В тот вечер, не только в ущелье, но и за тысячи ли, в Сяньяне, тоже раздавались сотрясавшие небо звуки побоища. Красивый молодой мужчина в пурпурно-золотом одеянии, откинулся на кровати с двумя прелестными танцовщицами в объятиях. Глаза их кокетливо блестели, как вода. Мягким движением белые пальцы оторвали виноградину, круглую и блестящую, как жемчужина, и положили её в рот мужчине.
— Четвёртый хозяин! — За дверью появился охранник в чёрной одежде. Лицо его было в красных пятнах, и как только он вошёл, в воздухе повеяло тошнотворным запахом крови.
Мужчина опустился на колени и громко произнёс:
— Всё сделано.
Известный всему Сяньяну Четвёртый хозяин Фэн (Фэн Мянь), слегка нахмурился и равнодушно сказал:
— Раз уж всё сделано, возвращайтесь все по домам и ложитесь спать.
В тот вечер все силы Сяньяна подверглись колоссальной чистке. Бесконечные потоки свежей крови наполнили воды реки Чишуй, крики ужаса холодили сердца жителей, не давая уснуть всю ночь. Стража ямэня будто вымерла, превратившись в слепых и глухонемых стариков, они закрывали глаза на отчаянно боровшихся, стоящих на коленях перед воротами Сяньянского ямэня окровавленных людей.
В результате, ямэнь не мог не уведомить несколько «местных защитных сил». Услышав, что кто-то осмелился нарушить сон безупречного начальника городской стражи, Четвёртый хозяин Фэн немедленно послал большое количество своих подчинённых, чтобы забрать этих людей и хорошенько «поговорить с ними о морали».
Ранним утром следующего дня солнечный свет зари разорвал длинную ночь. Народ Сяньяна вышел из своих домов, казалось, что ничего не изменилось: торговые кварталы были по-прежнему оживлёнными. Чжан Сань по-прежнему ходит от дома к дому, собирая плату за охрану, Ли Сы всё так же слоняется по городу в компании семи-восьми своих наложниц, перед пельменной лавкой У Цзи всё ещё множество людей, ожидающих в очереди.
Ничего не изменилось, и народ с радостью осознал: события вчерашней ночи никак их не коснулись, жизнь продолжается.
Но внимательные люди про себя отметили несколько очень маленьких странностей. Ряд магазинов зерна землевладельца Лю сменили хозяев, за исключением нескольких простых слуг, исчезли и все счетоводы.
Похоже, что прошлой ночью вспыхнул соляной склад господина Цзя, и даже после того, как пожар вовремя успели потушить, от купленной сегодня соли пахнет дымом. Ссудная лавка торговой корпорации Оуян открылась на два часа позже обычного, к тому же на прилавке не было большого сундука.
В полдень Четвёртый хозяин Фэн получил известие от своего подчинённого. Прочитав его, он тут же подошёл к письменному столу, долго думал, после чего написал несколько слов. Когда он плотно запечатал послание, он передал его доверенному подчинённому. В этот момент лицо молодого Господина Фэна приняло столь редкий для него серьёзный вид:
— Нужно передать Господину в собственные руки, не должно быть ни малейшей ошибки.
В это время в ущелье стояла мёртвая тишина. Количество людей в караване сильно уменьшилось, в живых осталось менее семисот человек; остальные погибли в ночной бойне.
Подойдя к Чу Цяо, Юйвэнь Юэ подал ей чашку рисовой каши. Лицо её было по-прежнему нездоровое, но уже гораздо более спокойное. Палатка была очень маленькой, поэтому он присел на корточки, чтобы помочь Чу Цяо сесть, и очень тихо произнёс:
— Съешь немного.
— Как там снаружи? — спросила Чу Цяо тяжёлым голосом.
— А как может быть? — презрительно ответил Юйвэнь Юэ. — Люди, которые заслужили смерти, все умерли, а те, что не заслужили, тоже умерли, за компанию. Клан Лю без особых усилий завладел собственностью этих богатых семей — старый трюк.
Чу Цяо слегка нахмурилась и медленно произнесла:
— Можно сказать, Лю Си присвоил собственность других богатых торговцев? Разве он не боится мести их семей?
Юйвэнь Юэ покачал головой:
— Семей этих богатых купцов, возможно, уже нет на этом свете.
— Ты хочешь сказать…
— Верно, — Юйвэнь Юэ кивнул и тихим голосом продолжил: — На его месте я бы обезопасился, раз и навсегда. Раз уж Лю Си решил завладеть их состоянием, он определенно уничтожит всех членов этих семей. А значит, вчера ночью в Сяньяне было неспокойно.
— Разве Лю Минцзюнь одобрит подобные действия Лю Си? Таким образом, их наследие в Сяньяне будет полностью разрушено.
— Ты всё ещё думаешь, что это поручение Лю Минцзюня? — усмехнулся Юйвэнь Юэ. — Синъэр, у тебя хорошая голова, сильное тело, реакция тоже достаточно быстрая, но ты не умеешь читать сердца людей. Лю Си предал. Если я не ошибаюсь, первым, кто прошлой ночью предстал перед Яньло-ваном (правителем загробного мира), был именно Лю Минцзюнь.
Юйвэнь Юэ бормотал, анализируя ситуацию:
— Лю Си решил рискнуть всем, собрал богатства всех купцов Сяньяна в качестве ступени, чтобы войти в элиту Бянь Тана. С таким огромным состоянием на руках никто не посмеет недооценивать Лю Си в этой поездке.
Чу Цяо не могла думать об этом так легко, как Юйвэнь Юэ, поскольку знала тех, кто умер. Сейчас её больше всего беспокоило то, что Лю Си уничтожил фундамент Датуна в Сяньяне, чтобы завладеть богатствами организации.
Однако никто из них не знал, что ещё несколько дней назад, того Лю Си, которого все сейчас боялись, засунули в мешок, привязали к нему камень и похоронили глубоко на дне реки Чишуй.
В этом хаосе кто-то спешит отступить, кто-то недоумевает, другие остаются наблюдателями, а есть люди, которые держат всё в руках.
В одной из больших палаток в ущелье на тёплой постели сидел мужчина в белом платье. На плечи Янь Сюня была наброшена белоснежная шуба. Он сидел молча, лишь тихо промычал в знак того, что он слушает.
— Все имущество собрано и подсчитано. Главы других семейств, их семьи и слуги, все зачищены. Я послал людей выкопать яму за горой и похоронить в ней трупы, — доложил Чэн Юань, молодой слуга. — Только… только маленький господин из семьи Оуян, его ещё не нашли.
— Тогда иди и найди его, — тихо произнёс Янь Сюнь. — Этому ребёнку всего четыре года. Не думаю, что он далеко убежал.
— Чэн Юань, — раздался вдруг глухой голос. — Ты знаешь, почему Великая Вэй сегодня в таком состоянии? Это потому, что тогда, когда они убили мою семью, они не решились убить меня вместе с ними. Теперь ты понимаешь?
— Слуга понял, понял, — взволнованно произнёс молодой слуга.
— Хорошо, тогда ступай. Запомни, после того, как закончишь, ты получишь наказание в соответствии с военным законодательством.
В палатке снова стало тихо. Янь Сюнь облокотился на кушетку и с отвращением произнёс:
— Эти проклятые южные варвары…
На следующий день караван не планировал покидать лагерь. Юйвэнь Юэ вышел на улицу, чтобы осмотреться. Возвращаясь, мужчина снова увидел ту девочку по имени Синсин. Ребёнок прятался рядом с небольшой палаткой, робко выглядывая.
— Если ты снова пойдёшь за мной, я сломаю тебе ноги! — угрожающе произнёс Юйвэнь Юэ.
— Ааааа! — Тотчас раздался громкий плач ребёнка, и ребёнок, рыдая, убежал в противоположном направлении.
Когда он вернулся в палатку, Чу Цяо всё ещё спала. Юйвэнь Юэ почувствовал облегчение, что Чу Цяо потихоньку ходит. На улице постепенно стемнело.
— Ммм… — раздался томный голос. Чу Цяо медленно открыла глаза. Увидев сидящего рядом Юйвэнь Юэ, она немного смутилась.
— Я голодна, — непринуждённо заявила Чу Цяо, выпив воды.
— Я что, твой раб? — холодно фыркнул Юйвэнь Юэ.
— Раб? — Чу Цяо посмотрела на него краем глаза. — Ты? Да что ты умеешь? Такой как ты на невольничьем рынке и ляна ломаного бы не стоил.
В самый разгар споров внезапно послышались шаги. Два человека застыли. Вдруг раздался глухой звук, и две маленькие фигурки влетели в палатку, едва не сорвав входную занавеску!
— Малышка, что ты делаешь? — Чу Цяо первая открыла рот.
Лицо Синсин было перепачкано сажей, глаза её были красными. Она тянула за собой ребёнка, который был даже меньше её.
— Хнык-хнык… — Тот на вид четырёх-пятилетний ребёнок, вдруг поднял голову. Малыш протянул свои маленькие ручки и засеменил к мужчине.
Юйвэнь Юэ повидал много войн, но в этот момент он внезапно запаниковал. Указывая на маленького ребёнка, он громко крикнул:
— Ты… остановись! Не приближайся. Я приказываю тебе немедленно уйти!
— Уа! — Тотчас раздался сотрясающий небеса плач ребёнка. Малыш набросился на Юйвэнь Юэ, крепко обняв его ногу и, обливая слезами и соплями одежду Юйвэнь Юэ, воскликнул:
— Папа!
Мгновенно к щекам мужчины прилила кровь, лицо его приняло пунцовый оттенок, вид у него был совершенно ошарашенный. Открыв рот, он растерянно посмотрел на Чу Цяо, глаза которой были так же широко открыты, затем поспешно сказал:
— Кто твой отец? Отпусти меня! Иначе я отлуплю тебя!
— Папа! — Мальчик не доставал Юйвэнь Юэ до бедра, и, несмотря на то, что он был таким маленьким, оказался он довольно сильным. Цепляясь изо всех сил, рыдающий малыш повис на ноге мужчины, громко вопя: «Папа! Папа!»
Юйвэнь Юэ не мог стряхнуть его. В конце концов, он повернулся и обиженно обратился к Чу Цяо:
— Я действительно не его отец.
Он не понимал, почему он чувствовал необходимость объяснить это Чу Цяо, но, заметив оттенок злорадства на изумлённом лице Чу Цяо, ещё больше вышел из себя.
Чу Цяо улыбалась, однако в глубине души она тоже чувствовала, что здесь что-то не так. Видя, что от этого крошки ответов ей не получить, она повернулась к маленькой Синсин:
— Синсин, кто он? Что происходит?
Прежде чем Синсин успела ответить, ошеломлённый ребёнок внезапно обернулся, как будто только что обнаружил, что в палатке ещё есть Чу Цяо, девушка с мягкой и доброй улыбкой. Малыш поджал губы, обиженно протянул к ней руки и, всхлипывая, закричал:
— Мамочка! Мир сошёл с ума!
Добавить комментарий