Ранним утром восьмого дня девятого месяца 775 года над равниной Наньцю поднялся свирепый ветер. Бескрайнее море пожухлой травы ходило ходуном, отливая тусклым золотом. Небо и земля сливались в бледную пелену, и лишь одинокое мертвое дерево чернело на горизонте, словно шрам. Вдали, сквозь утренний туман, проступал силуэт пика Хэци — самой высокой горы Наньцю. Окутанная дымкой, она напоминала спящего льва.
Ли Цэ, облаченный в ярко-желтый плащ, ехал во главе своей свиты, демонстрируя редкое для него королевское величие. Однако ветер то и дело трепал волосы у него на висках, бросая пряди в лицо. Принц нетерпеливо отмахнулся, а затем, обернувшись к ехавшим позади телохранителям, скомандовал:
— Эй, вы все! Живо поезжайте вперед и встаньте вон там. Заслоните меня от ветра!
Лу Юньси нахмурился и с горечью в голосе заметил:
— Ваше Высочество, армия Яньбэя наблюдает за нами.
— И что? — Ли Цэ лениво приподнял бровь. — Какое мне дело до того, смотрят они или нет? Я велел вам встать стеной.
Ти Ю, чье плечо все еще было перевязано после ранения, не удержался от глуповатого, но меткого комментария. Командир дворцовой стражи закатил глаза и прохрипел:
— Ваше Высочество, наследник Яньбэя прямо перед вами. Ведите себя прилично.
Лу Юньси поддержал его:
— Мы прибыли тайно, нас мало. Не стоит провоцировать Янь Сюня.
— Странные вы люди, о чем вы вообще толкуете? — изумился Ли Цэ. — Я всего лишь прошу вас встать с наветренной стороны, чтобы этот варварский южный ветер не сушил мою нежную кожу. Причем тут Янь Сюнь?
Сунь Ди проворчал себе под нос, но так, чтобы принц слышал:
— Вы просто хотите нас отогнать, чтобы мы не мешали вам лить мед в уши, верно?
— А? Что? Вы действительно так думаете? — Ли Цэ картинно прижал руку к груди. — Разве я похож на столь легкомысленного человека?
Телохранители переглянулись. В их глазах читался единодушный ответ: «Очень похож».
— Ваше Высочество, госпожа Чу едет к нам, — вдруг подал голос один из стражников.
Ли Цэ мгновенно сменил тон, замахав на свиту руками, словно отгоняя мух:
— Идите, идите, идите! Кыш! Кто не уйдет, того оштрафую на полгода!
Как только он произнес слово «штраф», стражников словно ветром сдуло. Подъехавшая Чу Цяо натянула поводья и с подозрением спросила:
— Что это с ними? Куда они так торопятся?
— А, ерунда, — отмахнулся Ли Цэ. — Съели что-то несвежее, ищут кусты.
Чу Цяо не сдержала улыбки:
— Ли Цэ… спасибо тебе.
Ли Цэ лукаво прищурил свои узкие, похожие на лисьи, глаза:
— За что ты меня благодаришь?
— Спасибо, что помогал мне все это время. Спасибо, что не воспользовался нашей слабостью. И спасибо, что сохранил нейтралитет и не стал кидать камни в Яньбэй, когда мы были на краю гибели.
Ли Цэ погрозил ей пальцем:
— Это я должен благодарить тебя за то, что произошло на горе Мэйшань. Хоть мы и были готовы, но без твоего вмешательства солдаты наверняка бы взбунтовались. Если бы они подняли мятеж, Чжун Пэн перехватил бы контроль над армией. В такой ситуации даже мне было бы трудно удержать войско, решившее сражаться спиной к реке*. Но это внутренние дела Бянь Тана, тебя они не касаются. А что до войны с Яньбэем… не забивай себе голову. Война сейчас не выгодна моей стране. Даже если бы не ты, я не настолько глуп, чтобы плясать под дудку Императора Вэй, ха-ха! К тому же, я всегда был миротворцем. На поле боя летят кишки и кровь, а я не хочу запачкать свой новый халат.
Чу Цяо рассмеялась и не стала спорить:
— Что ж, раз мы ничего друг другу не должны, значит, при следующей встрече на поле боя нам не придется проявлять милосердие.
— Э, нет, так не пойдет! — лицо принца внезапно стало серьезным, и он начал загибать пальцы. — Ты так долго жила у меня, ела мою еду, спала в моем доме, носила мои шелка. Ты не только отвадила двух моих невест, но и перессорила моих жен! Это колоссальный ущерб! Финансовые потери, моральный вред, семейный разлад… Мы должны все это урегулировать. Мы ведь взрослые люди, и я знаю, что ты честна в делах. Поэтому вот мое условие: ты будешь наказана.
Он пристально посмотрел на нее:
— В ближайшие пять лет, если увидишь мои знамена на поле боя, ты должна немедленно развернуться и уйти. Этот парень, Янь Сюнь, слишком свиреп. Я не осмелюсь с ним связываться, вдруг он меня укусит?
С громким хлопком Чу Цяо ударила его кулаком по плечу.
— Ай! — взвизгнул Ли Цэ. — Цяо-Цяо, ты не можешь выражать свои чувства нежнее?
Уголки губ Чу Цяо дрогнули в теплой улыбке. Она прекрасно поняла, что скрывалось за его шутовством. «Долг» и «наказание» означали одно: в течение пяти лет Бянь Тан не пойдет войной на Яньбэй, как бы ни давила Великая Вэй. А через пять лет Яньбэй успеет набраться сил, и тогда никто не посмеет напасть на них безнаказанно.
У нее защипало в носу, голос предательски дрогнул, но она все же улыбнулась:
— Договорились. Но… не мог бы ты составить смету и перевести все в серебро? Хочу знать точную сумму своего долга.
— Эх… — Ли Цэ вздохнул. Он слегка склонил голову, улыбка все еще играла на его губах, но взгляд стал глубоким и спокойным. — Я заговорил о долге лишь для того, чтобы ты меня не забыла. Ты не можешь остаться со мной, и я вряд ли увижу тебя скоро… Скажи, разве годы одиночества и боль бесконечной тоски можно измерить деньгами?
Порыв ветра взметнул сухую траву. Огненно-рыжий лис в человеческом обличье сидел на коне, его одежды развевались, а в глазах, похожих на темную воду, плескалась вековая печаль. Он улыбался — беспомощно и горько, словно насмехаясь над самим собой и своей судьбой.
Чу Цяо растерялась. Ее твердый взгляд, подобный стали, смягчился. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Ха-ха-ха!
Ли Цэ вдруг согнулся пополам, хватаясь за живот одной рукой, а другой указывая на нее:
— Видела бы ты свое лицо, Цяо-Цяо! Неужели ты подумала, что я совсем потерял голову, как этот идиот Юйвэнь Юэ?
Чу Цяо вспыхнула от гнева и замахнулась, чтобы ударить его снова, но Ли Цэ ловко увернулся.
— Если я буду каждый раз позволять тебе бить меня, — самодовольно заявил он, — что останется от моего авторитета наследного принца?
— Ах ты!..
— Не будь так самонадеянна! — продолжил смеяться Ли Цэ. — Янь Сюню просто не повезло: он знает тебя с детства и, вероятно, думает, что других женщин в мире не существует. А Юйвэнь Юэ еще глупее. Он привык, что вокруг него вьются покорные красавицы, и когда встретил такой черствый сухарь, как ты, решил, что это диковинное сокровище. Неужели ты думала, что я такой же, как эти двое? Ха-ха!
— Ты закончил? — процедила Чу Цяо сквозь зубы.
— Все-все, молчу. Но, Цяо-Цяо… — Ли Цэ вдруг стал серьезнее, чем когда-либо. Лицо его изменилось мгновенно, словно он перевернул страницу книги. — Я хочу спросить тебя кое о чем. Это очень важно. Ты должна ответить мне честно.
Видя его серьезный настрой, Чу Цяо тоже подобралась:
— Спрашивай. Я отвечу все, что смогу.
— Заметь, ты сама это сказала.
— Да, сказала. Спрашивай.
— Это… это касается… — Ли Цэ таинственно огляделся по сторонам, затем нахмурился, собираясь с духом. — Я хочу спросить…
— Что именно? — Чу Цяо напряглась.
Ли Цэ никогда не вел себя так. О чем он хочет узнать? О военных планах Яньбэя? О стратегии обороны? О слабых местах перевала?
— Я хочу спросить… — Ли Цэ выдержал паузу и вдруг громко выпалил: — Я хочу спросить: Янь Сюнь все еще девственник?!
— ЛИ ЦЭ! ТЫ ИЩЕШЬ СМЕРТИ!
— Эй? Ну не хочешь — не говори! Зачем так злиться?!
— Ты сегодня точно напрашиваешься на драку!
— А-а-а! Цяо-Цяо, успокойся! Я не хотел ничего плохого! А-а-а! Сунь Ди! Ти Ю! Защитите меня! Спасите будущего Императора!
Вопли, напоминающие визг недорезанного поросенка, разнеслись над пустошью. Но, к сожалению для «достойнейшего» будущего правителя Бянь Тана, никто не спешил ему на помощь.
Вдалеке, укрывшись за земляным валом, элита дворцовой стражи во главе с Сунь Ди с азартом занималась делом, абсолютно недопустимым по уставу.
— Давайте, давайте, делайте ваши ставки! — шептал Сунь Ди. — Ставлю десять лянов, что Его Высочество не посмеет дать сдачи!
Один из молодых солдат, лет двадцати, с недоумением спросил:
— Не может быть, чтобы Его Высочество позволил так себя унижать. Быть избитым женщиной? Это же позор. Ставлю десять лянов, что Его Высочество рассердится и ответит!
Все ветераны посмотрели на него с нескрываемой жалостью. Лу Юньси спросил:
— Ты новенький, да? В столице раньше не служил?
— Так точно! — с гордостью ответил юноша. Его глаза горели преданностью. — Командир отряда седьмой колонны, армия Северного Шу. Его Высочество повысил меня лично, потому что я доложил о мятеже и не примкнул к предателям. Прошу позаботиться обо мне!
— Без проблем, — весело хлопнул его по плечу Ти Ю. — Раз мы носим одну форму, теперь мы братья. Чтобы поддержать тебя, новичок, я ставлю против тебя. Если ты выиграешь — куш будет больше.
— Верно, жизнь в столице дорогая, брат, мы тебя поддержим, — закивали остальные стражники, сбрасывая серебро в кучу Сунь Ди.
На их лицах читалось: «Мы просто забираем у тебя деньги, парень, но считай это платой за вход в нашу дружную команду».
Ветер с севера усилился, вздымая плащи и пробирая холодом до костей. Пустошь вокруг, казалось, была усыпана золотом.
— Ну, я не буду тебя провожать, — сказал Ли Цэ. — Счастливого пути.
Чу Цяо кивнула:
— Ты тоже будь осторожен. Я чувствую, что эти инциденты — лишь вершина айсберга. При дворе Бянь Тана неспокойно, кто-то ведет игру из глубокой тени. И не стоит недооценивать твоих старых министров — они не так глупы, как кажутся.
— Пф, не беспокойся! — фыркнул Ли Цэ. — Кто посмеет со мной шутить? Я же наследный принц! В крайнем случае, устрою набег на их дома и украду их невесток!
Чу Цяо рассмеялась:
— Ни слова всерьез.
Ли Цэ криво усмехнулся разбитыми губами, его глаза сузились в хитрые щелочки:
— Жизнь и так слишком тяжела. Если все время ходить с серьезной миной, можно сойти с ума от скуки. Цяо-Цяо, позволь дать тебе совет: не будь так одержима. Научись закрывать глаза на некоторые вещи, научись отпускать. Ты слишком устала, чтобы радоваться жизни, потому что взвалила на свои плечи всю грязь этого мира. Но помни: ты — женщина. Под этим небом есть много важных вещей, помимо твоей веры и убеждений.
Чу Цяо удивилась. Ли Цэ редко говорил о чем-то подобном.
— Какие, например?
Ли Цэ щелкнул пальцами:
— Ну, например, наряжаться, выбирать шелка и румяна, слушать музыку, бездельничать целыми днями… Эй, что ты на меня так смотришь? Я серьезно!
— Из собачьей пасти не жди слоновой кости*! — фыркнула Чу Цяо.
Ли Цэ расхохотался:
— Это ты виновата! Мы прощались уже раз десять, а ты все стоишь здесь и слушаешь мой бред. Почему? Уж не влюбилась ли ты в меня? Скучаешь уже?
— Да пошел ты! Я просто хочу еще немного полюбоваться пейзажами Бянь Тана. Нельзя?
— Можно, отчего же нельзя? — Ли Цэ улыбнулся своей фирменной лисьей улыбкой и замолчал, глядя на нее с необычной теплотой.
Чу Цяо прикусила губу. Пауза затягивалась.
— Воздух в Бянь Тане приятный, — наконец сказала она.
— Правда? Я слышал, на севере Янь воздух чище. Там снега лежат круглый год.
— Ты решил жениться на принцессе Великой Вэй?
— Это еще вилами по воде писано. Учитывая последние события, мы решили подойти к вопросу основательно. Я приказал собрать лучших мастеров фэн-шуй обеих стран, чтобы они рассчитали совместимость наших судеб на восемь поколений вперед, начиная от места захоронения матери принцессы! По моим прикидкам, расчеты займут лет пять. К тому времени принцесса уже состарится и замуж не выйдет.
— Ты ужасен. Ты специально тянешь время.
— Как ты можешь так говорить?! Я пекусь о процветании наших государств!
— Где Юань Чунь?
— Не знаю. Люди из Вэй забрали ее, но в столицу она не вернулась. Скорее всего, ее сослали куда подальше.
— Как твои раны?
— Пустяки. Зажили бы быстрее, если бы ты меня не била.
— Твоя прическа сегодня выглядит неплохо.
— Да брось, ветер все растрепал. Я похож на чучело.
— И халат красивый. Что за ткань?
— Дворцовая вуаль. Ты носила такую когда-то.
— А пояс? Это нефритовый гелиотроп?
— Нет, тебе показалось. Это обычный булыжник с реки. Я проиграл Ти Ю в кости, денег не было, пришлось отдать нефрит.
— От тебя приятно пахнет. Особые благовония?
— Нет, просто до приезда сюда я пил как сапожник, а потом Сунь Ди стошнило прямо на меня. Переодеться я не успел.
— Ты вернешься в Тан Цзин?
— Я уж точно не поеду с тобой в Яньбэй.
— Как он?
— В порядке. Уже вернулся.
Ветер снова налетел на пустошь. Лицо Чу Цяо окаменело. Она сидела в седле, не в силах вымолвить ни слова.
Ли Цэ продолжал улыбаться, словно они все еще болтали о тряпках и погоде.
— Ли Цэ… ты, наверное, думаешь, что я бессердечная.
— Я? — он удивленно вскинул брови. — У меня в гареме три тысячи красавиц, я меняю женщин как перчатки. Кто из нас более бессердечный и бесстыжий?
— Это другое, — покачала головой Чу Цяо.
— Цяо-Цяо, не думай слишком много, — он протянул руку и неловко похлопал ее по плечу. — И не вини себя. Он умный парень, он справится.
— Надеюсь… — горько усмехнулась она. — Когда он уехал?
— В ту ночь, когда вы с Янь Сюнем сбежали из мавзолея. Он увел своих людей обратно в Вэй, даже не попрощавшись со мной.
— Вы хорошо знакомы?
— Не то чтобы… Когда-то мы были близки, но с тех пор утекло много воды.
Чу Цяо опустила голову.
— Цяо-Цяо, — тихо спросил Ли Цэ, — твое сердце дрогнуло?
Она подняла на него глаза. В них плескалась такая тоска, что больно было смотреть.
— Если я скажу «нет», ты поверишь?
— Поверю, — кивнул Ли Цэ, не переставая улыбаться.
— Я многим ему обязана, — глухо сказала она. — И, боюсь, никогда не смогу отплатить. Семья не простит ему этого… Я ненавижу быть в долгу.
— Если не хочешь быть в долгу — просто не встречайся с ним больше. Даже если узнаешь, что у него проблемы — закрой на это глаза. Поверь, он справится сам. Есть долги, которые невозможно вернуть. Чем больше пытаешься распутать этот клубок, тем туже он затягивается.
Чу Цяо посмотрела на него. В его улыбке, легкой, как утренний туман, сквозила вековая мудрость.
— Ты прав.
— Цяо-Цяо, на севере сейчас опасно. Я буду далеко, в Бянь Тане, и не смогу помочь. Будь осторожна.
— Спасибо. Не волнуйся, я не одна. Со мной Янь Сюнь.
Ли Цэ на мгновение замер, а затем рассмеялся:
— Вот я дурак! Ты же едешь выходить замуж, зачем я лезу со своей заботой?
Он снова стал серьезным:
— Когда будет свадьба, дай мне знать. Пришлю большой подарок.
— Ловлю на слове! Ты богач, так что готовь красный конверт потолще!
— Эй! Это грабеж! Я беден как церковная мышь! Того жалкого жалованья, что отец дает мне, не хватает даже на выпивку в «Пьяном Фениксе»!
— Ври больше!
Солнце окончательно оторвалось от горизонта, разгоняя туман.
— Ну все, — Ли Цэ махнул рукой в сторону армии Яньбэя. — Поезжай. А то Янь Сюнь уже нервничает. Того и гляди прискачет и разрубит меня на куски.
Чу Цяо улыбнулась. Утренний свет озолотил ее лицо.
— Ли Цэ… Спасибо тебе. Я поехала.
Она взялась за поводья, но вдруг замерла. Ли Цэ смотрел на нее странно. В его взгляде, обычно насмешливом, промелькнуло что-то иное. Глубокое, печальное и очень нежное.
— Что-то еще? — спросила она.
— А? Нет, ничего, — Ли Цэ тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Просто хотел сказать… Если однажды Янь Сюнь прозреет и решит завести себе трех жен и четырех наложниц, а тебе это надоест — приезжай ко мне. Найду тебе работенку за еду.
Чу Цяо рассмеялась:
— Такого не будет.
Она провела ребром ладони по горлу:
— Если он посмеет, я сначала прикончу этих баб, потом прирежу его, объявлю себя королевой и заберу все его деньги!
Ли Цэ театрально схватился за сердце:
— Какая злобная женщина! Ужас!
— Я поехала!
— Давай, давай! Вали уже! А то скоро стемнеет!
Чу Цяо развернула коня.
— Цяо-Цяо! — крикнул он ей вслед. — Будь осторожна! Не доверяй никому!
— Хватит ворчать! — она, не оборачиваясь, помахала рукой.
— И ешь больше мяса! Ты тощая, как жердь!
Птицы с криком взмыли в небо. Фигура всадницы превратилась в точку на горизонте.
Ли Цэ остался один.
Армия Яньбэя, выстроившаяся вдалеке, казалась грозной черной стеной. А во главе ее, источая холодную ауру, подобную ауре сломанного меча, восседал всадник в черном.
— Каменная рожа, — пробормотал Ли Цэ, и его лицо исказила гримаса боли. — Но какой же ты везучий сукин сын…
Ветер трепал его волосы и яркий халат. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь выдохнуть всю горечь из сердца.
«Надеюсь, ты выбрала правильный путь, А-Цяо».
— ИЯ!!!
Он хлестнул коня и, не оглядываясь, помчался прочь.
Сунь Ди и остальные, опешив от такой прыти, поспешно похватали выигранное серебро и бросились в погоню.
— Ваше Высочество! Постойте!
— Куда вы так несетесь?!
— Идиоты! — орал на скаку Лу Юньси. — Вы не слышали, что он сказал ей напоследок?! Если не свалим сейчас, армия Яньбэя сделает из нас отбивную!
— А?! Точно! Бежим!!!
Чу Цяо подъехала к Янь Сюню.
Он был великолепен в своем черном одеянии. Брови-мечи нахмурены, лицо непроницаемо. Он смотрел вслед удаляющемуся облаку пыли — туда, где скрылся Ли Цэ.
— Что он прокричал тебе напоследок? — его голос был тихим, но в нем звенели нотки напряжения.
Чу Цяо залилась краской и тут же включила дурочку:
— А? Не знаю. Ветер такой сильный, я ничего не расслышала.
«Надеешься отвертеться?» — читалось в его взгляде.
— О чем вы так долго болтали? Ты с ним близка?
Годы тренировок не прошли даром. Чу Цяо научилась обходить острые углы.
— Не особо. Мы просто обсуждали перспективы сотрудничества между нашими странами. Политику.
Янь Сюнь холодно хмыкнул. Кого она пытается обмануть? Принца Яньбэя?
Он развернул коня и махнул рукой войскам:
— Вперед!
Затем, поравнявшись с ней, сказал:
— Расскажешь мне все. Каждую мелочь. И никаких секретов.
— Э-э… — Чу Цяо замялась. — Это долгая история.
— Ничего, — Янь Сюнь улыбнулся. Но это была не та мягкая улыбка, что раньше. В ней промелькнуло что-то хищное, собственническое. — Путь до Яньбэя неблизкий. Времени у нас навалом.
— Янь Сюнь, — вдруг сказала Чу Цяо, — мне кажется, или ты изменился?
— Разве? — он пожал плечами. — Может быть. Просто я узнал, что кто-то пытается украсть у меня одну очень ценную вещь. А я не люблю, когда трогают мое.
— Что? Кто посмел?! — возмутилась Чу Цяо, старательно изображая праведный гнев. — Это же грабеж!
— Вот и я так думаю, — рассмеялся Янь Сюнь. — Представь себе: я охранял железное дерево больше десяти лет, ждал, пока оно зацветет**. И тут появляется какой-то вор! Да, цветок не самый изящный, с колючками, но он мой! Я к нему привык. Знаешь, даже к старому стульчаку привыкаешь, если сидишь на нем годами! А я человек сентиментальный!
— Эй! — вспыхнула Чу Цяо. — Янь Сюнь! Ты перегибаешь палку! Сравнивать меня со стульчаком?!
— Ха-ха-ха!
Янь Сюнь вдруг перегнулся, подхватил ее за талию и одним движением пересадил к себе в седло.
Он обнял ее, прижав спиной к своей груди, и прошептал прямо в ухо, обдавая кожу горячим дыханием:
— Кто бы ни посмел украсть тебя у меня — я буду драться с ним до последней капли крови.
По спине Чу Цяо побежали мурашки.
— Не волнуйся, — продолжил он тише. — Никто тебя не украдет. И этот твой цветок прекрасно знает, на чьей земле ему цвести.
Ветер свистел в ушах, развевая знамена. Чу Цяо откинулась на грудь Янь Сюня, и все тревоги улетучились. Ли Цэ был прав. Раз выбрал путь — иди и не оглядывайся. Неважно, дождь там или ветер.
Она была счастлива. Янь Сюнь, которого она видела сейчас, был другим. Не тем мрачным узником Чжэньхуана, полным ненависти. Сейчас он напоминал того юношу с берегов озера Чишуй — теплого, дерзкого, живого.
Они вырвались из клетки. И теперь все будет иначе.
Солнце заливало мир золотом. В небе, расправив огромные крылья, парили два орла.
— НО-О-О!!!
Янь Сюнь ударил хлыстом. Конь взвился на дыбы и рванул вперед. Армия за их спинами взревела, поднимая клубы желтой пыли.
— А-ЧУ! — прокричал Янь Сюнь сквозь рев ветра.
— ЧТО?! — крикнула она в ответ, пытаясь повернуть голову.
— Я ВЕЗУ ТЕБЯ ДОМОЙ!
Он поднял руку с хлыстом, указывая на северо-запад, туда, где небо сходилось с землей. В его глазах горел огонь. — МЫ ЕДЕМ В НАШЕ СОБСТВЕННОЕ ЦАРСТВО!
Добавить комментарий