала приказ холодным, не терпящим возражений тоном: — Уведите их обоих вниз и двадцать раз ударьте палками, чтобы короче стали их языки!
Руки её, впрочем, чуть заметно дрожали, а брови были сведены в тугую складку.
Слуги двинулись вперёд. В этот момент Чжан Цзию вдруг тихонько кашлянул. Звук был едва слышен, и сил, казалось, у него не было, но лёгкое движение его руки остановило всех. Он неторопливо повернул голову, глаза его скользнули по Чу Цяо, и он тихо произнёс:
— Оставьте. Они только недавно поступили к нам, многое ещё им неведомо. Отложим вопрос с наказанием. Продолжайте.
Слуги замерли в нерешительности, оказавшись между двух огней — волей господ. Чжан Цзыфан нахмурилась, тяжело дышала, очевидно, раздражённая вмешательством Чжан Цзию.
— Цзию, ты чересчур мягкосердечен, говоря так. Если не держать рабов в строгости, они и впрямь взмоют до небес. Считаю, мы должны наказать их сейчас же, дабы умерить их спесь.
— Что ж, хорошо, — тихо ответил Чжан Цзию. Затем поднял голову и окинул Чу Цяо и Лян Шаоцина ледяным взглядом: — Вы двое, ступайте за мной!
Чу Цяо нахмурилась, и холодный гнев поднялся в её душе. Они уже находились в пределах земель династий Суй и Тан. Она больше не страшилась преследования наёмников Вэй и, очевидно, нисколько не заботилась о том, что о ней подумают в доме Чжан. Нет, лучше бежать сейчас, пока они близки к берегу, и исчезнуть.
Размышляя так, девушка, одетая в неприметную одежду слуги, фыркнула, подняла голову и размеренно произнесла:
— Вы, мальчики, рождённые с золотом на коленях, позвольте дать вам совет: если вы намерены сражаться, то лишь женской мотыгой. Попробуйте-ка забрать мою голову!
Такое внезапное преображение и дерзкие слова застали всех врасплох. Чжан Цзию слегка опешил, а Гу Конъен шагнул вперёд и злобно воскликнул:
— Превосходно! Собачья желчь! Подойди, и я сам её вырву!
Четыре здоровенных охранника бросились в атаку. Чу Цяо усмехнулась; тело её пришло в мгновенное движение. Сначала левый, затем правый локоть врезались в рёбра двух человек, и громкий крик сорвался с их губ. Одновременно, полагаясь на слух, девушка уклонилась, избегая удара кулаком справа, и, пригнувшись, отразила атаку с другой стороны, молниеносно развернулась, оставив лишь верхнюю одежду в руках одного из нападавших.
Крики первых поверженных ещё не смолкли, как ещё один человек вышел из строя. Чу Цяо схватила врага за уже сломанную руку, используя её как опору. Она резко подпрыгнула, целясь ногой в подбородок мужчины. Удар — и он рухнул на колени. Словно единое, беспрерывное движение, и вот уже четверо огромных мужчин лежали на полу — слишком мало было места для полноценного отпора.
Чу Цяо обладала бесценным боевым опытом двух жизней; её мастерство было столь совершенным, что охранники дома Чжан показались неопытными домработницами. Все вокруг оцепенели, не понимая, как реагировать. Один миниатюрный человек — и такие устрашающие потери. Лицо Гу Конъена посинело от ярости, он не мог сдержать своего возмущения. Он шагнул вперёд и прохрипел:
— Какое беззаконие! А ну, схватите это мелкое животное, которое недостойно быть человеком, ни в этой жизни, ни в смерти!
Чу Цяо обернулась, её губы скривила насмешливая усмешка. Хрупкая спина была гордо выпрямлена, подбородок вскинут вверх. Она свысока оглядела сыновей семьи Чжан, жалко прятавшихся за спинами охранников, и презрительно бросила:
— Если хоть один из вас сумеет меня ударить, я немедля встану на колени и сама отдам вам свою голову!
— Отдайте его мне! — раздался крик, и ещё один охранник повалился на пол.
— Довольно! — раздался тихий, но властный приказ. Чжан Цзию нахмурился и медленно произнёс: — Когда ты намерена прекратить это? Ты бросаешь мне вызов?
Взгляд Гу Конъена забегал, и он неловко попытался объясниться:
— Цзию, я…
— Ни слова, — остановил его Чжан Цзию. Затем он посмотрел на Чу Цяо и заявил: — Вы двое можете уходить. Дом Чжан слишком мал, и в нём нет места для двух таких больших Будд. Мы не станем вас преследовать.
Чу Цяо облегчённо вздохнула и ответила, подтверждая свою легенду:
— Среди мастеров боевых искусств, утверждающих, что они лучшие, наша семья стоит особняком. Нам доверяют решение небольших, но непосильных для обычных мастеров проблем. Я пощадила вас, и ваши братья должны запомнить этот урок!
Чжан Цзию ничего не ответил, лишь медленно отвернулся, давая понять, что нисколько ей не поверил.
Если не уйти сейчас, то когда же? Чу Цяо схватила Лян Шаоцина, который всё ещё пребывал в оцепенении, резко дёрнула его за руку, и они поспешно покинули судно.
Пристань Мэйчэн оказалась далеко от центрального рынка. Когда два освобождённых раба вошли в город в полдень, они были измождены голодом, ведь на корабле им не досталось завтрака. К тому же, у них не было ни единого гроша.
Лян Шаоцин постоянно тяжело вздыхал, но, получив по пути несколько подзатыльников от Чу Цяо, более не смел жаловаться. Видя, что от Лян Шаоцина проку мало, Чу Цяо заметила заброшенный храм и оставила его там ждать. Сама же, скользя, словно тень, по улицам, высмотрела двух зазевавшихся мужчин. Плавное движение — и кошелёк одного из них переместился в её руку. Купив еды, она вернулась в храм.
Лян Шаоцин на этот раз остался необычайно молчалив. Казалось, он понял, что боги покинули его, возможно, надолго. Ему оставалось лишь радоваться тому, что есть — желудок его был полон, и он был счастлив. Тем временем небо за окном потемнело. Не стоило задерживаться в заброшенном месте. Чу Цяо взяла учёного за руку, и они направились на юг.
Поскольку лошадей у них не было, от Южных ворот им пришлось идти пешком. Пройдя значительное расстояние, Лян Шаоцин натёр ногу и настоял на привале. Чу Цяо беспомощно согласилась. Нахмурившись, она смотрела на тонкий серп луны: стемнело, воздух стал свежее. Рядом протекал приток Чишуй, именуемый рекой Пион. Тени от высоких деревьев плясали на едва освещённой дороге, в тёмной воде покоились цветы лотоса. Дул лёгкий ночной ветер. Дорога казалась древней, неторопливой, насыщенной ночными ароматами, а река убегала куда-то далеко вперёд. По обе стороны от воды изредка встречались небольшие домики, и их фонари, словно глаза неведомых чудовищ, мерцали в поглощающей темноте. Ночь была полна скрытых взглядов, но вокруг стояла тягучая тишина.
— Умник, мы сейчас на дороге. Дождёмся рассвета и расстанемся, — решила Чу Цяо.
— А? О чём ты говоришь? — Лян Шаоцин чуть не подпрыгнул и громко спросил: — Сяо Цяо? Но почему?
— Почему? — тихо повторила Чу Цяо. — Мы с тобой не родственники, ты не можешь вечно следовать за мной. Разве ты не направлялся в Тан Цзин?
Лян Шаоцин открыл рот, затем закрыл, и наконец пробормотал:
— Я странствую и иду куда глаза глядят.
— Но у меня есть свои важные дела. Будь уверен, я доведу тебя до городских ворот, но затем мы разойдемся. Больше никаких происшествий не случится.
У Лян Шаоцина внезапно перехватило дыхание, оно становилось всё тяжелее. Чу Цяо недоуменно посмотрела на него, с удивлением наблюдая, как мужчина резко встал и громко объявил:
— Не желаю более пользоваться твоей добротой! Мы расстанемся сию же минуту!
С этими словами он круто развернулся и зашагал прочь.
Чу Цяо была ошеломлена. Она не ожидала, что в этом учёном внезапно проснётся столь упрямый нрав. Она вскочила и крикнула:
— Умник! Ты мёртв! Не подождёшь меня?!
Лян Шаоцин продолжал идти вперёд, словно не слышал ничего, даже не обернулся.
— Я говорю вновь: жди меня!
— Лян Шаоцин! Разве ты не понимаешь, что творишь? Если ты посмеешь сделать хоть шаг дальше, я никогда больше о тебе не позабочусь!
— Умник! Ты слышишь?!
Возродившееся упрямство оказалось настолько сильно, что он уже успел удалиться на значительное расстояние. Чу Цяо раздражённо опустилась на большой камень. Ей надоел этот человек, который настолько стремился сохранить своё лицо. Его показная добродетель не стоила и медяка. Вероятно, до рассвета его арестуют как беглого раба.
Чу Цяо немного отдохнула, решив, что надо вставать и намечать дальнейший путь. Но не успела она сделать и шага, как услышала пронзительный, похожий на визг свиньи, крик Лян Шаоцина:
— Сяо Цяо! Беги!
— Стой! Эй, эй! Иначе я убью его!
Чу Цяо внезапно почувствовала, что в этой жизни ей действительно не видать света. В мире есть люди, рожденные, чтобы раздражать тебя, и если они не достигают своей цели хотя бы один день, ты начинаешь чувствовать, что живёшь слишком спокойно. К примеру, Тянь Богуан, Симэнь Цин, а теперь и Лян Шаоцин.
Разобраться с шайкой рабовладельцев было на самом деле легко. Гораздо сложнее было спасти этого оскорблённого учёного, чтобы он остался цел и невредим. Как только Чу Цяо, наконец, разобралась с пятью разбойниками, Лян Шаоцин, которого только что отпустили, уже бежал назад к ней, а за ним следовал крупный мужчина с длинным ножом.
Учёный бежал и кричал:
— Быстрее! Впереди грабители!
— Сяо Цяо! Ты в порядке?!
Чу Цяо беспомощно смотрела на перепуганного, словно курица, Лян Шаоцина, который бросился к ней, нервно оглядывая её с головы до ног.
— Они не причинили тебе вреда, эти злые бандиты! Ты можешь быть уверена, если они осмелятся нас преследовать, мы свяжем их и отправим в магистрат!
Чу Цяо множество раз спрашивала себя: как общаться с человеком, никогда не видевшим реального мира? Разве он не понимает, что это им следует опасаться магистрата? Им, не имеющим документов, удостоверяющих личность, следовало быть осторожными. Почему же он всегда считает, что может говорить так уверенно?
— Старший брат, спасибо, что вернули его, — пробормотала Чу Цяо и шагнула вперёд, внимательно рассматривая человека, следовавшего за Лян Шаоцином. Хотя она не знала их истинных намерений, она склонилась в поклоне, благодаря. Вряд ли они собирались помогать, но, по крайней мере, Лян Шаоцин вернулся.
— Тебе не за что благодарить, — ответил человек. Он осмотрел Чу Цяо с головы до ног и резко спросил: — Откуда вы, маленький брат?
Сердце Чу Цяо сжалось от настороженности, она напряглась. Внезапно сзади раздался громкий крик. Девушка резко обернулась и увидела, что Лян Шаоцин заперт в чёрной клетке и отчаянно пытается вырваться.
— Эй! Осторожно… — Её голова внезапно закружилась, перед глазами потемнело, звуки стихли. Она поняла, что теряет сознание. Последнее, что она увидела рядом с собой, прежде чем опуститься на землю, были огромные ноги человека. Рот её наполнился горечью безысходности, и от отчаяния на глазах выступили слёзы. В этот момент она была готова дать любую, самую безумную клятву: когда она придёт в себя, то непременно избавится от этого идиота, от которого, казалось, отказались сами боги. Больше никогда она не станет так извращённо стремиться к собственной гибели.
Когда она пришла в себя, Чу Цяо подумала, что теперь она действительно готова разрыдаться. Чжан Цзию, одетый в простое зелёное платье с голубой вышивкой, сидел в двух шагах от неё и равнодушно рассматривал лежащие на полу тела. Бледное лицо его было невозмутимо, он сидел в сандаловом кресле-коляске и неторопливо отпивал чай.
Молодая женщина, в лёгком белом платье с бледно-жёлтым рисунком, сидела чуть в стороне на кушетке. Она выглядела изысканно и грациозно. Тёмные глаза её были подобны осенней воде — холодной и глубокой. Лицо украшал лишь простой макияж. В тот момент, когда Чу Цяо очнулась, она тихо произнесла:
— Я повстречала их на дороге и увидела, что на них — одежда слуг нашего дома. Я привезла их обратно. Эти рабы принадлежат вам?
Взгляд Чжан Цзию оставался холодным и отстранённым. Разглядывая пришедшую в себя Чу Цяо, он слегка кивнул:
— Пятая сестра, благодарю за беспокойство.
Женщина взглянула на него:
— Четвёртый брат…
— Вы проделали долгий путь, вы, наверное, устали.
Женщина прикусила нижнюю губу и сделала глубокий вдох; выражение её лица снова стало безразличным.
— Четвёртый брат тоже должен отдохнуть, я беспокоюсь о вас. Река ещё холодна, а Четвёртый брат забывает надевать тёплый плащ.
Чжан Цзию развернул кресло-коляску к столу. Он тронул струны циня, лежащего на столе, и раздался хрустально-чистый звук:
— Ветер от реки в землях династий Суй и Тан всегда холоден, но летом он становится теплее.
Цзию сидел в кресле, не оборачиваясь и не произнося более ни слова. Комната внезапно накренилась. Они снова были на корабле. Чу Цяо и Лян Шаоцин были брошены к стене, словно ненужный мусор, и их открыто игнорировали.
Видя, что все слуги удалились, Чу Цяо не могла не заволноваться. Она воскликнула:
— Эй! Все ушли! Кто нас развяжет?
Резкий свист — и летящий нож перерезал верёвки, связывавшие руки Чу Цяо. Точность поразила её: даже ей самой было бы трудно достичь такого мастерства.
— Корабль уже отплыл, — прозвучал голос Чжан Цзию. — Вы можете либо прыгнуть за борт, либо ждать следующей стоянки, через три дня.
Она развязала верёвки Лян Шаоцина. Глупый ученик книг всё ещё пребывал в беспамятстве. После того, как Чу Цяо двумя пощёчинами привела его в чувство, он вскочил и закричал:
— Воры! Воры!
— Что ж, мы постараемся больше не беспокоить господ, — произнесла Чу Цяо.
Чжан Цзию не ответил, он тихо склонил голову, и было неясно, о чём он думает.
Лян Шаоцин, ошеломлённый происшедшим, покачивался, когда они выходили из каюты.
— Сяо Цяо, как мы снова здесь оказались? Семья Чжан послала людей, чтобы спасти нас?
Чу Цяо больше не хотела его бить. Она повернулась и посмотрела на него. Глаза её были безмерно печальны. За весь этот день её силы были истощены, и теперь она просто не могла больше говорить, даже чтобы достучаться до этого блаженного.
— Сяо Цяо, что у тебя за странный взгляд? Что-то не так? Кто-то над тобой издевается?
— Эй! Ты спишь? Я ещё не закончил спрашивать!
— Сяо Цяо, ты плачешь? Почему ты так на меня смотришь?
На следующий день, ранним утром, Чу Цяо разбудил Лян Шаоцин, тряся её за плечо. Она тяжело вздохнула, размышляя, когда же наконец избавится от него, и раздражённо открыла глаза. Девушка увидела, что Лян Шаоцин, счастливо улыбаясь, смотрит на неё, держа в руках две пустые миски. Он весело спросил:
— Сколько времени можно спать? Без нас съедят весь завтрак!
Затем он развернулся, вышел из помещения и громко крикнул:
— Подожди немного, я сейчас принесу еды для тебя!
Сложно заглянуть в чужую голову и понять, что движет другим человеком. К примеру, сейчас, Чу Цяо с трудом постигала, почему Лян Шаоцин чувствует себя счастливым и может спокойно пойти поесть риса, словно ничего не происходит. Почему он так легко готов присоединиться к рабам семьи Чжан, которых в душе считает намного ниже себя по статусу? Среди всех загадок мира, эта проблема казалась самой запутанной и непостижимой — хуже, чем гипотеза Гольдбаха.
В это время вдруг раздался стук в дверь. Чу Цяо не ответила. Дверь открылась, и вошла довольно красивая девушка, которая, бросив на Чу Цяо презрительный взгляд, холодно произнесла:
— Младший хозяин желает тебя видеть, ступай со мной.
Чу Цяо не понимала, зачем она понадобилась Чжан Цзию; ей казалось, что вчера они всё сказали друг другу. С другой стороны, сейчас её положение было подневольным, и незачем было злить временного хозяина. Она встала с постели, умылась и последовала за служанкой.
Они шли по кораблю, но почему-то не направлялись к каютам Чжан Цзию. Чу Цяо нахмурилась и спросила:
— Сестра, куда ты меня ведёшь?
— Я не твоя сестра. Разве ты не слышал? На встречу с Младшим Хозяином!
— Комната Младшего Хозяина разве не там?
Симпатичное лицо служанки презрительно скривилось, и она громко воскликнула:
— Кто ты такой? Считаешь себя настолько важным, чтобы Младший Хозяин принимал тебя в своей комнате? Продолжай так себя вести, и Дун решит, что ты сам просишь осторожно бросить тебя в реку Чишуй, чтобы накормить рыбу!
Они продолжили спускаться вниз мимо кают, и вот уже показалась самая нижняя палуба. Она услышала голоса — наверное, это был Лян Шаоцин. В этот момент Чу Цяо отчётливо поняла, что что-то не так: очевидно, их ждали неприятности. Чу Цяо удивлённо приподняла брови и тихо спросила:
— Ты ведёшь меня в трюм?
Красивая девушка внезапно рассвирепела:
— Почему ты несёшь такой вздор?!
Громкий треск — и двери с обеих сторон резко распахнулись в коридоре на нижней палубе. Наверное, более тридцати крупных мужчин вышли наружу, заполнив узкий проход.
Чэнь Шуан, который был среди нападавших, громко рассмеялся:
— Глазам своим не веришь, маленький брат? Давай же, попробуй сразиться сегодня с настоящими мужчинами!
Чу Цяо осторожно оглянулась, и неожиданно для окружающих насмешливо улыбнулась.
Во-первых, пространство было чрезвычайно узким, невозможно было развернуться. Преимущество огромного числа противников терялось. Во-вторых, палуба корабля находилась ниже уровня воды; применение оружия могло повредить корпус, поэтому никто из нападавших не смел его использовать. В-третьих, они боялись, что кто-нибудь их услышит, поэтому дверь была заперта, а доступ воздуха перекрыт, что ещё больше ухудшало положение тех, кто столпился в проходе.
Насмешливо оглядев группу довольно крупных мужчин, уверенных в своей грубой силе, но не имевших понятия о боевых навыках, Чу Цяо повернула голову, разминая мышцы шеи. Затем она оперлась о столб, поддерживающий потолок, сложила обе руки и осторожно переплела пальцы. Расцепив руки, она пригласила:
— Можете нападать все вместе.
— Дай мне его убить! — Чэнь Шуан закричал и бросился в атаку!
Чу Цяо фыркнула, и в глазах её вспыхнул безжалостный огонь. Мужчина почувствовал поток воздуха и резкий удар; в груди словно разошлась трещина. Он не почувствовал боли, но тело внезапно отлетело назад! Чу Цяо, двигаясь в другую сторону, не пыталась остановиться. Тело её скользило, кисти рук были согнуты, подобно когтям дикого животного. Она успела ударить не по одной шее, извиваясь в движении. В наступившей тишине были слышны лишь сухие звуки ударов.
Двое слуг аккуратно сползли по стенке на пол. Чу Цяо схватила одного мужчину за подбородок, словно взлетела, и пошла по головам. Она сделала семь шагов и наступила на шеи семи человек, оказавшихся перед ней. Мужчины стояли слишком близко друг к другу, и падение одного заставило остальных рухнуть на землю. Теперь они копошились на полу, отчаянно пытаясь встать.
Всё же это были слуги богатого дома, и никто из них не имел даже близко того боевого опыта, которым обладала Чу Цяо. Крупный мужчина наклонился, пытаясь схватить её. Гибкое движение пояса в умелых руках, стандартный приём дзюдо через плечо — и мужчина уже лежал на земле. Чу Цяо ударила его ногой. Человек свернулся, словно креветка. Девушка, похожая на призрака, соскользнула назад и нанесла удар ногой тем, кто пытался напасть на неё со спины.
Множество криков боли наполнили узкое пространство. Чэнь Шуан всё ещё не мог осознать, что они, похоже, проигрывают эту битву. Наверное, он раньше не сталкивался с настоящими бойцами — теми, кто обладает не только прекрасными боевыми навыками, но и способен использовать всё окружающее пространство для своей победы. Всего несколько мгновений — и половина нападавших лежала на полу!
После этого большая часть слуг испугалась, а некоторые даже попытались открыть выход из коридора и бежать. К несчастью, дверь была заперта снаружи и не могла быть открыта изнутри. Чу Цяо рассмеялась:
— Я ещё не начинала. Что вы об этом думаете?
В одно мгновение крики разнеслись по всей нижней палубе.
Внезапно раздался громкий звук, и Лян Шаоцин распахнул запертую дверь в коридор, бросаясь вперёд. Неторопливо въехал Чжан Цзию, за которым следовали несколько молодых девушек — дочерей дома Чжан. Выражение их лиц было презрительным, словно они сами не понимали, по какой причине спустились на нижний уровень судна. Сопровождавшие их слуги столпились в дверях, полностью перекрыв вход. Пришедшие растерянно рассматривали ужасающую сцену, представшую перед ними. Раздались удивлённые возгласы.
Зять Чжан Фу лежал на земле, и в этот момент немногие из находившихся в коридоре могли похвастаться хорошим состоянием, а тем более приветствовать господ подобающим поклоном. Чэнь Шуан, когда открылась дверь, наступал на Чу Цяо. Он услышал странный звук за спиной, но не стал оборачиваться. Девушка тоже не стала реагировать на вошедших. Захват, подножка. Удар локтем по спине — противник лицом ударился о косяк, сломав два передних зуба.
Чу Цяо стояла посреди побоища, невредимая и в целой одежде, в отличие от тех, кто стонал сейчас на полу. Она, улыбаясь, сказала спокойным голосом:
— Младший Хозяин, я снова вас побеспокоила. Вы всё ещё уверены, что следующая остановка через три дня? Не хотите ли вы избавиться от меня пораньше?
Холодный ветер добрался до нижней палубы, продул вдоль коридора, развевая тёмные, как ночь, волосы девушки. Взгляд Чжан Цзию медленно скользил по открывшейся перед ним картине, и вдруг он улыбнулся — странной улыбкой, словно наступил март, и после долгой, суровой зимы повеяло весной.
— Хорошо, — сказал он.
— Эй? — Чу Цяо была растеряна и удивлённо открыла широко глаза.
Чжан Цзию покачал головой и вздохнул:
— Подойди и поговорим.
Ситуация была непонятной и странной. Чу Цяо, которая жаждала уйти, обнаружила, что ей предлагают остаться. Она раздумывала, сможет ли пройти, наступая на спины поверженных. Но всё же решила подождать и понять, что происходит.
— Пойдём со мной, — Чжан Цзию поехал впереди. Девушки Чжан и следовавшие за ними люди смотрели на неё с нескрываемым ужасом. Лян Шаоцин хотел последовать за ней, но его оттолкнули, хотя он и продолжал громко звать её. Весь его вид выражал искреннюю озабоченность.
— Эй! — вдруг рядом раздался деликатный голос. Чу Цяо быстро повернулась назад и чуть не задела следовавшую за ней девушку.
— Я Шестая сестра Чжан, — девушка смотрела на Чу Цяо с улыбкой. У неё были совершенно рыжие волосы. Застенчиво прикусив нижнюю губу, она всё-таки решилась и, выйдя вперёд, быстро сказала: — Потрясающе! Глаза Чу Цяо стали широкими и чёрными от недоумения: что, ради всего святого, здесь происходит?
Добавить комментарий