Древняя столица Чанъань.
Чу Цяо понимала: на этот раз она действительно навлекла на себя беду.
Поводов для беспокойства было предостаточно. В чём её обвинят? Попытка убийства Наследного Принца Бянь-Тан? Заговор с целью разрушить дипломатические отношения между двумя империями? Неподчинение приказам вышестоящего? Любого из этих обвинений достаточно для вынесения смертного приговора. Никогда прежде она не вела себя так импульсивно, забывая о последствиях. Что же случилось в этот раз? Почему она вела себя как одержимая?
Чу Цяо не смела смотреть на Юань Чэ. Истерика и крики стоявших напротив них девушек создавали такой оглушительный шум, что его было достаточно, чтобы снести крышу палатки командующего. Она стояла позади Юань Чэ, тщательно вспоминая все обстоятельства произошедшего, однако не могла найти ни одного оправдания в свою защиту. Теперь ей только оставалось надеяться, что этот инцидент никак не повлияет на Янь Сюня. Она не могла позволить ему взвалить это тяжкое преступление на свои плечи.
— Вы уже достаточно наговорились? — раздался вдруг мрачный голос.
Его тон прозвучал столь холодно и зловеще, что разодетые в яркие наряды девицы тут же опешили и посмотрели на Юань Чэ, с ног до головы облачённого в доспехи. У него было жёсткое выражение лица, а острые, как ножи, глаза смотрели на посланников империи Тан. Выделяя каждое слово, он сурово сказал:
— Если вы закончили, можете быть свободны!
— Вы..! — вдруг воскликнула девушка в жёлтом платье, показывая пальцем на Юань Чэ, но её остановила другая, чуть постарше:
— Сяо Е, не груби Его Высочеству Седьмому Принцу.
— Сестра Фу…
— Раз уж Ваше Высочество очень занят, мы не станем вам докучать. Однако должна предупредить, что мы этого просто так не оставим. Мы уже послали сообщение: наша страна немедленно отправит своего представителя в Чанъань, чтобы разобраться с этим делом. Что касается этой девушки… — взгляд женщины медленно переместился на Чу Цяо: — Поскольку Ваше Высочество отказывается передать её нам, с этим мы тоже ничего не можем поделать. Пожалуйста, присмотрите за ней для нас. Мы ещё вернёмся к этому вопросу. Позвольте откланяться.
Закончив, она обернулась и вышла из палатки. Остальные девушки, холодно фыркнув, последовали за ней.
Юань Чэ тихо стоял посреди палатки и, глядя на колыхавшиеся от ветра занавески, долго молчал.
Чу Цяо стояла позади него и не видела выражения его лица, но могла представить, как он был зол. В сложившейся ситуации наилучшим решением проблемы для него было бы казнить преступницу на месте, а не передавать её в Министерство Наказаний. Однако он не убил её, к тому же отказался передать представителям Бянь-Тан. В конце концов, зачем? Чу Цяо поклялась себе: если сейчас он попытается ударить её, она не станет отвечать ударом на удар.
Внезапно спина Юань Чэ слегка затряслась, как будто он хотел что-то высказать, но сдерживал себя. Испарина выступила на её лбу, ладони стали влажными, зрачки немного сузились. Чего он добивается? Пытался ли он воспользоваться этой ситуацией, чтобы несправедливо обвинить их в мятеже? Император всё время ждёт промаха Янь Сюня, чтобы поскорее избавиться от него. В таком случае, станет ли это предлогом? Медленно сжав кулаки, девушка бессознательно нащупала висевший на поясе кинжал.
Юань Чэ медленно обернулся. У него было странное выражение лица. Он пронзительно смотрел на Чу Цяо, глаза его сверкали, как вдруг рот его приоткрылся, а потом…
— Хахаха! — немедленно раздался громкий смех.
Заместитель командира Чэн и ещё несколько офицеров из лагеря Сяо Ци неожиданно вошли в палатку командующего. Заходя, они били себя в грудь и громко смеялись. Юань Чэ положил руку ей на плечо и, подняв большой палец, воскликнул:
— Отлично! Молодец!
— А? Что происходит? — Чу Цяо тут же застыла от удивления, широко раскрыв глаза.
— Сяо Цэ, этого парня, уже давно следовало проучить.
— Этот Принц Бянь-Тан совсем как женщина, вечно рядится в яркие одежды, смотреть тошно.
— В нём столько пороков! Кто-то должен был остудить его пыл.
— Девочка, ты молодец. Если кто-то осмелится связываться с тобой, им сначала придётся пройти через нас!
Чу Цяо раскрыла рот от удивления, не в состоянии произнести ни слова. Через некоторое время, немного откашлявшись, она осторожно сказала:
— Ваше Высочество, мы не можем так небрежно относиться к этому вопросу. Несмотря на то, что незнавший считается невиновным, я всё же побила Наследника Престола Бянь-Тан. Кроме того, он приехал, чтобы поздравить Императора с днём рождения. Даже если это не принесёт результатов, разве не следует принести ему свои искренние извинения?
— Ты его избила? — Юань Чэ поднял бровь, повернулся к своим людям и спросил: — Кто это видел? Вы видели это?
Все присутствовавшие в унисон ответили:
— Мы ничего не видели.
Кто-то обескураженно посмотрел на Юань Чэ.
Юань Чэ вздохнул и, покачав головой, произнёс:
— Если подумать, ты всё же глупа. Если ты хотела избить его, следовало сделать это без свидетелей.
— Верно! — Тридцативосьмилетний Дун Борода шагнул вперёд и дерзко сказал: — У нас (всех) с Его Высочеством была договорённость: когда этот парень отправится в дорогу, мы, дождавшись удобного момента, когда никого не будет рядом, собирались надеть ему на голову мешок и от души отмутузить. Наша задача была позаботиться о том, чтобы он въехал в Чанъань с распухшим лицом, но ты опередила нас. Мы с самого начала там стояли и издали наблюдали, как ты избивала его, просто не показывались.
Глядя на мужчин, глаза которых сияли, как звёзды, в какой-то момент Чу Цяо едва не расплакалась.
— Не беспокойся, — Юань Чэ с искренней преданностью похлопал девушку по плечу: — Несмотря на то, что в прошлом мы не очень ладили, теперь ты мой человек, и я не причиню тебе вреда.
В тот день на озере начал таять лёд, тучи рассеялись, установилась ясная погода. Весна, властвовавшая в столице Вэй, постепенно сдавала свои позиции, и вот уже на горизонте наконец-то показался приближающийся хвост лета. С наступлением ночи весь лагерь погрузился в тишину, только с восточной стороны доносились грустные звуки флейты, что казалось довольно неуместным в этом, укутанном сумерками, военном лагере. Заместитель командующего Чэн ранее упоминал об этой привычке Принца Бянь-Тан: он не засыпал без музыки. После сегодняшнего испытания (побоев) мелодия звучала ещё более горестно, как будто дворцовая служанка оплакивала свою юность.
Чу Цяо сидела на заснеженном пригорке и вертела в руках длинный меч. Вдоль бескрайней снежной равнины мерцали бесчисленные яркие огни, холодная луна озаряла землю своим серебристым сиянием. Лагерь окутала тишина, время от времени нарушаемая ходившими дозором солдатами. Поскольку вокруг не было военных действий, это неизбежно расхолаживало, делало атмосферу менее напряжённой, отчего в душу всё больше закрадывалось чувство пустоты.
Чу Цяо слегка вздохнула: «Тысячи зажжённых фонарей — только и всего».
Внезапно прозвучал скрипучий звук. Чу Цяо посмотрела вниз: звук исходил от всё ещё не вынутого из ножен меча в её руке. Она слегка нахмурилась и извлекла меч. Он выглядел необычно: четыре фута в длину, сам клинок был мертвенно-бледного цвета, с выгравированными поверх тёмно-красными нечёткими узорами. На первый взгляд их можно было принять за невысохшие пятна крови.
— Прекрасный меч! — вдруг раздался за спиной восхищённый возглас.
Обернувшись на звук, Чу Цяо увидела поднимавшегося по склону Юань Чэ. Он был одет в чёрную одежду. Подойдя к ней, мужчина сел рядом, спросив:
— Как он называется?
Чу Цяо немного остолбенела, а потом покачала головой:
— Не знаю.
— Ты не знаешь названия своего меча?
Девушка снова покачала головой:
— Этот меч не мой.
Юань Чэ слегка кивнул и не стал дальше расспрашивать. В правой руке он держал флягу. Запрокинув голову, он сделал глоток, затем передал флягу Чу Цяо, задиристо подняв подбородок.
Чу Цяо покачала головой и с усмешкой сказала:
— Незачем меня провоцировать, я не пью. Алкоголь лишь размягчает мозги и тоску нагоняет.
Юань Чэ был ошеломлён, услышав её слова. Через некоторое время он шепотом ответил:
— Раньше я думал так же, но со временем мои взгляды понемногу изменились.
— Юань Чэ, то, что вы сегодня сделали, было немного глупо.
— Да ну? — Юань Чэ слегка улыбнулся и, запрокинув голову, отхлебнул из фляги, ничего не ответив.
Чу Цяо продолжала:
— Вы публично перед всеми унизили Принца Тан. Вы видели, что я избиваю его, но не появились и не пришли ему на помощь, а сейчас ещё и покрываете меня. О случившемся знает много людей, вы осознаёте последствия, в случае если всё произошедшее всплывёт наружу? Вы действительно так доверяете своим подчинённым?
Юань Чэ лениво усмехнулся:
— В таком случае что мне делать? Отправить тебя в Министерство Наказаний? Я сам сначала хотел провернуть это с Принцем, но за меня это сделал другой человек. Почему я должен платить за это чёрной неблагодарностью?
— Вы не должны быть таким, — девушка медленно покачала головой: — Юань Чэ, вы слишком отличаетесь от того человека, которым я вас себе представляла.
— Тогда, каким я должен быть? Таким же, как те люди во дворце Шэн Цзин, которые весь день напролёт плетут интриги, надувают друг друга, неважно кто это — твои дети или родители, не заботятся о долге?
— Замолчите! — строгим голосом прервала его девушка: — Вы сами-то понимаете, что говорите?
— Разумеется, — голос Юань Чэ вдруг стал пронзительно холодным. Мужчина пристально посмотрел вдаль и хмуро произнёс: — Иногда мне хочется всё это сжечь целиком.
Мужчина опустил голову и медленно добавил:
— Больше десяти лет я занимался интригами, я гнался за выгодой с тех самых пор, как только научился говорить. Только после того как меня сослали на границу, я действительно почувствовал себя свободным. Иногда я чувствую, что в компании этих отпрысков худородных домов намного уютнее, чем в Священном Золотом Дворце. Хотя там мои родители, братья и сёстры, но для меня они кровожаднее стаи диких зверей.
— Чу Цяо, я пришёл сюда так поздно вечером только для того, чтобы спросить тебя кое о чём: ты пришла в лагерь Сяо Ци лишь для того, чтобы подготовить тыл для Янь Сюня, или ты искренне желаешь быть верной мне?
Чу Цяо выглядела спокойной. Глядя мужчине в глаза, она твёрдо ответила:
— Я просто хочу жить. Так было всегда.
Огонёк в глазах Юань Чэ мгновенно исчез. Мужчина медленно кивнул и тяжёлым голосом ответил:
— Отныне ты будешь следовать за мной, и никто больше не сможет навредить тебе.
Девушка резко опустилась на колени на заснеженную землю:
— Благодарю вас, Ваше Высочество!
Постепенно огней ламп почти не осталось, звёзды меркли. К тому времени, когда Чу Цяо вернулась в свою палатку, почти вся её одежда промокла насквозь. Когда она погрузилась в горячую ванну, внутри неё всё начало клокотать.
В Чанъане каждый человек — мастер театрального искусства, так же как и она сама.
С помощью Третьего и Тринадцатого Принцев, а также могущества семьи Вэй, Император уничтожил весь клан Му Хэ, за исключением Юань Чэ, но при этом послал людей испытать его, а также держать под наблюдением. Кто бы на его месте не возмущался?
Мудрый Император может не обращать внимания на шалости и капризы своих детей, но не может игнорировать мятежника, затаившего в сердце обиду и молча выжидающего удобного случая для мести. Принц, который жаждет престола, может терпеть своих дерзких, бесполезных братьев и сестёр, не скрывающих своих эмоций, но не хитрого соперника, который вытерпит все унижения, но до конца будет бороться за жизнь и действовать так, что и придраться к нему невозможно. Ни один человек в здравом уме не поверит, что простой Инструктор по стрельбе может быть столь безрассудной, чтобы напасть на Наследного Принца Бянь-Тан без поддержки за её спиной, это же очевидно.
Сегодня вечером она осталась там как раз для того, чтобы с ним встретиться. Она не верила, что Юань Чэ не пытался выяснить её прошлое. Если учесть, что она всего лишь простая рабыня, это не составит труда, стоит лишь немного приложить усилия. Его шпионы не могли вернуться с пустыми руками. Именно для этого она взяла с собой длинный меч Юйвэнь Юэ, тихо выжидая подходящего случая, чтобы показать его. Меч Поюэ, созданный мастером Фэн Ядзы, был жемчужиной среди мечей. Как Юань Чэ мог не узнать его?
Узнав о непростых отношениях между ней и семьёй Юйвэнь, он, скорее всего, подумал, что она тогда последовала за Янь Сюнем от безвыходности. Поскольку она убила старого господина Юйвэнь Си, ей просто некуда было идти, поэтому она была вынуждена положиться на этого нищего наследника княжеского дома.
Как только он это понял, скорее всего, он, небезосновательно, подумал бы, что отношения между ней и Янь Сюнем основаны только на взаимной выгоде. Придя к такому выводу, он наверняка попытался бы подкупить её и использовать в своих интересах.
Пытался надуть меня, обмануть начальство и подчинённых. Когда ты, посмеиваясь про себя, пытался обмануть меня, с чего ты взял, что я не воспользуюсь этой возможностью и не подтолкну лодку по течению? Мы ещё поглядим, чья рука убьёт оленя (кто победит).
— Чувства? — с холодным выражением лица фыркнула девушка и, медленно закрыв глаза, облокотилась на спинку бочки для купания: — Всего лишь бесполезный груз.
Большой орёл пролетел над воротами Священного Золотого Дворца. Янь Сюнь открыл письмо, которое гласило: «Гладь Бянь-Тан против шерсти, ситуация стабильна, только остерегайся клана Вэй».
Дворцовые фонари мерцали. Глядя, как объятое языками пламени письмо сгорает в огне, новоиспечённый зять Императора Вэй, наследник княжеского дома Янбэй, издал приказ: в течение трёх дней перехватывать все доклады Императору от клана Вэй, которые будут поступать во дворец.
Услышав приказ, А Цзин испугался. Он понимал, что это непростое дело: если они допустят оплошность, это разрушит всё, чего они достигли за эти годы. Тогда слуга с сомнением спросил:
— Принц, не слишком ли высока цена для риска?
— Потерять А Чу — цена куда выше.
— Принц?
— А Цзин, — улыбнулся мужчина, — тебе просто нужно помнить, что жизнь А Чу важнее всего остального.
Повысив голос, А Цзин спросил:
— Даже Янбэя?
Янь Сюнь мрачно улыбнулся:
— Зачем мне Янбэй, если её не будет рядом?
Побледневший от страха А Цзин бухнулся на колени и тяжело воскликнул:
— Вы Наследник Престола Янбэй, вы надежда народа. Как вы можете пренебрегать своими обязанностями ради своих личных интересов?
Янь Сюнь мрачно усмехнулся:
— Когда я был в тюрьме, где был Янбэй? Где был Датун? Кто из народа протянул мне руку помощи? Многие годы я страдал, терпел унижения, я выжил только ради мести и чтобы защитить дорогого мне человека. Что же до народа, они для меня не больше придорожной пыли.
А Цзин нахмурился и в порыве злости ответил:
— В таком случае, почему вы позволили ей попасть в чужие руки, вместо того, чтобы защитить её под своим крылом?
Молодой человек медленно поднял глаза и убеждённо сказал:
— Потому, что я ей доверяю! Я верю, что она сокол, парящий в небе. Я верю, что она несокрушимое лезвие меча: сколько бы ни гнули — оно не сломается. Я верю, что она единственная, кто действительно понимает меня. Я знаю, что она будет рядом и вместе со мной, плечом к плечу, будет сражаться с ветром и дождём.
— А Цзин, я надеюсь, что ваша гильдия Датун сможет служить ей так же, как и мне, защищать её так же, как и меня. Потому, что благодаря её присутствию в моей жизни, я глава вашего движения Датун, надежда и счастье простого народа. Если её не будет рядом, я неизбежно превращусь в демона!
Всё тело А Цзина дрожало. Он поражённо посмотрел на Янь Сюня. Он не мог поверить, что смотрит на того самого человека, которому в течение многих лет гильдия служила преданно, не жалея сил. Они думали, что он, так же как и Князь Янь Шичэн, будет любить народ, как детей своих, будет почитать Датун. Но сегодня, стоя в тускло освещённом кабинете, он вдруг осознал, что всё это время они ошибались. В этой игре они поставили всё на одну карту, однако их козырь оказался очень хрупким!
— Не паникуй, — Янь Сюнь слегка улыбнулся: — Смею сказать, я никогда не боялся, что гильдия Датун переметнётся к моим врагам. Янь Сюнь не Янь Шичэн, он не пешка и не марионетка. Он сражается только за своё сердце.
А Цзин опустил голову и, откровенно равнодушный, холодно ответил:
— В таком случае это разочарует ваших подчинённых.
— Другого пути нет. — Внезапно окно распахнулось, ворвавшийся с улицы ледяной ветер растрепал волосы Янь Сюня. Мужчина посмотрел вдаль, постепенно его голос становился туманнее, тем не менее, каждое сказанное им слово чётко прозвучало в ушах А Цзина: — Сначала я должен стать мужчиной, только после этого я смогу стать вашим государем.
Холодный ветер терзал тело, словно железо. Похоже, Принц чувствовал в нём запах оружия и доспехов.
Через час рапорт обо всём произошедшем лежал на столе Госпожи Юй. Стоявший рядом Ся Чжи сказал, хмурясь:
— Госпожа, эта девушка — ахиллесова пята (слабое место) Принца Янь. Рано или поздно случится беда.
— Он прав, — тяжело произнёс Бянь Цан: — Как тот, кто творит великое дело, может думать только о любви, игнорируя картину в целом?
— Госпожа, нужно ли сообщить об этом наверх или же первыми захватим её в свои руки?
Госпожа Юй невозмутимо обернулась и, посмотрев на Си Жуй, медленно спросила:
— Что вы хотите сказать? Предлагаете захватить её или же убить, чтобы избежать возможных неприятностей?
Си Жуй на мгновение застыл и тут же ответил:
— Подчинённый имел в виду не это.
Госпожа Юй холодно хмыкнула и медленно произнесла:
— Вы знаете, что определяет сильного человека? С помощью оружия можно победить сотню врагов, с помощью плана — не больше тысячи, с помощью права (закона) — также не больше десяти тысяч. Поистине сильный человек тот, у кого сильное сердце, непреклонное, не знающее преград. Только такой человек не боится трудностей, способен перенести все невзгоды и подняться на самую вершину, достигнуть неподвластных другим людям высот. Но что значит иметь сильное сердце? Неужели это значит быть бесчувственным и не иметь близких людей? Или же это только крепкие убеждения, без капли алчности в сердце? Вовсе нет. Все люди думают о личной выгоде, абсолютно бескорыстные люди живут только в легендах. Чтобы стать действительно сильным, у человека должно быть то, что он готов защищать ценой своей жизни.
Девушка отложила письмо и медленно вздохнула:
— Мне больше не нужно беспокоиться о молодом государе, он уже вырос. А вы в будущем следуйте его указаниям, вам больше не нужны мои инструкции.
— Госпожа? — тут же удивлённо воскликнул Бянь Цан.
— Мы должны радоваться. — Девушка закрыла глаза и облегчённо вздохнула: — Годы, проведённые в плену, не полностью уничтожили его веру в людей. Если бы сегодня он был похож на раненого волка, и его сердце было бы переполнено ненавистью, не оставив там места доверию, никто из нас не смог бы вернуться в Янбэй живыми. Эта А Чу — подарок, посланный нам небесами, она надежда и сокровище Датуна!
Полагая, что Принц Бянь-Тан ни за что не пойдёт на примирение, люди Юань Чэ уже приготовились здесь к длительной борьбе. Кто мог подумать, что утром следующего дня Сяо Цэ с криками потребовал немедленно отправляться в Чанъань, не желая более ни секунды оставаться в военном лагере.
Хотя она не боялась, Чу Цяо всё же тайно вздохнула с облегчением. Независимо от того, какие Принц Сяо выдвинет против неё обвинения после того, как доберётся до Чанъаня, по крайней мере, он согласился отправиться в столицу, тем самым немного смягчив её преступления.
Через три дня королевский кортеж Наследного Принца Бянь-Тан наконец-то въехал в Чанъань в сопровождении корпуса Сяо Ци! Впервые за многие годы две империи отрядили членов императорских семей для проведения переговоров и укрепления дипломатических отношений. Империя Вэй придавала этим переговорам огромное значение. Множество министров и чиновников во главе с Третьим Принцем Юань Ци встречали Принца Тан в десяти ли от стен столицы.
Вдоль дороги развевались флаги, оглушающие звуки гонгов и барабанов эхом отдавались в небе. Из города потоком хлынул народ, желая увидеть это зрелище. По бокам стояли войска, экипированные в стальные доспехи. Великолепие этого зрелища было сопоставимо с торжественным выездом Императора.
После того, как царский кортеж гостей из Бянь-Тан достиг места, занавеска повозки приподнялась, и перед глазами встречающих появился Наследный Принц Тан. Облачённый в жёлтую шубу поверх ядовито-жёлтого цвета платья, он немедленно широким шагом сошёл с повозки. Мужчина шёл спокойно, высоко подняв голову и, если бы не его распухшее синее лицо, он выглядел бы идеально.
При виде Принца выражение лиц Юань Чэ и Чу Цяо изменилось. Это зрелище опечалило даже гостей из Бянь-Тан. Никто из них никогда бы не подумал, что Его Высочество Наследный Принц осмелится появиться на публике в таком состоянии!
Ни растерянный Юань Ци, ни министры Великой Вэй — никто не был к этому готов. На лицах людей застыли паника и испуг. Однако, к счастью, среди встречающих присутствовали опытные старейшины из совета. Они не растерялись и первые поприветствовали гостя. Глава семьи Вэй, Вэй Гуан, поклонился и сказал:
— Мы давно слышали о красоте и незаурядной личности Принца Сяо Цэ. Сегодня, когда я имею честь лично лицезреть прекрасное лицо Принца, я вижу, что оно столь же прекрасно, как солнце и луна.
Сразу после того, как Вэй Гуан закончил свою речь, множество людей тут же поспешно поприветствовали Его Высочество. Чиновники, состязаясь в красноречии, наперебой начали восхвалять самого прекрасного человека из всех, когда-либо живших под этим небом, от самого сотворения мира. Генералы, привыкшие выражаться просто, не сыпали столь изящными фразами, однако они, тоже желая выразить своё почтение, показывали большой палец, восхваляя его незатейливыми эпитетами, которыми ограничивался их скудный словарный запас: красивый, прекрасный, самый блистательный…
Сяо Цэ рассмеялся, но, потревожив ранки в уголках рта, он, постанывая от боли, приветственно махал толпе, снова и снова повторяя: «Спасибо, спасибо». Что же касается комплиментов, то он, впрочем, принимал их одобрительно, с полным сознанием их правоты. Правда, неизвестно, что бы чувствовал Император Бянь-Тан, будь он сейчас здесь.
После долгих уговоров любимый сын и свет очей Императора Тан согласился сесть в повозку, после чего они наконец-то продолжили путь. Всю дорогу, пока они торжественно шли к Чанъаню, трубили горны, возвещая о прибытии почётного гостя. Однако буквально через несколько шагов Сяо Цэ выразил своё недовольство:
— Почему горны звучат так, будто я иду на войну?
Юань Ци опешил, в очередной раз порадовавшись в душе своей удачливости, что не ему пришлось встречать этого Принца. Эта мелодия была специально написана для таких церемоний. Для боевых походов были свои мелодии, были мелодии, которые играли по возвращении из похода, а также имелись только при отправлении в путь Императора. Для приветствия уважаемых гостей имелись свои мелодии, соответствующие его рангу. Сейчас они играли мелодию для самых высокопоставленных персон. Так почему же Бянь-Тан снова недоволен?
После часа переговоров Великая Вэй была вынуждена уступить, и всего через мгновение заиграла экстравагантная мелодия. Молодые девушки в ярких одеждах играли на струнных и духовых музыкальных инструментах, и многочисленное войско снова медленно продолжило путь. Сяо Цэ, казалось, совершенно не беспокоился о ранах на его лице, непрерывно открывал занавески своей кареты, приветственно махая людям и лучезарно улыбаясь. Если тот парень не был хитёр, как лиса, значит, он был полным болваном.
Чу Цяо тайно вздыхала всю дорогу, пока, сидя на коне, она вслед за корпусом Сяо Ци сопровождала Принца Сяо Цэ до дворца Шэн Цзинь.
После этого Юань Чэ и Второй Генерал Чэнь последовали за Принцем во дворец, а Чу Цяо вместе с остальными солдатами вернулись в лагерь. Дойдя до ворот, они увидели парящего в небе чёрного ястреба. Заметив птицу, лучник достал лук и, натянув тетиву, тотчас выстрелил, как вдруг в выпущенную стрелу неожиданно полетела другая, сбив её с траектории. Видя это, ястреб стал ещё больше бесчинствовать, громко крича, он сделал несколько кругов над головами людей, после чего улетел.
— Инструктор Чу! Почему ты сбила мою стрелу?
Чу Цяо бросила на солдата ледяной взгляд и, холодно хмыкнув, поскакала в лагерь.
После нескольких напряжённых дней наконец-то выдалось время для отдыха. По возвращению в лагерь все, кроме караульных на постах, погрузились в глубокий сон. В это время Чу Цяо, облачённая в повседневную (штатскую) одежду, бесшумно выскользнула через боковые ворота.
Погода становилась теплее, на озере Чу Шуй уже сошёл лёд. Издали был виден высокий, с прямой осанкой мужчина в белых одеждах. Он стоял на берегу, и лёгкий ветерок развевал полы его платья. Держался мужчина спокойно и уверенно.
Подойдя к нему, Чу Цяо улыбнулась и сказала:
— Для кого ты здесь позируешь?
Янь Сюнь повернулся и мягко улыбнулся. Окинув Чу Цяо оценивающим взглядом, он спросил:
— Боишься?
— Нет, — лукаво улыбнулась девушка: — Я даже не знаю, как пишется это слово «бояться».
— Упрямица, — расхохотался Янь Сюнь: — Уже вся столица в курсе произошедшего, на сей раз, ты стала знаменитостью.
Чу Цяо обомлела:
— Вся столица? И всё же никто не доложил об этом Императору?
— Юань Чэ сказал, что он не видел, чтобы ты кого-то била, и весь корпус Сяо Ци в один голос это подтвердили. Даже этот Принц Бянь-Тан не признавал, что это ты избила его, упорно настаивая, что он упал сам. Даже пострадавший не захотел поднимать этот вопрос, так что же может сделать Император?
Чу Цяо прикрыла рот рукой и, давясь от смеха, сказала:
— Если бы я знала об этом заранее, я бы поколотила его немного сильнее.
— А Чу, ты привыкла к жизни в армии?
— Более-менее, — кивнув, ответила Чу Цяо: — Юань Чэ мне пока не доверяет, постоянно прощупывает, а в остальном не так уж плохо, всё под контролем.
Янь Сюнь молча кивнул головой и медленно произнёс:
— Хорошо. Будь осторожнее. Если что-то пойдёт не так, не пытайся прыгнуть выше головы.
— Я знаю. Не беспокойся.
— Тогда не буду тебя больше задерживать. Эта печать даёт право отдавать распоряжения людям из гильдии Датун. Она может тебе приготовиться, когда ты будешь за пределами лагеря.
Чу Цяо взяла деревянную дощечку. Она была выполнена в старинном стиле: с одной её стороны был вырезан огромный сокол, а с другой – один иероглиф «тун» (вместе).
— Я пойду первым.
— Янь Сюнь!
Мужчина обернулся, озадаченно посмотрев на девушку. Чу Цяо сама изумилась от того, что на мгновение утратила самообладание. Неловко улыбнувшись, она вымолвила:
— Будь осторожнее в пути.
Янь Сюнь усмехнулся. Его улыбка была тёплой, словно весенний ветерок, одежды его развевались на ветру. Мужчина пришпорил коня и умчался прочь.
Чу Цяо какое-то время молча стояла, наблюдая, как его силуэт постепенно исчезает за горизонтом, после чего она не спеша направилась в лагерь.
— Оо, — Янь Сюнь спрыгнул с коня и тяжёлым голосом спросил встречавших его людей: — Что случилось?
А Цзин поспешно ответил:
— Вэй Шу Ю отправил своих людей собрать информацию о том, как Госпожа избила Принца Тан, вдобавок он подкупил парочку солдат из лагеря Сяо Ци, чтобы они выступили в качестве свидетелей. Сейчас он поспешно направляется в Священный Золотой Дворец.
— Вэй Шу Ю? — остановившись, спокойно спросил Янь Сюнь.
— Принц, как нам следует поступить? Хотя из страха потерять своё лицо Принц Тан и отказывается от судебного преследования, но как только на стол лягут доказательства её вины, Чу Цяо будет обречена.
На что Янь Сюнь с непроницаемым выражением лица ответил:
— Оповестите Ночную Команду и позвольте им самим разобраться с этим.
А Цзин застыл на месте, пробормотав:
— Принц, что вы имеете в виду? — Убейте Вэй Шу Ю. — В это мгновение взгляд мужчины стал таким же свирепым, как у волка. Тон его речи, в котором только что звучало подобие теплоты, сейчас стал мрачным. Мужчина медленно произнёс: — Он прожил достаточно долго.
Добавить комментарий