Год 773 календаря Бай Цан, день девятого мая. В этот день Императрица Великой Вэй умерла.
Сотни чиновников стояли на коленях у ворот Цзи Цзинь, и десятки тысяч жителей Великой Вэй присоединились к трауру, вывесив белые полотнища.
Похоронная процессия была назначена на шестнадцатое мая, она начала свой путь от ворот Цзи Цзинь и последовала по улице Тай Цин, повозки с желающими почтить память Му Хэ Наюнь выстроились на несколько миль. Посередине процессии ехали солдаты из внутренней охраны, сопровождая гроб, который должен был быть доставлен для захоронения в Императорской гробнице на горе Цзюань.
В исторических записях об Императрице Му Хэ Наюнь остались лишь несколько строк, которые не передают ни её красоты, ни её мудрости, не рассказывают о её достижениях, у неё нет даже посмертного имени. Относительно причины смерти, кроме слова «умерла», другого описания или записи об убийстве нет.
Это говорит о том, что некогда могущественный клан Му Хэ потерял своё влияние на исторической сцене. В Собрании Старейшин теперь было всего шесть кланов вместо обычных семи, и со смертью Му Хэ Наюнь те, кто надеялся подняться, чтобы занять их место, стали намного более активными.
В день похоронной процессии Чу Цяо стояла на башне, находящейся в юго-западной части стены Императорского Дворца, и наблюдала за повозками, украшенными белыми лентами и цветами, которые, казалось, уходили в бесконечность. Белые повозки и белые облака на небе сливались в одно целое на горизонте.
Янь Сюнь стоял рядом с ней, его взгляд, как обычно, был равнодушен, и ничто не выдавало эмоций, которые были скрыты за ним. Но когда он повернулся, чтобы покинуть башню, Чу Цяо заметила, что на деревянных поручнях, которые он сжимал, остались чёткие следы его пальцев.
Как она могла забыть, что первые солдаты, которые ступили на равнины Янбэя, служили клану Му Хэ, и как она могла забыть про Янь Хоню и холодную воду реки, где та утонула, не выдержав унижения от тех солдат.
Теперь, когда члены клана Му Хэ пали один за другим, ненависть между Янбэем и семьёй Му Хэ, наконец, истлела, захлебнувшись в пролитой крови.
На обратном пути во дворец Инь Гэ Чу Цяо неожиданно увидела Седьмого Принца Юань Чэ. Молодой Принц был одет в светло-голубое верхнее платье, только пояс и рукава были белыми. Эта одежда не соответствовала чисто белым нарядам, заполнившим весь Золотой Дворец в знак траура.
Фигура Юань Чэ выглядела спокойной, он стоял в круглом павильоне из тёмного дерева на вершине холма, на фоне серого неба. Шёл мелкий дождь, морось породила туман, скрывая выражение его лица. Чу Цяо стояла внизу, держа в руках открытый зонтик, она подняла голову, рассматривая его, моросящий дождь намочил её туфли и край длинной юбки.
Юань Чэ поднял голову, он вглядывался в далёкое небо на западе. Чу Цяо знала, что там находятся легендарные горы, откуда родом предки династии Великой Вэй. Они спустились с гор, с оружием в руках и, залив кровью плато Хунчуань, объединили племена на равнинах, создав эту великую страну. Когда они умирали, их души возвращались в дом предков, а тела покоятся в мире на этой кроваво-красной земле.
Императорский Мавзолей династии Вэй был расположен на северо-западе горы Цзюань. И поколения людей передавали из уст в уста, что на этой горе находится древний огромный храм, и в тёмную ночь там вспыхивают лампы, горящие на китовом масле уже на протяжении тысячелетий.
Дождь полил сильнее, капли громко стучали по лёгкому зонту из рисовой бумаги, стройная фигура девушки была скрыта среди цветущих кустов, и только белое платье просвечивало сквозь тёмно-зелёные листья.
Чтобы ограничить власть клана Му Хэ, после своего рождения Седьмого Принца Юань Чэ по приказу Императора забрали у Му Хэ Наюнь и передали на воспитание Наложнице Юань Чжэнь, дочери старшего учёного Вэнь Хуа.
Эта девушка была одной из немногих Наложниц в жизни Императора Вэй, которая действительно завоевала его благосклонность и могла считаться фавориткой. Хотя она не имела особого происхождения, родившись в юго-восточном городе на границе с Империей Тан в семье учёного, Император любил её и оказывал поддержку её родным в течение семнадцати лет. Но на семнадцатый день рождения Юань Чэ, на глазах у своих служанок, она прыгнула в озеро и покончила с собой.
Что касается смерти Наложницы Юань, никто не знал истинную причину её безрассудного поступка. Слухи утверждали, что за всем этим стояла Императрица Му Хэ Наюнь при поддержке клана Му Хэ, что именно она вынудила Наложницу Юань совершить самоубийство. Но Император никак не отреагировал, и никто не поплатился за смерть любимой Наложницы.
После смерти Юань Чжэнь Император продолжал ежедневно присутствовать на Совете и принимал решения в судебных слушаниях, он продолжал выполнять свои обязанности, полностью соответствуя образу мудрого правителя. Хотя после этого инцидента он больше не принял ни одной новой Наложницы, и ни одна не заняла места в его сердце.
Юань Чэ постепенно отдалялся от своей родной матери, а после смерти приёмной он полностью порвал эту связь. А из-за различий в политических взглядах он пошёл против клана Му Хэ и, в конечном итоге, не имея за собой поддержки семьи, был отправлен воевать на границу.
Но когда семья Му Хэ пала, его младший брат Сихуа Ван и его сестра, Принцесса Чунь, естественно, были вовлечены, и их репутация сильно пострадала. Только Седьмой Принц не был затронут ни в малейшей степени и, как обычно, нёс службу, руководя своей огромной армией и имея за плечами уже большую власть.
Очень часто то, что на поверхности, не обязательно правда. Чу Цяо развернулась, уходя от молодого Принца, который многого добился, несмотря на то, что был отчуждён от своего клана, но сейчас следил за похоронной процессией своей родной матери.
В этом дворце у каждого была своя печаль, но также была и своя жестокость. Чу Цяо видела слишком много тайн в Золотом Дворце и давно привыкла чувствовать горький вкус поражения под покровом победы и процветания.
Вернувшись во дворец Инь Гэ, она увидела, что Янь Сюнь сидит и пьёт вино в павильоне, окружённом цветущими сливами. Все эти годы он всегда вёл себя осторожно, и, кроме ситуаций, в которых это было необходимо, он редко пил.
Чу Цяо стояла под деревянной галереей, окружающей павильон, и смотрела на молодого человека в тёмно-синем одеянии, мрачно глядевшим в пустоту перед собой. Чувство печали разлилось в груди. Она вспомнила, как много лет назад, заснувший после обеда в этом павильоне подросток пришёл в себя от кошмара и, схватив её за руку, хрипло спросил: «А Чу, когда я смогу почувствовать облегчение?»
В то время они были слишком слабы и не осмеливались даже сделать глоток вина, беспокоясь о том, что окажутся беззащитными. Теперь у них хватает сил и смелости, но на них больше бремени, будущее манит, и они также не могут без опасений держать в руках золотой кубок.
Как она и думала, Янь Сюнь сделал только несколько глотков и отставил от себя чашу.
Зима прошла, и цветы сливы отцвели, лепестки кружатся в воздухе. Лёгкий ветер подхватил их и несёт к озеру. Часть из них оседает на тёмной одежде Вана, ветер играет с полами халата и рукавами, развевает тёмные волосы. Закрыв глаза и слегка нахмурив лоб, Янь Сюнь позволяет лепесткам свободно скользить по его лицу.
Он похож на дикую, тёмную птицу, стремящуюся улететь.
Чу Цяо не подошла к Янь Сюню, она просто тихо стояла внизу, глядя на человека, который боролся вместе с ней с их общими врагами плечом к плечу уже много лет.
Свои чувства невозможно передать другому, а чужую ненависть не получится разделить. Даже между ними двумя, теми, кто ничего не скрывал друг от друга, нет согласия. Чу Цяо знала, что никогда не сможет понять его обжигающую ненависть.
Что она может сделать для него, так это просто смотреть вместе с ним в одну сторону, и если идёт дождь, отдать ему свой зонт.
Самая благородная женщина Империи скончалась, оставив после себя огромный камень, который, рухнув в, казалось бы, спокойное озеро Императорского Гарема, повлёк множество событий, идущие друг за другом, как волны.
К всеобщему удивлению, Шу Гуйфэй, которая до этого была второй по влиянию среди жён и Наложниц Внутреннего Двора, не смогла занять место Му Хэ Наюнь.
Так как подозрение в убийстве Императрицы пало на клан Вэй. Благородная Супруга Шу стала тем человеком, которого готовы были обвинить в этом преступлении.
Должностные лица из Секретариата, Палаты Внутренних Дел и Дома Великого Храма по очереди обыскали дворец Шу Юнь, в котором жила Шу Гуйфэй. После семи дней расследования не было предоставлено заключения о её вине, но это не смыло подозрение с Благородной Супруги.
В связи с преднамеренным попустительством тех, кто был у власти, положение Шу Гуйфэй в Императорском Гареме получило тяжёлый удар, и таким образом клан Вэй также молчаливо обвинялся чиновниками, с мрачными перспективами осуждения уже со стороны Императора в ближайшем будущем.
Но в то же время, во дворце Лань Сюань Наложница Сюань восстала из забвения. Три раза подряд она была выбрана Императором и оставалась с ним полностью все три ночи, а на четвёртый день она получила звание Благородной Супруги, которое ставило её в один ряд с Шу Гуйфэй.
На самом деле, сейчас она и Супруга Шу были единственными, кто имел такой статус. Кроме того, ей была вручена «печать Феникса», что дало ей возможность наблюдать за похоронами Императрицы. И таким образом она стала первой в Имперском Гареме.
Она отличалась от других Наложниц Юань, у которых не было сильной семьи, и, конечно, отличалась от Му Хэ Наюнь, чей клан был уничтожен. Эта женщина, чьё имя в гареме было Лань Сюань, происходила из древнего благородного и богатого клана, который мог похвастаться тысячелетней историей. Её полное имя было Юйвэнь Лань Сюань.
Направление ветра изменилось, и клан Юйвэнь, который много лет держался в стороне от дворцовых интриг, получил большую власть и, неожиданно для всех, достиг того же уровня влияния, что и семья Вэй.
Никто не рассчитывал, что этот День Рождения Императора пройдёт спокойно. Похороны Императрицы состоялись всего три дня назад.
И, несмотря на это печальное событие, в тот же день должна была быть свадьба любимой дочери Императора, Принцессы Чуньэр, и Вана Северной Янь. Напряжение витало в воздухе, старая вражда между кланами вспыхнула вновь, все скрытые чувства словно всплыли на поверхность из глубины тёмного озера.
Семнадцатого мая, разрушая спокойствие столицы, в Чанъань въехал отряд всадников. Прибыли послы из клана Бату.
Ба Лэй, младший брат Старого Бату, преклонил колени перед статуей Императрицы на площади Цзы Вэй, у него даже выступили слёзы от радости, как он сказал, что он вновь вернулся в этот Великий город.
После этого он был вызван в Священный Золотой Дворец. Из-за его преданности и любви к Великой Вэй, Император решил встретиться с ним лично.
Эта милость не привлекла особого внимания. В глазах чиновников, посланцы клана Бату не имели особого веса. Более того, после падения семьи Му Хэ, бо́льшая часть считали, что и Бату не встанет. Для варварской семьи с северо-запада будет большой милостью, если Император не отдаст их земли кому-нибудь в знак награды.
Но, возможно, все ошибались, встреча в Императорском Дворце длилась больше часа, стражники караулили у дверей, никому не было разрешено приблизиться.
Когда Ба Лэй вышел из Золотого Дворца, было уже поздно, и длинная улица, идущая от ворот Золотого Дворца, была освещена подвесными фонариками. Молодой Генерал, в глазах которого стояли слёзы, радостно засмеялся. Проходящие пешеходы оглядывались на него, тихо перешёптывались, у него был вид сумасшедшего.
Вечером того же дня Юйвэнь Юэ и Вэй Шу Е, который только что вернулся в столицу, получили письма, принесённые ястребами со стороны северо-западной границы города, оттуда, где располагалась резиденция клана Бату.
Юйвэнь Муцин долго рассматривал послание, лежащее на столе в комнате Юйвэнь Юэ, прежде чем отошёл в сторону и медленно покачал головой:
— Ответьте, что Молодой Господин болен, испытывает сожаление от своего отказа, но он не может выходить.
Юйвэнь Юэ нахмурился и спросил:
— Отец, почему?
Юйвэнь Муцин тихо ответил:
— Наша цель была достигнута. Если мы будем продолжать вмешиваться, это заметят и расценят как попытку высоко взлететь. Наш клан уже достаточно влиятелен, но наше положение ещё не достаточно устойчиво, Лань Сюань нужно больше времени во дворце, чтобы укрепить свою власть.
— Если мы всё сделаем правильно, Император будет полагаться только на нашу семью.
Юйвэнь Муцин медленно поднял голову и возразил:
— Юэ-эр, ты всё ещё не понимаешь? Полагается ли на нас Император или нет, зависит не от нашего вклада и заслуг, а от имеющейся у нас власти. Генерал Мэн имеет большие заслуги перед Великой Вэй, на протяжении всей жизни он преданно защищает династию Юань. Но даже сейчас он просто ещё один Генерал. Никакой земли и никакого богатства. Благородные кланы и императорская семья делят между собой власть, каждый тянет на себя, и нет способа, который заставит их объединиться. Как твой отец, я говорил тебе это много раз.
— Но…
— Давай не будем обсуждать это снова. Сегодня мы закроем двери нашей резиденции для всех посетителей. Мы будем ждать три дня.
Наверное, зря Юйвэнь Юэ был насильно прерван отцом. На самом деле он намеревался спросить: «Что если этот идиот Ба Лэй не сделает того, что ждёт от него Император, и Янь Сюнь сможет вырваться из столицы живым? Что будет со страной, если Янь Сюнь сможет добраться до Янбэя и вернуть себе власть?»
Что будет со всем миром? Какие бедствия навлечёт на себя Империя Вэй, если по неосторожности выпустит обозлённого тигра, который может однажды вернуться, чтобы отомстить.
Он также хотел сказать, что отец был уже стар. Что его глаза следят только за интересами клана, видят выгоду и потерю для семьи, но его не заботит то, что творится во всём мире. Если их страна ввяжется в затяжную междоусобную войну, что будет с кланом Юйвэнь?
Если Янь Сюню действительно удастся сбежать, что будет с ней? Последует ли она за ним и поедет в Янбэй?
С другой стороны, кроме Ба Лэя, есть ещё Вэй Шу Е и весь клан Вэй, который в последнее время многое потерял и сейчас готов воспользоваться возможностью показать свою лояльность правящей династии.
Юйвэнь Юэ поднял голову и тихо сказал:
— Надеюсь, мы поступаем верно.
На следующий день Вэй Шу Е вошёл в резиденцию клана Бату с восемнадцатью воинами, они прождали целый день, но не увидели и тени Юйвэнь Юэ.
Несмотря на первую встречу, Ба Лэй и Вэй Шу Е не чувствовали настороженности по отношению друг к другу. Садясь, молодой Генерал Ба Лэй усмехнулся:
— Похоже, что семья Юйвэнь намерена отказаться от возможности внести свой вклад в разрешение этого вопроса. Этот шанс показать свою верность Императору они предоставили нам, надеюсь, мой брат и ваш дядя останутся довольны нашими успехами. За будущее процветание!
Он поднял чашу с вином, принесённую слугами.
Выражение лица Вэй Шу Е было жёстким, казалось, он не хотел связываться с Ба Лэем. Он прямо спросил:
— Генерал, вы настолько уверены в себе, в отличие от меня. У вас уже есть план?
Гордо улыбаясь, Ба Лэй ответил:
— Конечно!
— Я хочу услышать детали.
План, предложенный младшим братом Вана Батухи, походил на небольшую военную компанию: через три дня, в ночь на День Рождения Императора, седьмая и девятая дивизии, принадлежащие армии под командованием Вэй Шу Е, останутся в черте города и присоединятся к людям клана Батухи, замаскировавшись под воинов с Северо-Запада. Вместе с Ба Лэем они нападут на отряд охраны, сопровождающий Янь Сюня.
Ба Лэй лично примет участие в нападении и своим примером сокрушит сопротивление, он отвечает за смерть мятежников. После убийства Янь Сюня он придёт с повинной и положит свой меч к ногам Императора.
Вэй Шу Е прекрасно понимал, кто придумал план и на что рассчитывает тот, кто остался в Священном Золотом Дворце. Он понимал, что не так много людей, кто может осуществить этот план, и наиболее подходящим был клан Батухи с Северо-Запада, который много лет враждовал с соседним Янбэем. Всё, что произойдёт, будет выглядеть как убийство из мести. Никто не будет сомневаться в том, что у клана Бату и Янбэя есть много поводов для неприязни и взаимных обид.
Кроме того, после свадьбы Принцессы Чуньэр и Янь Шицзи у Старого Бату есть все причины опасаться за свои земли. Поэтому это будет выглядеть так, словно он послал своего младшего брата в столицу, чтобы убить несчастного Янь Сюня. Всё будет ясно на первый взгляд, а второй раз никто смотреть не будет.
После этого Император беспристрастно рассмотрит дело, сделав выговор Северо-Западной Армии, задержит на несколько месяцев Генерала Ба Лэя в столице под домашним арестом, а затем, ввиду поддержания хороших отношений с кланом Бату, отпустит за символический выкуп. К тому времени уже никому не будет никакого дела до бывших правителей Северной Янь.
Всё произошедшее будет выглядеть как сведение личных счетов, и Император не будет связан со смертью последнего представителя клана Янь, ведь он собирался выдать свою любимую дочь за опального Вана.
Вэй Шу Е проглотил чувство отвращения, которое испытывал, и, только нахмурившись, тихо сказал:
— Клан Вэй предоставит триста воинов, которые последуют за Генералом, Вы можете располагать ими.
Восемнадцатого мая, поздно ночью.
Девушка стояла перед картой и внимательно её рассматривала. Она уже не раз прошла по ней тот путь, которым послезавтра последует Янь Шицзи. Наконец, она уверенно произнесла:
— Всё проверено, кроме этого участка дороги, рядом с Храмом Предков на юге города. Я не уверена, что здесь будет безопасно.
Не говоря ни слова, Янь Сюнь кивнул ей, чтобы она продолжала.
— В соответствии с церемонией, вам нужно отправиться в Южный Храм, поклониться предкам, чтобы получить их благословение. Затем вы возвращаетесь во Дворец, чтобы поприветствовать Принцессу и чиновников из Министерства Обрядов, и продолжить церемонию. На участке дороги от Храма во Дворец вас должны охранять офицеры и люди из Министерства Обрядов, они не надёжны. Если кто-то попытается перехватить вас на этой дороге, у нас возникнут проблемы.
Янь Сюнь посмотрел на карту и тихо сказал:
— На этом участке открытая местность, и он находится рядом с казармами Юго-Западного Гарнизона. Если произойдёт нападение, солдаты из казарм быстро увидят, что происходит, и прибегут на место. Это как смешать рыбу и драконов. У солдат из Гарнизона нет команды от военачальника нападать на нас. А по своей инициативе у них может не хватить смелости.
Покачав головой, Чу Цяо не согласилась:
— Мы должны учитывать все возможности и предполагать худшее. Мы оба знаем, что Юго-Западный Гарнизон не пообещал свою верность Янбэю, а как жениха Принцессы они вряд ли станут вас защищать. Нам нужен план как раз на тот случай, если они нападут на вас.
Янь Сюнь кивнул и взял карту. Он начал планировать на листе рисовой бумаги возможные нападения и оборону, пути отступления. Точно так же сделала и Чу Цяо, наклонившись над своим листком.
Примерно через пятнадцать минут они обменялись бумагами. Один быстрый взгляд, и оба с облегчением улыбнулись. Если Император Вэй осмелится разыграть свои карты, то весь Чанъань будет залит кровью!
Два дня прошли спокойно, без особых событий и потрясений.
Двадцатого мая весь город Чанъань был охвачен радостным возбуждением. Дома украсили весенними цветами, красный шёлковый ковёр был расстелен от ворот Цзи Цзинь на всём пути следования будущей свадебной процессии, по улице Цзюйи к Восточным Воротам.
Император Вэй в честь праздника выехал из Золотого Дворца навстречу к своему народу. Очень скоро новость распространилась по городу, и все улицы, ведущие к площади Цзи Цзинь, были заполнены торговцами, чиновниками, обычными горожанами. Все они стремились показать своё уважение Императору, выкрикивали слова приветствия, падали на колени, лбом касаясь земли.
Да здравствует Великая Вэй! Всё вокруг выглядит, как картина великолепной и процветающей эпохи.
По случаю праздника многие из преступников, кроме тех, кто совершил убийство, были помилованы. Они стояли на коленях на площади Цзы Вэй, там, где обычно проходили наказания и публичные казни, заполнив её полностью, и благодарили Императора за оказанное милосердие.
Все чиновники, как гражданские, так и военные, а также представители разных стран, с утра прибыли к воротам Цзи Цзинь и позже последовали в своих повозках по центральной улице вместе с праздничной процессией.
Представление длилось до полудня, а после в Священном Золотом Дворце для них состоялось грандиозное пиршество. До поздней ночи цветные фонари сияли на улицах и площадях Чанъаня, а небо над ним взрывалось яркими фейерверками.
Кроме того, на площадях города были сколочены временные сцены, на которых разыгрывались представления и танцевали танцоры, на несколько миль вокруг была слышна весёлая музыка. Люди радостно приветствовали друг друга, знакомые и незнакомцы.
После того, как солнце скрылось за горизонтом, от толпы на площади Цзи Вэй отделилась группа людей, одетых в ритуальную одежду, они медленно направились к Храму Предков.
В отличие от радостной и шумной атмосферы в центральной части города, там, где находился Храм Предков, всё было тихо и спокойно. Звуки праздника, слышимые издалека, делали это место ещё более пустынным. Свет луны казался тусклым, вдоль дороги горели красные фонари, оставляющие на земле багровые всполохи.
Янь Сюнь, одетый в красный наряд, расшитый золотой нитью, сидел в повозке, направляющейся в Южный Храм. Закрыв глаза и внимательно прислушиваясь к окружающим звукам, он ждал нападения.
Неожиданно раздался громкий приказ:
— Остановитесь!
Повозка медленно остановилась. Янь Сюнь открыл глаза, нахмурившись, вглядываясь в темноту. Последние сомнения покинули его сердце.
— Что случилось? Кто вы такие, чтобы нас останавливать?
Сержант, который руководил охраной Вана, вышел вперёд.
Навстречу к нему подошёл человек в церемониальной одежде:
— Вы перед Храмом Предков. Охрана храма просит всех далее следовать пешком и оставить повозку и лошадей здесь.
— Как вы смеете? Это идёт против ритуала. Он был согласован и одобрен вашими священниками десять дней назад. Кто вы такие? Вы стремитесь к смерти?
Тот, кто вёл переговоры, мрачно ответил:
— Я понимаю ваши сомнения, но мы настаиваем на проявлении уважения. Шицзи, прошу прощения.
Он поклонился в сторону повозки.
Никто не ответил, занавес на окне был задёрнут.
Все замолчали, пространство вокруг повозки наполнилось вязкой тишиной, все ждали. Ещё никто не понял, что того, чей выход они напряжённо ожидают, внутри уже нет. Повозка стояла пустой.
Стремление к убийству витало в воздухе, густое, как запах мёртвых.
Церемониальный отряд и «охранники Храма Предков» полукругом стояли вокруг повозки Янь Шицзи, готовые в любой момент нанести удар.
Невдалеке, за высокой оградой богатого Дома, стояла группа воинов, копыта боевых лошадей обмотаны тканью, они тихо приветствовали Вана. Быстро подошёл А Цзин, ведя в поводу лошадь Янь Сюня, он тихо сказал:
— Ваше Высочество, всё готово.
Янь Сюнь молча кивнул и вскочил в седло.
Всадники под прикрытием высокой ограды быстро направились на юго-запад к казармам, которые виднелись в конце длинной улицы. Там находились более десяти тысяч солдат из Янбэя, которых Император шесть лет назад перевёл в столицу для службы в Гарнизоне. Хотя эти солдаты не присягали ему на верность, но, учитывая, что они были из Северной Янь, Янь Сюнь решил попробовать использовать их в своих целях. Он собирался обратиться за помощью от имени Янбэя, как его глава.
В это же время позади, там, где осталась повозка Вана, в мягком лунном свете засияли клинки! Послышались воинственные крики, в свете кровавых фонарей «стражи Храма Предков» вытащили мечи.
Учитывая, какими чёткими и выверенными были их движения, они определённо не были настоящими охранниками, всё в них указывало на людей, привыкших бо́льшую часть своего времени проводить на поле битвы.
Первые брызги крови, острый край меча врезался в податливое тело, ломая кости, громко закричали раненые.
Но в ответ раздались другие крики:
— Янь Сюнь совершил государственную измену! Убить их! Остановите мятежников Янбэя!
Нападавшие, как стая волков, бросились вперёд. Линия обороны, которую сформировали церемониальные охранники, была легко смыта их наступлением.
— Убийцы! Нападение! — Сержант, возглавлявший охрану Янь Сюня, наконец, чётко осознал, что происходит. Он был военным командиром. Подняв меч, сержант попытался остановить нападавших, смело встретив врага лицом к лицу. Он громко закричал: — Защитите Его Высочество! Пошлите за помощью! Уби…
Острые стрелы летели по воздуху, беззвучно поражая свои цели. Пытаясь защититься, сержант поднял свой меч, но его руку пробила вылетевшая из темноты стрела. Один из нападавших с лёгкостью перерезал ему горло. Безвольное тело упало на землю.
Чиновники от Министерства Обрядов, следовавшие во второй повозке за повозкой Янь Сюня, не смогли выбраться наружу. Они только успели услышать резкие крики, и десятки серебряных стрел пронзили их повозку со всех сторон.
Раздались крики испуга и мольбы о помощи, эхом отозвались в закоулках пустынных улиц, вызывая дрожь у мирных горожан, оставшихся в этот вечер дома. Но тут последовала следующая волна стрел, и, не имея другой защиты, кроме тонкой стенки повозки, невинные люди были безжалостно убиты.
Охранники, следовавшие за повозкой Вана, вытащили мечи и попытались дать отпор. Но засада была так хорошо организована, что прежде чем они смогли оказать эффективное сопротивление, их оборона уже была сметена. Более того, эти церемониальные охранники были выбраны из тех, кто никогда не воевал, да и против стрел, летящих из темноты, невозможно сражаться с мечом.
Они были окружены, даже возможности бросить оружие и убежать у них не было. Они могли только сражаться, крича и проклиная небо. На широкой дороге, где могли пройти восемь лошадей, земля, размытая кровью, превращалась в грязь.
Узкая дорога встречает смелых, ведя к победе!
Но врагов слишком много, и несколько охранников Вана Янбэя, как солома на пороге, были затоптаны бывалыми воинами.
А где-то вдалеке раздавались звуки музыки и весёлые крики. Словно напоминая всем о радостном событии, фейерверк усеял ночное небо. Эти звуки заглушали кровожадные крики и шум сражения. Никто не узнает, никто не увидит, и никто не подумает, что в то время, когда Чанъань празднует свадьбу Принцессы, где-то под тем же небом сражаются и погибают солдаты, охраняющие её жениха.
Охранники процессии до конца не сдавались. В последней попытке они собрались дать отпор, подбадривая себя криками, надеясь на подмогу. Враг казался водоворотом, окружающим со всех сторон. Лица наёмников были искажены гневом, а глаза налиты кровью, как у диких зверей, своим видом они пожирали последнюю надежду в сердцах стражей.
— Держитесь! Подкрепление скоро будет!
Но солдаты Вэй не знали, что их убийство было одобрено и спланировано в высших эшелонах власти Империи, которую они защищали. Им суждено быть теми необходимыми жертвами, которые потребовала Великая Вэй.
Небо и земля наполнены кровью, вся длинная улица стала полем битвы.
Повозка Янь Сюня ощетинилась сотнями стрел и таким же количеством дыр от них. Никто бы не подумал, что он мог остаться жив. Битва постепенно стихала. Из более двухсот церемониальных охранников выживших почти никого не осталось. Сопротивлялись ли они или сдались сразу, это не имело значения. Все они были убиты. Багровая река тихо текла по улице, пока не замерла, кровь свернулась.
В это время в центре Чанъаня, там где проходили праздничные гулянья, небо расцвело грандиозными фейерверками, разноцветными, ослепительными. Радостные возгласы и аплодисменты вдалеке только подчёркивали оглушительную тишину, разлившуюся над кровавой улицей.
Это определённо была успешная операция, но тот, кто её спланировал, уже не был так счастлив. Ба Лэй, стоя посреди лужи крови, приказал:
— Осмотрите повозку!
Его приказ выполнили, но тот, кто это сделал, застыл перед отдёрнутым занавесом.
Ба Лэй подошёл и оттолкнул подчинённого, лицо которого было совершенно растерянно. Молодой человек в причудливой китайской мантии сидел внутри повозки, его тело было пронизано стрелами. Взглянув на Ба Лэя, он попытался выплюнуть кровь изо рта, но закашлялся.
Лицо Ба Лэя было перекошено яростью. Он холодно спросил:
— Где Янь Сюнь?
Солдаты быстро рассредоточились, проверяя убитых. Наконец самый храбрый подошёл к Генералу и неловко сказал:
— Мы не нашли Янь Шицзи среди умерших, и никто не заметил, как он покинул повозку. Я думаю, он мог сбежать.
— Он спасся?
Ба Лэй вздохнул и тихо прошипел:
— В нападении участвовало восемьсот человек, ещё триста человек окружали и прикрывали стрелами. Вы были хорошо вооружены, и у вас достаточно опыта, но вы всё равно позволили ему сбежать? Для чего вы мне нужны?!
— Генерал, мы можем пойти туда, где солдаты клана Вэй держат внешнее кольцо (сидят в засаде). Возможно, они его уже поймали.
— Хорошо, — Ба Лэй кивнул. Держась за остатки надежды, он вскочил на коня. Но тут все услышали стук множества подков по пустынной дороге. Показалось, что земля вздрогнула.
Ба Лэй поднял голову, в страхе всматриваясь в темноту. В дальнем конце улицы появился тесный ряд факелов, который быстро приближался. Постепенно те, кто называли себя «охранниками Храма», увидели силуэты боевых лошадей и всадников, ощетинившихся мечами.
— Это солдаты Янбэя, которые служат в Юго-Западном Гарнизоне!
Ба Лэй, наконец, понял, что происходит, он быстро развернулся:
— Отступаем!
Но отступать было уже слишком поздно. С двумя человеческими ногами невозможно обогнать четыре лошадиные. Это была уже не битва, а бойня.
В клане Бату нет недостатка в мастерах. Однако те, кто изначально был настроен на безнаказанное убийство, столкнулся с солдатами, практикующими боевые искусства. Результат не трудно представить. Наёмные убийцы не выдержали конной атаки, побежали, следом полетели стрелы.
— Я Генерал Ба Лэй из клана Бату! У нас приказ Императора!
Когда Ба Лэй понял, что им не уйти, он попытался использовать свой статус, как последнюю попытку сдержать нападавших. Но в этом беспорядке, кто мог его услышать?
Воины, которых Ван Янбэя попросил о помощи, были настроены решительно. С момента падения семьи Янь, солдаты Юго-Западного Гарнизона стали считаться на один уровень ниже, чем другие солдаты армии Вэй. Их часто преследовали другие военнослужащие Зелёной Армии.
Это же была такая хорошая возможность показать себя. Кто поверит в безумие убийц, которые погибли? Но кто, кроме безумцев, решится так нагло убивать в городе Чанъань рядом с Храмом Предков.
Громко крича, солдаты продолжали сражение, больше похожее на бойню.
Как порыв северного ветра, всадники стремительно бросилась в погоню. Стрелы и мечи довершили возмездие, а затем тяжёлые подковы лошадей, яростно ступая, довершали начатое.
Карма настигла наёмников так быстро, что последний фейерверк ещё не растаял в небе.
Подковы врезались в небо, и отряд на лошадях, словно возникший из темноты, нёсся, как прилив. Сопротивление было подавлено. Возвышаясь над всеми, на своём боевом коне ехал Янь Сюнь. Его взгляд был похож на взгляд орла, он торжествующе следил за боем, губы холодно кривились.
— Ваше Высочество!
Хэ Сяо, заместитель командира Юго-Западного Гарнизона, с довольным видом обернулся к Вану:
— Без сомнения все враги уничтожены, ни один не избежал кары!
Янь Сюнь кивнул и сказал:
— Благодарю, Зам. Командира, у вас и ваших людей великолепные боевые навыки. Вы спасли мою жизнь, я не забуду вашу услугу.
Хэ Сяо покачал головой:
— Ваше Высочество, вы преувеличиваете. В мои обязанности входит охрана и безопасность людей в столице. Кроме того, Янь Шицзи — наместник Янбэя, а весь Юго-Западный Гарнизон — это выходцы из Северной Янь. Мы не могли оставаться в стороне.
Янь Сюнь улыбнулся:
— Я обязательно отмечу ваши заслуги перед Императором. Полагаю, очень скоро вы будете уже не заместителем командира и поднимите свой статус.
Хэ Сяо радостно ответил:
— Если это так, я заранее выражаю свою признательность Шицзи.
В этот момент подошёл младший сержант и прошептал Хэ Сяо:
— Командир! Что-то не так!
Хэ Сяо повернул голову и спросил:
— Что случилось?
Младший сержант, нахмурив лоб, тихо сказал:
— Командир, следуйте за мной.
Хэ Сяо, извинившись, закончил разговор с Янь Сюнем и пошёл за своим подчинённым. Рассматривая тело за телом, он чувствовал, что у него темнеет в глазах, как будто небо мгновенно рухнуло, и к тому времени, когда он увидел труп Ба Лэя, он почти потерял сознание.
Когда Ба Лэй вошёл в город, он произвёл много шума, и в результате мало кто не знал его в лицо. Как Зам. Командира, отвечавший за безопасность в столице, как Хэ Сяо мог не знать Ба Лэя? Увидев, что этот высокомерный Ван, его стараниями, теперь только окровавленный труп с несколькими стрелами в груди, Хэ Сяо почувствовал, что готов лечь рядом.
Он заставил себя сосредоточиться и подумать о том, что только что произошло. Возможно, это было просто независимая от политики Империи месть клана Бату последнему оставшемуся в живых наследнику семьи Янь.
В конце концов, вражда между Старым Бату и Янь Шичэном была хорошо известна во всей стране. Но, ещё раз внимательно осмотревшись, Командир Юго-Западного Гарнизона узнал большое количество солдат из армии, которой командовал Вэй Шу Е. Стало сразу понятно, что произошедшее было убийством, организованным при содействии Императора.
А что сделал он? Вывел своих солдат, чтобы сорвать планы Императора и спасти Вана Янбэя. Что с ним будет? В этом случае у Хэ Сяо была только одна мысль. Убить Янь Сюня и исправить свою ошибку!
— Тот, кто хотел меня убить, был не кто иной, как Император Великой Вэй.
На мгновение все застыли на месте!
Янь Сюнь сидел на своём коне и небрежно разглядывал многочисленных солдат, которые теперь с напряжением следили за ним. Он равнодушно продолжил:
— Командир Хэ, я привёл вас к этой ситуации, мне очень жаль. Но если вы и остальная часть Юго-Западного Гарнизона последуете за мной, это позволит вам изменить свою судьбу.
Его речь вернула всех к реальности. Глядя на лицо Янь Сюня, лишённое какого-либо выражения, Хэ Сяо всё понял.
Юго-Западный Гарнизон был в ловушке. Если бы это были другие войска, убийства можно было бы объяснить поддержанием общественного порядка. Но поскольку их отряд уже привлёк внимание Императора и неоднократно подозревался в помощи предателям Янбэя, солдаты Юго-Западного Гарнизона не смогут избежать обвинений в измене.
Совет Старейшин не простит их, а Священный Золотой Дворец тем более не станет. Они в западне, и есть только предложенный Ваном выход, который ведёт к измене и гибели.
Глаза Командира были налиты кровью, и голос в его голове кричал. «Шицзи знал это! Он нарочно загнал их в ловушку!» Но Хэ Сяо промолчал. Вскоре мысль об убийстве Вана исчезла из его глаз, и на её месте возникло отчаяние.
Среди десятков тысяч солдат, стоявших сейчас на улице, наверное, уже не было ни одного, который не понял, что только что произошло и что с ними со всеми будет. Хотя сражение уже закончилось, они чувствовали, как земля уходит из-под их ног. Кто-то смотрел на Хэ Сяо, кто-то на Янь Сюня, а кто-то искал ответ в небесах, что надо делать.
Казалось, у них не осталось выхода. Это тупик, единственный выход — это тот, который предлагал Ван Северной Янь!
Хэ Сяо спрыгнул с лошади и поднял руку. Стоя перед солдатами, он воскликнул:
— Братья! Есть несколько слов, которые мне пришлось проглотить и забыть на восемь лет! Сегодня я наконец-то их скажу! Тогда, когда убили Наместника Янбэя, все забыли про то, что это он спас Императора, ворвавшись в Золотой Дворец, на который напал Ван Ли, и спас его и Старейшин.
— Это он был тем, кто сражался с кочевыми собаками на плато Янбэй, защищал наших родителей и детей! Это был Ван Янбэя! Старый Господин Янь Шичэн! Но что получил верный слуга Императора? Его назвали предателем! Вся его семья была убита!
— В течение восьми лет над нами, солдатами Янбэя, издевались солдаты из Лагеря Армии Вэй. Все эти годы мы терпели это. Но сегодня Император, не имея на то причин, хотел избавиться от единственного кровного потомка нашего Старого Господина! И такими презренными средствами! Как солдаты Янбэя, мы позволим этому свершиться?
— Не позволим! — прозвучали громкие крики, и многие солдаты подняли вверх свои мечи.
Легенды о непобедимом Янь Шичэне возрождались среди солдат, и их кровь закипела. Угнетение, которому они подвергались годами, кипело внутри них, как лава в вулкане.
— Братья! Мы солдаты Янбэя! Сегодня мы убили этих людей, и теперь мы связаны с Янь Шицзи одной верёвкой. Если он погибнет, умрём и мы. Мы можем помочь ему и себе. Так чего мы ждём, мы хотим умереть?
— Нет!
— Мы не можем умереть!
— Император погасил верность своей жестокостью! Он не достоин нас!
Не известно, кто сказал эти последние слова, но весь отряд на мгновение утонул в тишине.
— Воины Янбэя! — Янь Сюнь сидел на своём коне, холодно глядя на тех, кто поднял мечи в небе. Его глаза сузились, когда он твёрдо сказал: — Моего отца беспощадно убили восемь лет назад! Янбэй умирает и растаскивается по кусочкам жадными чиновниками. Слава воинов Янбэя также была уничтожена гнилыми военачальниками! Мы все были верными людьми Империи. Мы охраняли границы и боролись против варваров! Мы защищали мир в Империи. Но со временем процветание столицы затуманило глаза Старейшинам и Императору. Они забыли, кто сражался на границе Империи. Они забыли, кто построил защитные стены, используя свой пот, кровь и кости! Они забыли, кто под снегом и ледяными ветрами сдержал цюаньчжунов и посеял в их сердцах страх. Они забыли тех, кто спасал Империю в самые опасные времена!
— Это мы! — Солдаты кричали все вместе: — Это Янбэй!
— Да! Это мы!
Подул ветер, и молодой человек сорвал верхний свадебный красный халат, оказавшись в чёрном платье. На этом платье был вышит орёл. Это был военный флаг Янбэя! Золотой Орёл!
Янь Сюнь яростно закричал:
— Император погряз во лжи и своём высокомерии. Он больше не может отделять верность от зла! Мы можем истекать кровью на поле битвы, мы можем сражаться ради мирных жителей, но мы больше не можем быть его рабами!
— Мы не будем рабами!
Янь Сюнь вытащил длинный меч из-за пояса, и ветер поднял его тёмное одеяние: Золотой Орёл полетел, охотясь, как будто он был живым!
Находясь в ловушке в течение восьми лет, сейчас он чувствовал себя на свободе, он закричал:
— Воины! Следуйте за мной! Вырвемся из столицы и вернёмся в Янбэй! У нас нет другого выбора, кроме как восстать! Теперь Янбэй будет независимой страной!
— Возвращаемся в Янбэй! — рёв пронзил небеса!
Одновременно с этим, в небе взорвалась серия огромных фейерверков, небо полно огня, полно разноцветного дыма!
В это время во дворе Инь Гэ девушка в чёрной боевой одежде напряжённо ждала сигнала. Рядом с ней находилась группа воинов, тоже в чёрном. Белый орёл прилетел из темноты и сел на её плечо. Получив письмо, Чу Цяо быстро прочитала его, а затем вздохнула с облегчением.
— Воины! Наше время пришло!
Чу Цяо резко обернулась, её глаза горели, её волосы были как водопад, а голос жёстким:
— Янбэй нуждается в вас! Датун нуждается в вас! Тысячи людей Янбэя нуждаются в вас! Сердца и умы власть имущих Империи Вэй прогнили. Помните о вашей миссии!
Прозвучал шелест. Через минуту во дворе никого не было, кроме Чу Цяо.
Люй Лю подбежала и нервно спросила:
— Госпожа, мы тоже должны идти? — Нет, — покачала головой Чу Цяо, — у нас ещё осталось одно дело!
Добавить комментарий