— Скотина неблагодарная! Повтори это снова! — одним быстрым движением Юань Сун выхватил свой меч. Его зелёное платье трепетало на холодном ветру, словно свирепый сокол, хлопающий своими величественными крыльями. Всегда такой беспечный и добрый юноша, сейчас он стоял на ветру, его взгляд стал острым, черты лица резкими, как будто в нём внезапно ожил дух королевской семьи Вэй!
Янь Сюнь тоже изменился. Он больше не был спокойным и кротким юношей, каким его привыкли видеть; он холодно, краем глаза, смотрел на Юань Суна. За его спиной нависла непроглядная тьма. Под его железной пятой дрожал весь императорский город — казалось, он почти мог слышать звуки обрушения того насквозь прогнившего Священного Золотого Дворца. Он медленно изогнул уголки губ и резким, словно нож, тоном ответил:
— Неблагодарный? Какая ещё дружба между Янбэем и Великой Вэй?
Юань Сун холодно фыркнул и строго сказал:
— Отец растил вас более десяти лет, он относился к вам как к родному сыну, он не только удостоил вас титула Вана Янбэя, но даже отдал вам в жёны Чуньэр. Вот насколько велика его милость! Но вы, тем не менее, в ответ на его доброту, предали страну, убили жителей столицы. Янь Сюнь, у вас волчье сердце, и вы заслуживаете смерти!
Дул холодный ветер. Юноша, одетый в чёрное платье, вдруг ухмыльнулся:
— Растил меня десять лет, относился как к родному сыну? Плато Шаншэн усеяно костями, ещё не застыла кровь на платформе Цзюю. Юань Сун, это и есть та самая безграничная милость вашей королевской семьи Юань?
Юань Сун замер, но через секунду вздёрнул кончики бровей и холодно ответил:
— Ван Янбэя поднял восстание, и Император отправил войска, чтобы подавить мятеж, это война за правое дело…
— Довольно! — вдруг, теряя терпение, резко крикнул Янь Сюнь, его взгляд утратил прежнее равнодушие. Юноша холодно сказал: — Не трать слов. Во все времена книги по истории писались победителями. Что было правильно, а что нет, будут оценивать наши потомки, а нам ни к чему здесь спорить. Юань Сун, учитывая нашу старую дружбу, сегодня я позволю тебе уйти. Вернись и передай своему отцу, что я, Янь Сюнь, выступаю против него.
В этот момент кто-то поджёг магазин фейерверков около южной стены, высоко в небе с грохотом разорвались петарды, мгновенно озарив всё небо разноцветными огнями. В темноте глаза Янь Сюня сверкали, как утренние звёзды на небосводе, полные жизни, непоколебимые, как скалы.
Восемь лет планирования — всё ради этого дня. Сможет ли огромная Империя Вэй справиться со всем этим гневом?
— Ты!
— Юань Сун! — внезапно послышался чистый женский голос. Подстегнув коня, Чу Цяо выехала вперёд и глубоким голосом сказала: — Юань Сун, возвращайтесь.
— А Чу? — нахмурившись, с болью в глазах, Юань Сун спросил: — И ты тоже станешь моим врагом?
Чу Цяо посмотрела на Юань Суна, рядом стояли «железные» воины, за его спиной возвышался объятый пламенем Чанъань. Всё было будто во сне, время промчалось незаметно. Она вспомнила, как много лет назад посреди заснеженной сливовой рощи маленький господин в изумрудно-зелёном платье высокомерно крикнул ей: «Эй ты! Я к тебе обращаюсь!»
В мгновение ока пролетело так много кровавых лет. Она подняла глаза и, решительно посмотрев на сидевшего в седле юношу, медленно ответила:
— Я никогда не хотела быть вашим врагом. Эти восемь лет, что вы заботились о нас, я никогда не забуду.
Юань Сун вздохнул с облегчением, выражение его лица немного смягчилось, он поспешно сказал:
— Отлично, А Чу, возвращайся со мной. Не уходи с ним, я объясню Отцу…
— Но я стану врагом Империи Вэй, — не оставляя места для компромиссов, твёрдо заявила девушка. Юань Сун застыл, молча глядя, как Чу Цяо выехала вперёд и встала рядом с Янь Сюнем: — Вы должны понимать мою позицию, я никогда не менялась.
— Ясно, — печально ухмыльнулся Юань Сун, глаза его покраснели, голос осип. — Похоже, я был слеп.
Раздался свистящий звук, Юань Сун резко опустил меч, оставив белый след на серой каменной брусчатке. Выражение его лица было свирепым, юноша строгим голосом произнёс:
— С этого момента я, Юань Сун, разрываю все связи с вами двумя! В следующий раз, когда мы встретимся на поле битвы, мы больше не будем друзьями, только врагами! Чуньэр, идём!
Глаза Юань Чуньэр были пустыми, она просто смотрела вперёд и ни на что не реагировала, словно безжизненная кукла. Услышав голос Юань Суна, она подняла голову, глаза её были туманными. Девушка протянула тонкую белую ручку и попыталась коснуться сапога Янь Сюня. Сидевший верхом на коне юноша нахмурился и, натянув поводья, отступил назад, заставив Чуньэр поймать лишь пустоту. Бледная рука, с засохшей на ней тёмно-красной полоской крови, вытянулась в воздухе. Кровь эта принадлежала убитому ею солдату, впервые в жизни она убила человека.
Внезапно Юань Чуньэр рухнула на колени, её начало рвать. Желудочная кислота текла из её рта, заливая её красивое платье, испачкав изображение пары уточек-мандаринок, символизировавших счастливую семейную жизнь.
— Почему всё так получилось?
Девушка подняла бледное лицо, она походила на облезлую собачонку в зимнюю стужу, по щекам её текли слёзы. Голос её не дрожал, но заставлял сердца окружающих сжиматься. Как будто вокруг никого не было, она тихо бормотала сама себе:
— Это всё из-за меня, я виновата. Брат Сюнь, почему Чуньэр не было рядом с тобой, когда Отец убил всю семью Янь?
— Все эти годы я сожалела. Если бы с самого начала, даже если я и не могла спасти Вана Янь, по крайней мере, я могла защитить братца Сюня, защитить тебя от издевательств. Но Чуньэр тогда была ещё слишком молода, Матушка заперла меня во дворце, и как бы я ни плакала и ни кричала, она отказалась выпустить меня. Сяо Тао помогла мне составить шкафы, мы вдвоём вскарабкались по ним наверх и разобрали черепицу, намереваясь сбежать через крышу, но я случайно смахнула кусок черепицы, вспугнув Мать.
Юань Чуньэр внезапно начала рыдать, голос её задрожал, она захлёбывалась слезами:
— А потом… после этого, Сяо Тао была забита до смерти Мамиными слугами. Я… я видела это своими собственными глазами, её поясница была перебита, изо рта текла кровь, текла и текла… её было так много, что она намочила мою обувь, обжигала, как огонь.
— Брат Сюнь, я действительно бесполезна, я больше не осмеливалась сбегать, первые два года после этого я даже не решалась прийти в твою усадьбу навестить тебя. Я боялась, я была слишком робкой, меня постоянно преследовали кошмары. Мне снилось, как кровь Сяо Тао растекается, чтобы поглотить меня, она покрывала мою шею, рот, глаза.
Юань Чуньэр крепко обхватила себя за плечи и съёжилась от страха, как будто она действительно вот-вот утонет в крови.
Девушка прикусила губу и подняла голову, из глаз текли слёзы:
— Но, Брат Сюнь, пожалуйста, не поднимай мятеж, иначе Отец убьёт тебя. Чуньэр ничего не хочет, я не буду заставлять тебя жениться на мне, я лишь хочу, чтобы ты жил, пусть даже вдали от меня, лишь бы ты был в порядке и счастлив, это всё, чего я хочу.
Нахмурившись, Янь Сюнь отвернулся, избегая взгляда Юань Чуньэр. Лицо его в профиль выглядело ещё холоднее и твёрже.
— Следуй за мной, Чуньэр! — сурово выкрикнул разгневанный Юань Сун.
В этот момент Юань Чуньэр внезапно упала на колени и поползла вперёд. Протянув руку, она ухватилась за платье Янь Сюня, и, наконец, во весь голос разрыдалась:
— Брат Сюнь, не поднимай мятеж, я умоляю тебя!
Глаза Юань Суна горели огнём, он яростно закричал:
— Чуньэр, что ты делаешь? — после чего пришпорил коня и бросился вперёд.
В этот момент воины Датун вышли вперёд, защищая Янь Сюня, обнажив мечи, солдаты в один голос громко закричали!
— Брат Сюнь, Чуньэр умоляет тебя! Отец убьёт тебя, он пошлёт за тобой людей!
Стоя на земле, Юань Чуньэр громко рыдала, но Янь Сюнь оставался равнодушен. Запрокинув голову, юноша смотрел в небо, не обращая внимания на то, что Чуньэр держит край его платья. Лишь когда холодный ветер откинул его тёмные волосы, можно было разглядеть на его жёстком лице слегка нахмуренные брови.
В этот момент издали неожиданно долетели яростные крики и лязг мечей, в небе над южной частью города небо озарилось золотистыми языками пламени. Янь Сюнь и Чу Цяо мрачно посмотрели в том направлении.
— Девятнадцатая Дивизия вступила в бой! Янь Сюнь, если ты не хочешь, чтобы вместе с тобой пострадали невинные люди, сдавайся! — размахивая мечом и отгоняя воинов Датун, громко крикнул Юань Сун.
— Янь Сюнь, нельзя больше мешкать.
Янь Сюнь обернулся и медленно кивнул, после чего немедленно развернул коня и, не раздумывая, направился в южную часть города, туда, откуда доносился шум. Сидевшая на земле Юань Чуньэр потеряла равновесие и упала на землю. Чу Цяо и воины в чёрных одеждах последовали за Янь Сюнем. Чу Цяо обернулась: издали она всё ещё могла разглядеть распластавшуюся на земле рыдающую Чуньэр и стоящего рядом с ней Юань Суна, спина всадника была прямой, рука его крепко сжимала клинок, холодный ветер трепал его волосы и одежду, он казался одиноким и подавленным.
«Восемь лет дружбы, в конечном счёте, оказались просто миражом и обернулись пустотой. С той самой минуты, когда она последовала за Янь Сюнем в Священный Золотой Дворец, сегодняшний исход был предопределён.
Тринадцатый Принц, в конечном счёте, я предала вашу дружбу и доверие».
— Но! — резко крикнула Чу Цяо и, подстегнув коня, помчалась прочь, оставляя позади эти рассеявшиеся на ветру восемь лет. Её глаза смотрели только вперёд, на развевающееся впереди чёрное знамя с изображённым на нём ястребом.
В лицо бил резкий, кровавый и неописуемо вонючий запах. Массовые беспорядки на улице Наньань к югу от городской стены уже были подавлены. Солдаты Юго-Западного Гарнизона стрелами и камнями расчищали себе дорогу вперёд. Командир Девятнадцатой Дивизии Фан Байю, весь с головы до ног залитый кровью, сжимая в руках меч, вместе со своими солдатами отважно сражался с противником. Храбрые Императорские войска, как неукротимый железный поток, медленно, но верно продвигались к внутренним стенам города, преодолевая любое сопротивление на своём пути.
Разведчик, как ветер, примчался на своём скакуне обратно с поля боя, принеся с собой недобрые известия. Янь Сюнь сидел на своём коне, молча и невозмутимо, невозможно было понять, о чём он думает.
Прищурившись, Чу Цяо посмотрела туда, где шёл бой, и спросила:
— Ещё недостаточно?
Янь Сюнь спокойно покачал головой и хмуро ответил:
— Ещё нет.
— Они несут огромные потери, а мы всё ждём?
— Да, нужно ещё подождать.
Чу Цяо тяжело вздохнула и, нахмурившись, серьёзным тоном сказала:
— Янь Сюнь, если так пойдёт дальше, Армия Юго-Западного Гарнизона будет полностью разбита.
Янь Сюнь на это ответил:
— Двенадцатая и Тридцать Шестая дивизии ждут снаружи города. Если мы отступим сейчас, столица немедленно получит подкрепление, и тогда наше возвращение в Янбэй не будет таким гладким, Императорские войска будут гнаться за нами всю дорогу.
— Но если мы продолжим ждать, наши люди также понесут серьёзные потери! К тому же транспортировка раненых и организация отступления создаст сумятицу в наших рядах.
Янь Сюнь нахмурился, после чего покачал головой:
— Не беспокойся, у меня есть план.
— Янь Сюнь…
— А Чу, ты должна первой покинуть город.
Чу Цяо остолбенела, но тут же нахмурилась и тяжёлым голосом ответила:
— Не поеду.
— А Чу, — посреди бесконечных убийств и кровавого отблеска, выражение лица юноши было тёплым, он сказал: — Поезжай вперёд, доберёшься до берега Чишуй и совместно с А Цзином займёшься организацией переправы через реку. Он по натуре своей человек небрежный, я волнуюсь.
— Нет, — Чу Цяо упрямо покачала головой: — Я останусь с тобой.
Янь Сюнь натянул на себя суровое выражение лица и строго произнёс:
— Чу Цяо, это очень важно, не будь ребёнком!
— Здесь повсюду опасность, Двенадцатая и Тридцать Шестая дивизии позади алчно взирают, поджидая возможности нанести удар, как я могу спокойно оставить вас одного!
Янь Сюнь улыбнулся:
— Глупая, что значит одного, со мной ещё десять тысяч солдат из Юго-Западного Гарнизона. Тебе не нужно беспокоиться обо мне!
Но Чу Цяо возразила:
— Они предали Империю и перешли на другую сторону, кто знает, вдруг через какое-то время они снова обратят оружие против нас, как я могу им доверять?
— Если вдруг Войска Юго-Западного Гарнизона вдруг переметнутся на другую сторону, даже если ты останешься здесь, нам всё равно не спастись. А Чу, «если работаешь с кем-то, не сомневайся в нём», это ведь твои слова?
Чу Цяо с подозрением посмотрела на Янь Сюня и озадаченно спросила:
— Янь Сюнь, ты действительно им так доверяешь?
— Я не доверяю им, я доверяю себе!
Внезапно раздались громкие крики, это началась очередная волна наступления и контратак, в небо полетели стрелы, земля окрасилась кровью. Чёрные одежды Янь Сюня трепетали на ветру, взгляд его был острым, как меч, спокойно наблюдая за развернувшейся перед ним резнёй, он медленно произнёс:
— У них нет другого выбора, кроме как следовать за мной. Им остаётся только сражаться не на жизнь, а на смерть, только в этом случае у них есть надежда. Но если они перейдут на другую сторону, они станут предателями и для Империи, и для Северной Янь.
— Но, — с сожалением сказала Чу Цяо: — Но эта война слишком кровавая, я боюсь, что она нанесёт ущерб вашей доброжелательности и человечности.
— Доброжелательности? — Янь Сюнь холодно усмехнулся: — Именно потому, что Отец был слишком доброжелательным, он умер на высокогорьях Янбэя. Я не повторю его ошибок.
Лицо Янь Сюня внезапно будто покрылось чёрным туманом. Потрясённая Чу Цяо подняла голову и, посмотрев на него, тихо воскликнула:
— Янь Сюнь?
Янь Сюнь опустил голову и с улыбкой посмотрел на Чу Цяо. Сидя на коне, он распахнул объятия и крепко обнял девушку за плечи:
— А Чу, верь мне. Жди меня на берегу Чишуй. Мы непременно уедем вместе.
Ветер усилился, и Чу Цяо внезапно почувствовала озноб. Она протянула руки и, крепко обняв юношу за талию, слегка всхлипывая, произнесла:
— Янь Сюнь, если с тобой что-то случится, я обязательно отомщу за тебя.
По тёмным улицам, уныло завывая, пронёсся ветер, раздававшиеся впереди воинственные крики и лязг оружия вдруг стали казаться такими далёкими. Лицо юного Вана Янбэя было подобно белому нефриту, его чёрные волосы развевались на ветру. Он приподнял рукой подбородок девушки и краешком губ улыбнулся. Глядя друг другу в глаза, их переполняли эмоции. За восемь лет, что они доверяли друг другу жизнь, глубокие чувства и искренняя дружба накрепко врезались в их сердца.
Глаза Янь Сюня напоминали тёмные воды в глубоком пруду, юноша прошептал:
— А Чу, есть кое-что, что я давно хотел сделать.
В зареве достигающих неба пожаров белые щеки девушки слегка покраснели, она подняла голову и с улыбкой спросила:
— Так чего же ты ждёшь?
— Ха-ха! — звонко рассмеялся молодой Ван, и тотчас, опустив голову, слегка прикоснулся губами к нежным, словно лепестки роз, губам девушки.
В этот момент Чу Цяо закрыла глаза и позволила себе ни о чём не думать (позволила своим путающимся мыслям падать в бездонную пропасть), все собранные за восемь лет по капле чувства в её сердце нахлынули на неё. Тем временем вдалеке воинственные крики сотрясали небо, к нему примешивался лязг оружия, казалось, вся Императорская Столица дрожала под их ногами, вопила, как умирающий зверь. Блистающий роскошью Священный Золотой Дворец был объят пламенем, с ним горели множество золотых башенок. Старейшины и аристократы загнивающей Империи потирали глаза, не веря в происходящее.
Восемь лет назад никто бы не поверил в то, что двое ничего не имеющих, жалких, как пыль под ногами, детей в один прекрасный день будут обладать такой смелостью и силой. Теперь, восемь лет спустя, больше никто не сомневался в том, что прежний тигрёнок уже вырос, и сейчас он своими острыми хищными когтями разрывал городские стены столицы, стремясь вырваться из этого города с пасмурным небом над головой.
— А Чу, жди меня!
— Хорошо, — Чу Цяо выпустила юношу из объятий, лицо её расцвело в улыбке: — Будем пасти лошадей на лугах Янбэя, бродить по снегам горы Хуэй Хуэй. Янь Сюнь, я буду ждать тебя!
Под завывание ветра, девушка коротко крикнула «но-о!» и, подстегнув коня, в сопровождении вооружённой охраны поскакала к северо-западным городским воротам!
Янь Сюнь сидел на коне, глядя на силуэт Чу Цяо, постепенно растворявшийся в темноте ночи. Под ночным небом его фигура была похожа на возвышающееся посреди равнины высокое дерево, ровное как стрела, без единого признака изгиба или излома.
«История не будет помнить детали, она будет помнить только результат. И эти результаты всегда пишутся победителями!»
— Ван! Двенадцатая Дивизия снялась с места, в Тридцать Шестой также намечаются признаки мобилизации! — доложил примчавшийся на коне разведчик.
Янь Сюнь кивнул, пробормотав себе под нос:
— Время пришло.
В ночном небе промелькнула полоса света и, на глазах у множества людей, вспыхнул ослепительно-яркий голубой фейерверк. Быстро продвигавшиеся в это время по пустынной равнине всадники, увидев фейерверк, остановились.
— Началась полномасштабная контратака, — лицо Чу Цяо было решительным, она тихо пробормотала себе под нос: — Янь Сюнь, береги себя.
— Но-о! — по зелёной равнине молодая девушка, возглавлявшая отряд всадников, стремительно поскакала к берегу реки Чишуй.
Тем временем на высокой башне городской стены юноша с твёрдым выражением лица торжественно поднял чашу с вином и гордо заявил:
— Воины! В ваших руках слава и честь Янбэя! Жизни людей, живущих на просторах Янбэя, зависят от сегодняшнего сражения. Если мы проиграем, они умрут вместе с нами! Я буду ждать вас здесь, возвращайтесь с победой!
Десять тысяч солдат немедленно отозвались:
— Да здравствует Ваше Высочество! Янбэй не погибнет!
— Янбэй не погибнет!
Оглушительный рёв эхом прокатился в небе над столицей, даже окружённый плотным кольцом стен Священный Золотой Дворец, казалось, дрожал под мощью этого крика. Янь Сюнь вытащил свой меч и громко крикнул:
— Военный орёл Янбэя должен свободно парить над всей землёй и не быть скованным цепями! Воины, с помощью своих клинков расскажите столичным растяпам, что значит воинственный дух Армии Янбэя!
— Дух Армии Янбэя!
Воодушевлённые солдаты вскочили на лошадей и яростно набросились на вражеские войска. На больших улицах, во всех закоулках развернулись свирепые бои. Славившиеся своей трусостью и нерешительностью Войска Юго-Западного Гарнизона смело ринулись в бой, словно свирепые львы, ревущие на улицах Императорской Столицы, вонзая острые клинки в сердца противников.
— Ван, — двое облачённых в латы бойцов из Датуна, Си Жуй и Бянь Цан, поднялись на башню и мрачно спросили: — Бойцы Юго-Западного Гарнизона уже пробили брешь в обороне противника, Двенадцатая, Девятнадцатая и Тридцать Шестая дивизии понесли тяжёлые потери. Можем мы покинуть город?
— Нет, — покачав головой, ответил Янь Сюнь: — Ещё недостаточно.
Си Жуй и Бянь Цан обеспокоенно взглянули друг на друга. Согласно плану, в это время они должны были отвести войска назад. «Такое упорство… не иначе как Ван ослеплён местью?»
— Пока элита Имперских войск жива, мы не можем отступить.
— Элита? — недоверчиво спросил Бянь Цан: — Слуга не понимает. Весь комсостав Корпуса Сяо Ци и Армии Зелёного Знамени уже мёртв, а Армия Юго-Западного Гарнизона перешла на нашу сторону. Двенадцатая, Девятнадцатая и Тридцать Шестая дивизии понесли тяжёлые потери. Наша армия уже победила.
— И что с того, что офицеры мертвы? Империя Вэй всегда может назначить новых офицеров.
— Что вы хотите этим сказать, Ваше Высочество?
Янь Сюнь приподнял кончики бровей, его глаза были холодны, как лёд. В свете десятков факелов его высокая фигура возвышалась на башне городской стены, его белый плащ с вышитым на нём расправившим крылья соколом, накинутый поверх чёрного платья, развевался на ветру.
— Срезать траву не значит искоренить её, весной она взойдёт снова. Прикажите всем воинам Датун следовать за мной в Зал Шан У (школа, выпускающая офицерские кадры). Я хочу, чтобы у Царского Дома Вэй в течение многих лет не было командного состава, способного вести за собой войска!
Си Жуй и Бянь Цан остолбенели, глядя на человека в развевающемся чёрном платье. Этот всегда мягкий и спокойный юноша сейчас дышал убийственной злобой. Жажда крови и ярость, словно волны, с рёвом накрывали всю Императорскую Столицу.
Резня только начиналась, Императорская Столица вот-вот будет уничтожена рукой этого человека. Сокрушающее эпоху лезвие разрушения стремительно разрезало непроглядную темноту ночи, издавая безумный вопль под небом старинного города. История может забыть Юань Чжэндэ, может не помнить Вэй, Тан, Хуай Сун, но несомненно запомнит действия этого человека. Двадцатого мая Янь Сюнь поднял восстание и приказал убить три тысячи курсантов в Зале Шан У. Бо́льшая часть элиты Империи погибла в этой битве!
Из-за неопределённости обстановки, в Зале Шан У, освещённом ярко-красными огнями, царила мёртвая тишина. Элиты Империи мудро решили не вступать в бой, чтобы избежать тяжести первоначального натиска. Охранников не посылали для поддержания порядка, по этой причине они по-прежнему были в полном составе.
Однако в Третью Стражу ночи снаружи внезапно начался пожар. Поскольку курсанты сидели за закрытыми дверями, некоторые из них вышли на улицу, чтобы погасить огонь. Пожар объял всё здание Школы Шан У, расползался по стенам, бесчисленные столбы огня взвивались в небо, бушующее пламя поглощало эту самую прочную надежду Империи!
Внезапно раздался ужасный гул. Тщетно курсанты пытались открыть двери и вырваться из школы, снаружи их ждали воины Датун из Янбэя, под дождём стрел никому из Зала Шан У не удалось спастись. Сквозь толпу можно было разглядеть Вана Янбэя, который всегда занимал незаметное место в столице, но сейчас он держал спину прямо, улыбка его напоминала усмешку бога смерти. И эти оказавшиеся в ловушке офицеры испуганно кричали:
— Это Янь Сюнь! Янь Сюнь пришёл! Пришёл предатель!
Застигнутые врасплох, эти три тысячи элитных солдат, даже не вступив в бой, были уничтожены. Си Жуй трижды просился в бой, после третьего раза Янь Сюнь равнодушно произнёс:
— Неприятель лишился боевого духа, нет надобности вступать в ближний бой. Возьми факел и просто сожги это место. Вы останетесь сторожить здесь, не позволяйте оставшимся внутри свиньям сбежать.
— Янь Сюнь, подлец! Если у тебя есть капля храбрости, иди и сразись со мной один на один! — размахивая клинком, грозно выкрикнул Вэй Шу Хан, молодой Генерал из семьи Вэй, но прежде чем он успел сделать шаг, острая стрела пронзила его горло. В его широко раскрытых глазах отразился огонь, в то же мгновение юноша рухнул замертво.
Янь Сюнь даже не взглянул на него, вскочив на коня и повернувшись к бо́льшей части солдат, приказал:
— Едем к лагерю Сяо Ци!
Этой ночью Армия Юго-Западного Гарнизона вынужденно перешла на другую сторону, а силы охраны столицы в основном погибли в ходе беспорядков. Двенадцатая, Девятнадцатая и Тридцать Шестая дивизии понесли тяжёлые потери в ходе сражения с Войсками Юго-Западного Гарнизона. Вслед за этим, используя такие же методы, Янь Сюнь уничтожил не вмешивавшиеся в конфликт вооружённые силы из Зала Шан У, солдат из Корпуса Сяо Ци и весь личный состав Седьмой и Девятой Армий. В конечном счёте, поскольку людей было слишком много, Янь Сюнь приказал открыть военные конюшни, а потом с помощью зажжённых стрел выманил оставшееся двухтысячное войско Шестнадцатого Лагеря на площадь Сивэй, после чего пустил на них лошадей. Более тысячи восьмисот человек погибло под копытами коней, оставшиеся из двух тысяч тоже получили повреждения и в одной куче вместе с мёртвыми остались лежать на площади, стеная от боли.
Бянь Цан упрашивал «вырвать траву с корнями», но Янь Сюнь равнодушно покачал головой и холодно сказал:
— Этих калек оставим на попечение Юань Чжэндэ.
В Четвёртую Стражу ночи (1:00 – 3:00) горизонт неба ещё больше погрузился в непроглядную тьму, Императорская Столица была объята хаосом, в военных лагерях почти не осталось живых. Наконец из резиденции Ямэнь (присутственное место чиновника) вернулась группа солдат, сообщив, что чиновники из Ямэнь давно уже сбежали, они убили более сотни Ямэньских солдат и офицеров, после чего ушли.
В настоящее время во всём Чанъане, кроме трёхтысячного войска Внутренней Охраны под командованием Сун Ку и трёх дивизий, сражавшихся в этот момент с Армией Юго-Западного Гарнизона, больше военных сил не было.
— Государь, прикажите солдатам Юго-Западного Гарнизона отступать. Нам пора уходить.
— Да, — глядя на выжженную землю старого города, Янь Сюнь медленно кивнул и добавил: — Действительно пора.
— В таком случае, я отправлюсь на передовую и передам ваш приказ войскам.
— Стой, — Янь Сюнь бросил холодный взгляд на Си Жуя и хмуро спросил: — Когда это я говорил, что Войска Юго-Западного Гарнизона пойдут с нами?
Си Жуй был в растерянности:
— Государь?
Янь Сюнь отвернулся и небрежно сказал:
— Чтобы сдержать врага, Войска Юго-Западного Гарнизона героически пожертвовали собой, они добровольно выступили против Имперских войск, тем самым сохранив силу Янбэя. Их преданность и чувство долга станут образцом для всех солдат!
Си Жуй нахмурил брови и шагнул вперёд:
— Но, Государь…
Но прежде чем он успел договорить, Бянь Цан оттащил его назад и крепко зажал рот.
— Генерал Си Жуй, прошу вас, не сомневайтесь в верности Армии Юго-Западного Гарнизона. В течение многих лет они специально оставались в столице, ожидая именно этого решающего боя, потому мы не можем лишать их права послужить своей Родине, — взгляд Янь Сюня оставался спокойным, тон речи — мягким, однако эти жестокие слова, словно острые стрелы, пронзили сердца людей.
Бянь Цан тотчас ответил:
— Верно сказано, Государь! Такая решимость солдат из Юго-Западного Гарнизона послужить Отчизне являет собой пример идеального воина, мы все должны равняться на них!
Он крепко тянул край одежды Си Жуя, опасаясь, что его товарищ может сказать что-то лишнее. Видя методы Янь Сюня, ту беспощадную бойню, которую он недавно устроил, мужчина не сомневался, что этот, на первый взгляд мягкий человек, спокойно отдаст приказ обезглавить и его, и его товарища.
— Хорошо, уходим через Северные Ворота. После того, как наши люди покинут город, запечатайте ворота!
Как только всадники выехали, массивные ворота закрылись. Весь мир посерел. Солдаты Юго-Западного Гарнизона, сражавшиеся в этот момент с Двенадцатой, Девятнадцатой и Тридцать Шестой дивизиями, в страхе смолкли, растерянно стоя посреди поля битвы, они были совершенно ошеломлены.
После продолжительной паузы раздались отчаянные голоса:
— Ваше Высочество! Мы всё ещё здесь! Мы всё ещё здесь!
— Нас бросили! Нас продали!
Страх, словно прибой, в одно мгновение захлестнул всё войско, солдаты бросили свои позиции и начали растерянно метаться из стороны в сторону, испуганно вопя:
— Что делать? Что делать? Нас бросили!
Командир Девятнадцатой Дивизии Фан Байю незамедлительно воспользовался неразберихой, смахнув с лица кровь, он закричал:
— Братья! За мной! Убьём их! — и ринулся в бой.
— Императорские войска прорвались! К нам прибыло подкрепление! — в один голос радостно закричали солдаты Девятнадцатой Дивизии, увидев мужчину с острыми бровями и твёрдым взглядом, ведшего за собой подкрепление. На нём были белые доспехи, в руке он держал голубой клинок. Он выглядел величественно, словно бог войны, клинком своим расчищающий путь вперёд!
— Это Седьмой Принц! С ним подкрепление!
Позади возглавляемых Юань Чэ столичных войск, Юань Сян (Семнадцатый) крепко держал поводья собиравшегося вступить в бой Юань Яна (Четырнадцатого), строго выговаривая ему:
— Четырнадцатый Брат, столица сейчас в таком хаосе. Отец не приказывал тебе сражаться, зачем тебе в это впутываться?
Юань Ян нахмурился и крепче сжал меч. Глядя на своего младшего брата, он твёрдо сказал:
— Семнадцатый Брат, ты хочешь вечно стоять на коленях и смотреть на других снизу вверх или, опираясь на свою силу, встать на ноги? Если ты хочешь разговаривать с людьми стоя с гордо поднятой головой, следуй за мной.
Лицо Юань Сяна вспыхнуло, он вскочил на коня и, обнажив свой клинок, громко сказал:
— Четырнадцатый Бят, куда бы ты ни пошёл, твой младший брат всегда будет следовать за тобой!
Юань Ян одобрительно кивнул и, глядя на огромные городские ворота, за которыми раздавались крики и лязг мечей, молодой Принц поднял свой клинок, решительно глядя на бои и зарево пожаров, еле слышно сказал:
— Клянусь, больше никогда в жизни я не буду плестись за чужой лошадью!
Взяв с собой своих охранников, Четырнадцатый Принц выехал из Императорского Города (Запретный Город). Этот отряд, не достигавший и сотни человек, словно кинжал вонзился в самое сердце Войск Юго-Западного Гарнизона, вспыхнул, закрывший всё небо, кровавый свет, ознаменовавший рождение новой звезды Империи посреди кровавого сражения.
Когда Чу Цяо прибыла на берег реки Чишуй, А Цзин уже был готов к встрече армии Янь Сюня, у противоположного берега были подготовлены более тысячи боевых коней. Увидев, что Чу Цяо приехала одна, он не удивился, а пошёл ей навстречу, чтобы помочь переправиться через реку. Чу Цяо спешилась и поприветствовала А Цзина и остальных, но тут же нахмурилась и мрачно спросила:
— А Цзин, только один этот наплавной мост? В Войсках Юго-Западного Гарнизона более десяти тысяч человек, успеем ли мы переправиться до рассвета?
А Цзин слегка улыбнулся и кивнул:
— Это распоряжение Вана, а потому я почти уверен, что никакой ошибки быть не может. Переправить вас через реку первой?
Чу Цяо остановилась, страшная мысль внезапно промелькнула у неё в голове, на мгновение лицо её побледнело, в глазах появилась паника. А Цзин спросил:
— В чём дело, Госпожа?
Чу Цяо, сразу же скрыв охватившее её беспокойство, медленно улыбнулась и ответила:
— Переправь сначала их, а я всё-таки хочу дождаться Янь Сюня.
А Цзин нахмурился:
— Но Его Высочество приказал переправить…
— Не нужно лишних слов, скорее переправляйтесь.
А Цзин, естественно, знал о привязанности Чу Цяо и Янь Сюня, потому он кивнул и больше не настаивал.
Час спустя с юго-востока долетели яростные звуки сражения, более ожесточённые, чем раньше. Сердце Чу Цяо дрогнуло. Она немедленно села на коня и поскакала на юго-восток.
— Госпожа! — крикнул изумлённый А Цзин: — Куда вы?
— Я возвращаюсь, чтобы поддержать Янь Сюня!
На полпути она увидела несущийся ей навстречу отряд, порядка пяти тысяч солдат. На них были чёрные костюмы и доспехи, в небе развевался чёрный военный флаг. У Чу Цяо отлегло от сердца. Проехав ещё немного вперёд, она увидела мчащегося ей навстречу Янь Сюня, его развевающееся платье напоминало крылья орла, острые брови — мечи.
— А Чу!
— Янь Сюнь, — направляясь к нему, облегчённо улыбнулась Чу Цяо: — Всё в порядке?
— Всё хорошо, пойдём, — ответил Янь Сюнь.
Чу Цяо слегка кивнула и, как будто невзначай, оглянулась:
— Где Войска Юго-Западного Гарнизона? Почему они отстают?
Разумеется, Янь Сюнь не пытался одурачить Чу Цяо выдуманной историей о том, что они решили пожертвовать собой во имя Родины, поэтому он просто улыбнулся и ответил:
— Не волнуйся, они скоро нас догонят. Мы уйдём первыми.
— Хорошо, — Чу Цяо без колебаний последовала за ним к берегу реки Чишуй.
Войско начало быстро переправляться через реку, хотя мост был только один, всего через час бо́льшая часть людей и лошадей уже переправились на другой берег. Чу Цяо стояла рядом с Янь Сюнем и наблюдала за переходом реки. Глядя на охваченный пламенем Чанъань, она внезапно облегчённо вздохнула:
— Восемь лет прошло. Мы наконец-то вырвались.
Янь Сюнь вздохнул, обнял её за плечи и взволнованно сказал:
— А Чу, ты столько страдала.
Чу Цяо покачала головой, её глаза сияли, как звёзды:
— Нет, именно ты подарил мне смысл жизни, дал мне силы жить. Янь Сюнь, все эти восемь лет мы полагались друг на друга, помогали друг другу, заботились друг о друге, совершенствовали планы друг друга и исправляли ошибки друг друга. Именно поэтому мы смогли выжить в этом городе. Никто никому ничего не должен.
— Да, никто никому не должен, — Янь Сюнь тепло улыбнулся: — Мы с тобой уже едины, счастье и горести на двоих, в жизни и в смерти неразлучны.
— Верно, — слегка кивнула Чу Цяо: — Вместе и в счастье, и в горести, в жизни и в смерти.
— Ваше Высочество, все люди уже перешли реку. Мы можем ехать, — сообщил подбежавший А Цзин.
— Хорошо, — кивнул головой Янь Сюнь: — Сожгите мост и выдвигаемся.
— Янь Сюнь! — вдруг воскликнула Чу Цяо: — Мы не дождёмся Войска Юго-Западного Гарнизона?
Янь Сюнь покачал головой и, слегка улыбнувшись, ответил:
— Ничего, они нас догонят.
— Но если убрать мост, как они пересекут реку?
Янь Сюнь заранее придумал оправдание. Он медленно объяснил:
— Сил Империи сейчас недостаточно, и нам можно не беспокоиться по поводу преследования. Они дойдут по Государственной Дороге к Си Ма Ляну и присоединятся к нам.
Чу Цяо кивнула:
— М-м, вот как, тогда поехали.
Пройдя пару шагов, девушка вдруг нахмурилась. Она пощупала за поясом и внезапно побледнела от страха:
— Командирский жетон Датуна, который вы мне дали? Он потерялся?
Янь Сюнь нахмурился. Тот жетон был очень важен, поэтому он тоже заволновался:
— Как он мог пропасть? Разве ты не носила его всё время с собой? Успокойся, подумай, где ты могла его оставить?
Чу Цяо дважды обшарила себя с головы до ног, но не смогла найти табличку, вдруг она стукнула себя по лбу:
— Какая же я дура! Я оставила его в сумке на седле лошади. Я вернусь, заберу его.
Янь Сюнь быстро схватил её за руку, непонятно отчего в сердце вдруг появился какой-то страх. Он сказал:
— Пусть кто-нибудь другой за ним сходит, а ты подожди здесь.
— Там так много лошадей, откуда они знают, какая моя? Не волнуйся, я быстро, туда и обратно.
Прежде чем юноша успел остановить её, она прыгнула на мост. Под её хрупкой фигурой наплавной мост практически не проседал.
Через несколько минут девушка достигла противоположного берега. Янь Сюнь приказал своим людям зажечь факелы, потом посмотрел на другой берег. Как раз в этот момент Чу Цяо нашла свою лошадь, потом, подведя её к мосту, она остановилась, как будто размышляя о чём-то.
Янь Сюнь остолбенел, потом во весь голос крикнул:
— А Чу, нашла? Скорее возвращайся!
Девушка внезапно подняла голову, её лицо было белым, как бумага, но её взгляд был острым, как меч, она решительно смотрела с того берега реки на Янь Сюня.
В этот момент, словно поражённый молнией, Янь Сюнь оттолкнул в сторону стоявшего перед ним А Цзина и как безумный побежал к мосту. Почти в то же самое время Чу Цяо вытащила свой меч, вспыхнул серебристый луч и обрушился вниз, и тотчас наплавной мост затрещал и поплыл, подхваченный течением реки.
— А Чу! — яростно заревел Янь Сюнь, глаза его пылали: — Что ты делаешь?
Девушка стояла на берегу полноводной реки Чишуй, её красивые волосы развевались на ветру, взгляд был похож на отточенный меч, она громко крикнула:
— Янь Сюнь, ты только что сказал мне, что мы уже едины, что вместе разделим и горе, и радости, и в жизни, и в смерти всегда будем идти рука об руку. Именно поэтому я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты совершаешь это ужасное преступление!
При этих словах, Янь Сюнь попытался прыгнуть в реку, но А Цзин и остальные крепко схватили его и потянули обратно. Юноша сурово закричал:
— А Чу! Не делай глупости! Немедленно возвращайся! Мы перекинем верёвку. Лови её у себя и возвращайся немедленно! Это приказ!
Чу Цяо покачала головой, молча повернулась, села на коня, после чего обернулась и посмотрела на Янь Сюня:
— Ты совершил ошибку, поэтому я должна её исправить! Янь Сюнь, мы встретимся в Си Ма Лян. Если я не приеду через два дня, забирай своих людей и возвращайся в Янбэй! Я вместе с Войском Юго-Западного Гарнизона доберусь до Янбэя сама.
Сказав это, девушка крикнула «но-о!», взмахнула кнутом и, подстегнув коня, неистово помчалась по чёрной, как смоль, пустынной равнине. Пять тысяч бесхозных коней последовали за девушкой, прямо к высоким городским стенам.
— А Чу…
Разъярённые волны обрушивалась на берег реки, поднимая брызги, среди бесконечной пустоты, оставались лишь надрывные призывы мужчины. Этот голос пронзал небо, эхом нёсся под бесконечным покровом ночи.
Этот мир не площадка для игр, второй раз не переиграешь. Всё, что мы можем сделать, — это просто изменить нашу судьбу до того, как будет слишком поздно, когда обрушится беда. Янь Сюнь, то, что я делаю сегодня, возможно, ты поймёшь лишь годы спустя. Я делаю это не из женской гуманности, просто я не хочу, чтобы ненависть ослепила тебя. Жди меня, я заберу славных солдат, пройду тысячи вёрст, чтобы снова с тобой встретиться!
— Но!
— Командир, мы отвергнуты!
В Юго-Западном Гарнизоне солдаты в панике бегали взад и вперёд, отовсюду звучали отчаянные крики, голоса их звучали резко, сложно было даже представить, что их издавали люди. Разбитые, потерявшие всякую надежду, они метались из стороны в сторону в поисках спасения, но войско было со всех сторон окружено врагами. Вперёд дороги не было, позади их теснили преследовавшие их войска Императора, в конечном счёте, все эти находившиеся далеко от дома десять тысяч солдат превратились в «блудных сыновей», во всём мире им больше некуда было вернуться.
В толпе истерически вопили и причитали:
— Почему? Почему нас бросили?
— Убей! ХА-ХА-ХА! Убей! Конец уже близок, вместе отправимся в ад!
Бушующее пламя охватило весь город, нигде не было спасительного угла, безопасного прохода, каждое направление было тупиком для этих солдат. Обезумившие, они рассеялись в разные стороны, не имея ни стратегии, ни чёткой диспозиции, словно блюдо сыпучего песка, каждый сражался сам по себе. Столичные сторожевые войска, так долго подвергавшиеся мощному натиску, наконец, вздохнули свободно и всей своей мощью, не глядя ни на что, нанесли ответный удар.
Всюду, куда ни глянь, валялись мёртвые тела, по двадцать-тридцать Имперских солдат брали в кольцо одного, они изрубали тела солдат из Армии Юго-Западного Гарнизона, отчаянно изливая свою ненависть к предателям!
Сидя на коне, Юань Чэ наблюдал за своим младшим братом, которого раньше не удостаивал и взгляда. Молодой Юань Ян был весь в крови, его красивое лицо было залито кровью, но он по-прежнему непоколебимо держал в руке меч, холодным, почти свирепым взглядом он наблюдал за развернувшимся перед ним полем боя.
— Седьмой Брат, враг почти сломлен.
— Хорошо, — слегка кивнул Юань Чэ: — Время пришло.
Но в тот момент, когда он собирался отдать приказ атаковать всеми силами, в направлении северо-западных ворот раздался ужасающий грохот, будто одновременно грянули тысячи раскатов грома. Весь Чанъань задрожал. Все люди остановились и повернули головы в направлении источника шума.
БУМ!
БУМ! БУМ!
БУМ! БУМ! БУМ!
Неистовая дрожь пробирала до костей, отдавалась в позвоночнике, как будто вся безграничная вселенная впала в ярость, люди испуганно поднимали головы и вглядывались в небо. Один из солдат Янбэя, ударивший врага в плечо, забыл вытащить меч, а Имперский охранник, занёсший свой меч над шеей воина Янбэя, забыл нанести удар!
С оглушительным скрипом западные городские ворота распахнулись, и пять тысяч лошадей с грохотом, словно прибой, яростно устремились на дерущуюся толпу, ряды которых тут же разорвали строй и образовали огромную брешь. Вспомнив использованную Янь Сюнем тактику при уничтожении Шестнадцатой Дивизии, лица защитников столицы тут же побледнели, колени подогнулись. В этот момент над городскими воротами было водружено знамя чёрного ястреба. Под стягом виднелся хрупкий, но решительный женский силуэт, девушка пронзительно крикнула:
— Воины Янбэя! Вы не покинуты! Слушайте мой приказ! Повинуйтесь мне! Следуйте за мной, я отведу вас домой!
Одна секунда, две секунды, три секунды… После короткой паузы поднялась огромная волна приветствий!
— Возвращаемся в Янбэй! Возвращаемся в Янбэй! Возвращаемся в Янбэй!
В отчаянии, люди ухватились за эту «рисовую соломинку», словно неукротимый поток, крича заветные слова, они ринулись к западным воротам!
— Седьмой Брат, Четырнадцатый Брат, кто это?
Юань Ян смотрел на Чу Цяо и долго ничего не говорил. Восседавший на коне Юань Чэ медленно прищурился и, глядя на стоявшую под развевающимся знаменем молодую девушку, медленно проговорил:
— Вы двое, запомните эту женщину, однажды она станет самой большой угрозой для Великой Вэй! В стремлении вернуть утраченные территории, объединить «реки и горы» (страну), она станет первой труднопреодолимой громадной вершиной!
Небо гулко озарил сигнальный огонь. В тот день у северо-западных ворот вся Вэй запомнила это имя. Восемь лет назад она вошла во Дворец как рабыня, сейчас же, восемь лет спустя, она вывела из Императорской Столицы последние вооружённые силы Янбэя и направилась на обширные земли за пределами Чанъаня.
Чу Цяо ещё не знала, что именно этот её шаг сегодня, в будущем спасёт Янбэй от сокрушительного поражения и сохранит авторитет молодого политического режима Северной Янь. В то же время она основала первую военную силу для себя в эту беспокойную эпоху.
В эту ночь каждый из солдат Армии Юго-Западного Гарнизона в душе поклялся в верности этой хрупкой девушке. С этого момента они будут повсюду следовать своей Госпожой, принимая участие во многих битвах по всему континенту Симень, непоколебимо следуя своей клятве. Независимо от того, насколько сложной будет ситуация, они останутся верны Чу Цяо до конца жизни. Ввиду этого, эта хрупкая девушка неосознанно сделала первый шаг на путь, который приведёт её к тому, что через много лет все жители континента станут называть её «Принцесса Сюли»…
Добавить комментарий