Холодный ночной ветер бил по дворцовым фонарям в галерее. Узкий серп луны показался над ветвями ив, и лунный свет лился, словно вода.
Вспомнив о тех нелепых, полных лазеек планах покушений, что строила Чжу Люйюнь, Ли Сюаньчжэнь почувствовал, как в душе поднимается глубокая усталость.
Он потер переносицу и спросил:
— Она снова набирает смертников?
Евнух покачал головой:
— В последнее время принцесса Фукан очень тесно общается с «ху», которые прибыли в столицу, чтобы изъявить покорность.
Все знали, что принцесса Фукан испытывает отвращение к «ху». Поэтому ее общение с ними было очень подозрительным.
От служанки принцессы евнух узнал, что во время разговора с «ху» она упомянула одно имя: Великая принцесса Ицин.
Великая принцесса Ицин из прошлой династии — то есть, тетка Чжу Люйюнь по отцу. В восемнадцать лет ее выдали замуж по брачному союзу «хэцинь»[1] за старого вождя одного из северо-западных тюркских племен.
Несколько лет назад слуга Великой принцессы, рискуя жизнью, сбежал обратно на Центральные равнины, неся с собой ее письмо, написанное кровью. Он в слезах умолял последнего императора вернуть принцессу.
Но в то время последний император уже давно погиб от рук предателей, Гуаньчжун был захвачен различными военными наместниками, и никому не было дела до этого слуги.
Позже, после долгих скитаний, слуга встретился с Чжу Люйюнь и поведал ей об ужасной судьбе Великой принцессы Ицин.
Только тогда Чжу Люйюнь узнала, что у племен «ху» есть невероятно варварский и пугающий обычай: «Когда отец умирает, берет в жены мачеху; когда старший брат умирает, младший берет в жены его вдову».
Старый вождь умер, и Великая принцесса Ицин стала женой нового вождя. Когда и этот вождь умер, Великая принцесса Ицин вышла замуж за его младшего брата. Вскоре брат нового вождя погиб во внутренней усобице, и Великая принцесса Ицин была взята в наложницы внуком старого вождя.
Всего за десять лет Великая принцесса Ицин побывала женой трех поколений одной семьи — деда, его сыновей и внука.
Какое унижение для Великой принцессы благородного происхождения!
Чжу Люйюнь очень сочувствовала своей тетке, которую никогда не видела. Она умоляла Ли Дэ отправить войска и вернуть Великую принцессу Ицин. Ли Дэ тогда не согласился.
Евнух высказал свое предположение:
— Ваше Высочество, может ли быть, что принцесса хочет объединиться с «ху», а затем попросить у Его Величества войска, чтобы спасти Великую принцессу Ицин?
Уголок рта Ли Сюаньчжэня дернулся. Великая принцесса из павшей династии? Да какая она «Великая принцесса»?
Ли Дэ, что бы он ни делал, сперва взвешивал цену и выгоду. Он даровал титул Чжу Люйюнь, потому что от нее была польза. Он не позволит своим воинам зря гибнуть ради какой-то никчемной аристократки из павшей династии.
Центральные равнины только-только стабилизировались. На северо-западе иноземные племена очень сильны. А племя Бэйжун, которое называет себя потомками Божественного Волка, и вовсе хвастает, что у них «сто тысяч конных лучников», и они уже захватили весь Бэйтин.
Если бы их не сдерживал тот самый монах-монарх из буддийского царства в Западном крае, Бэйжун давно бы захватил весь Северный путь Западного края.
Кавалерия Бэйжун несокрушима. Стоит им двинуться на юг, и Чанъань непременно падет.
Поэтому Ли Дэ, с одной стороны, задабривал племена ху золотом, драгоценностями и высокими титулами, а с другой — зачищал мелкие, разрозненные племена в Гуаньчжуне. Он сначала вносил раскол во внутренние дела ху, заставляя их ненавидеть друг друга, чтобы у них и в мыслях не было вторгаться на юг. Это ослабляло давление на гарнизоны Северо-Западной армии и, в то же время, позволяло постоянно следить за действиями каждого племени.
В такой ситуации этим расчетам Чжу Люйюнь просто не суждено было сбыться.
Ли Сюаньчжэнь остановился. Поколебавшись мгновение, он сказал:
— Подать коня. Я съезжу в поместье принцессы.
У Юн-нян упрямый нрав. Она одержима местью, и, когда теряет голову, ей на все наплевать. Я должен четко объяснить ей ситуацию.
Евнух смущенно проговорил:
— Ваше Высочество, старшая госпожа приготовила для вас пир в честь вашего возвращения…
Наследный принц в первую же ночь по возвращении в столицу бежит к принцессе Фукан. Если слухи об этом распространятся, что станет с репутацией Супруги наследного принца?
Ли Сюаньчжэнь уже повернулся и пошел прочь.
— Скажи ей, чтобы не ждала меня.
Евнух молча вздохнул и пошел во двор, чтобы доложить.
Ярко пылали свечи. Во дворе был накрыт роскошный пир: деликатесы гор и морей, изысканные вина и яства. Жаренные на углях баранина и говядина, нежные и жирные, лоснились; а в галерее в ожидании стояли музыканты из Цюцы[2].
Супруга наследного принца, Чжэн Биюй, в роскошных одеждах, во главе всех женщин Восточного Дворца, ждала уже целый шичэнь[3].
Евнух доложил, что Ли Сюаньчжэнь отправился в поместье принцессы.
Чжэн Биюй не проронила ни слова.
Несколько лянди и лянюань[4] тут же убрали с лиц улыбки. На их лицах мелькнули досада, зависть и презрение.
Принцесса Фукан и Его Высочество Наследный принц были влюблены друг в друга, и тут им нечего было сказать. Если уж сама Супруга наследного принца не возмущается, то какое право имеют шупинь[5], выказывать свою ревность?
Но принцесса Фукан, вопреки всему, не желала «снизойти» и выйти за Наследного принца. Даже когда Супруга наследного принца лично ее уговаривала, она стояла на своем: не выйду.
Что ж, не выходит, так не выходит. Из-за того, что она не выходила замуж, им оставалось только втихомолку радоваться.
Но при этом принцесса Фукан упорно не желала полностью разрывать отношения с Ли Сюаньчжэнем.
Слуги из ее поместья то и дело бегали в Восточный Дворец: принцесса заболела, принцесса плачет, принцесса сердится и не ест, принцесса с кем-то повздорила и ее оскорбили…
Ни имени, ни статуса. Никакой ясности.
И вот так они стали главной темой для сплетен у простого народа.
— Госпожа! Нельзя позволять этому и дальше так продолжаться!
Одна из лянди не сдержалась и разразилась руганью.
— Поднебесная давно уже сменила и имя, и фамилию! Его Величество из милости даровал ей титул принцессы, а она, не зная стыда, так порочит имя Наследного принца! Если это будет продолжаться, что же из этого выйдет?!
Этой лянди Чжу Люйюнь давно была не по нраву.
Либо выходи замуж, либо полностью разорви отношения с Наследным принцем! Но она, не желая выходить замуж, упорно продолжает путаться с ним. Сама себя унижает!
Другие наложницы тут же подхватили, щебеча и жалуясь:
— Госпожа, слухи уже разнеслись по всей столице! Досужие сплетники даже сочинили об этом песенки, которые распевают повсюду. В кварталах только об этом и шумят, это вредит репутации Его Высочества!
— Его Величество милостив, Его Высочество Наследный принц влюблен, а вы, Ваше Высочество, так великодушны… Чего она еще ломается?
— Она что, до сих пор считает себя настоящей принцессой?! Раз уж так не хочешь замуж, так нечего к Наследному принцу бегать!
Чжэн Биюй, сохраняя спокойствие, жестом остановила их.
Ропот тут же стих.
Чжэн Биюй обвела их взглядом, и все наложницы тут же опустили головы. Выражение ее лица не изменилось. Она подала знак служанкам:
— Его Высочество не вернется, но не стоит зря портить хорошие яства. Начинайте пир.
Музыканты тут же заиграли веселую мелодию.
Все, с тайной злобой в сердце, угрюмо расселись по своим местам.
…
Когда Наследный принц Ли Сюаньчжэнь выезжал верхом из дворца, он как раз разминулся с братом и сестрой, Ли Чжунцянем и Ли Яоин, ехавшими бок о бок.
Императорский город погрузился в тишину, ночь была прохладной.
Ли Чжунцянь, боясь, что Яоин замерзнет, снял с себя свой плащ дачан и накинул ей на плечи.
Яоин вертела в руках нефритовую шкатулку и, хихикая, сказала:
— А-сюн, мне не холодно.
Брат с сестрой только что спрятали в поместье второго принца сундук с сокровищами, и Ли Чжунцянь подарил ей эту нефритовую шкатулку. Она все еще была под впечатлением от подарка.
— Надень, — сказал Ли Чжунцянь.
Голос его был очень мягким, и Ли Сюаньчжэню, слышавшему это, показалось, что это был совершенно другой человек, не тот, которого он знал.
Ли Яоин послушно убрала шкатулку, взяла плащ и надела.
Через мгновение она подняла руку и, помахивая широким, пустым рукавом, чтобы Ли Чжунцянь видел, показывая, сказала:
— А-сюн, смотри, я правда выросла! Раньше, когда я носила твой меховой плащ, рукава были вот насто-о-олько длиннее…
В колеблющемся свете факелов раздался тихий, низкий смех Ли Чжунцяня.
Ли Сюаньчжэнь с бесстрастным лицом проехал мимо них.
Ни брат, ни сестра на него не посмотрели. Смеясь и болтая, они въехали в узкий, длинный проем ворот.
На Ли Яоин был вэймао, поэтому Ли Сюаньчжэнь не мог ясно видеть ее лица, но, слыша этот милый и нежный смех за своей спиной, он мог живо представить выражение ее лица.
Уголок его рта дернулся в насмешливой усмешке.
Если бы Ли Яоин видела, каким безжалостным Ли Чжунцянь был на поле боя, знала, что ради победы он вырезал один город за другим, что его рука не дрогнула убивать даже маленьких детей, — осмелилась бы она по-прежнему так нежно с ним капризничать?
Прозвище Ли Чжунцяня, «Маленький Деспот», не было дано ему зря.
…
Спальные покои Благородной супруги Се находились в северо-восточном углу дворца Тайцзи, вдали от покоев других наложниц.
Обычно во дворец Цуйфан[6] мало кто приходил, но сегодня в нем ярко горели огни. Перед ступенями в ожидании стоял ряд слуг, окруживших роскошный цзяонянь[7] с золотой крышей и мягкими занавесями.
Яоин спешилась и, нахмурившись, спросила у евнуха, вышедшего ее встретить:
— Чей это паланкин?
Евнух, поклонившись, ответил:
— Это паланкин Супруги Жун.
Лицо Яоин потемнело.
— Кто пустил Супругу Жун в покои?
Супруга Жун изначально была служанкой в семье Се. Все эти годы она была самой обласканной фавориткой. После того как Ли Дэ взошел на трон, он даровал ей титул Супруги Жун.
Другие наложницы во дворце в большинстве своем были дочерьми аристократических кланов и свысока смотрели на Супругу Жун.
Супруга Жун и сама стыдилась своего происхождения из служанок. При любой возможности она публично унижала Благородную супругу Се, используя этот способ — унижение бывшей хозяйки — для укрепления собственного авторитета.
Яоин, естественно, не собиралась сидеть сложа руки, пока та издевается над ее матерью.
Супруга Жун несколько раз «потерпела убыток» в стычках с ней и больше не осмеливалась так открыто своевольничать.
Яоин ускорила шаг.
Благородной супруге Се нельзя было волноваться. Яоин не было рядом, и кто знает, что Супруга Жун могла ей наговорить?
Евнух поспешно принялся извиняться:
— После обеда Гуйфэй[8] проснулась и сказала, что хочет пойти в сад посмотреть на пионы. Мы не ожидали, что Супруга Жун тоже будет там. Гуйфэй не помнит, что было раньше, она схватила Супругу Жун за руку и начала с ней разговаривать. Мы, слуги, очень волновались, но боялись напугать Гуйфэй, поэтому не осмелились ничего сказать. Позже Супруга Жун проводила Гуйфэй обратно и осталась здесь до сих пор…
— Знатная госпожа, не волнуйтесь. А-Вэй присматривала за ними, Супруга Жун не посмела бы нести чушь.
Евнух вошел доложить о ее приходе. Супруга Жун, узнав, что Яоин вернулась, не хотела показывать страх, но и оставаться дольше не посмела. Она простилась и вышла.
Увидев идущую ей навстречу Яоин, она остановилась и улыбнулась.
— Я слышала, принцесса ездила в монастырь Да-Цы-энь, чтобы пригласить лекаря для Гуйфэй? У принцессы воистину верное и преданное сыновнее сердце.
Сказав это, она вздохнула.
— Гуйфэй так жаль… Она только что спрашивала смиренную, почему старший молодой господин не приходит ее навестить. Смиренная не посмела сказать Гуйфэй, что старший молодой господин мертв вот уже одиннадцать лет…
Уголок рта Яоин насмешливо изогнулся. Она с улыбкой прервала это «кошкино сочувствие к мыши»:
— Я не только почтительна к родителям, но и злопамятна. И больше всего на свете я не выношу, когда кто-то издевается над моей А-нян.
Это было сказано с глубоким подтекстом. Тон был мягким, но в нем звенела ледяная угроза.
Супруга Жун изменилась в лице:
— Это Гуйфэй сама утащила смиренную за собой…
Яоин улыбалась. Ее алые губы блестели в свете ламп. В этом сияющем, туманном нимбе ее прекрасное лицо, казалось, излучало холодный свет. Она была подобна распустившемуся «яшмовому дереву» — в самом пике своего цветения. От этой яркой, чистой красоты было больно глазам.
Весь настрой Супруги Жун тут же померк, и она виновато отвела взгляд.
Благородная супруга Се действительно схватила ее, но она могла бы легко высвободиться, просто встряхнув рукой. Но она этого не сделала. Ее бывшая хозяйка, когда-то стоявшая так высоко, превратилась в слабоумную дурочку. Разве она могла упустить такой шанс посмотреть на «хорошее представление»?
Ей нравилось поддразнивать Благородную супругу Се, заставляя ее говорить. Глядя на то, во что превратилась бывшая хозяйка, она чувствовала глубокое удовлетворение.
— Раз уж Супруга Жун знает, что я очень почтительна, — сказала Яоин, — то вы должны также знать, что следует делать, а чего — нет.
Супруга Жун со смущенным видом покинула внутренние покои.
Сев в паланкин, она, чем больше думала, тем больше злилась, и в итоге холодно хмыкнула.
— Посмотрим, как долго ты будешь торжествовать! Кто не знает, что императрицу Тан до смерти довел клан Се? Наследный принц все помнит! Вот подожди, пока Наследный принц укрепится в своем положении, и вы все трое — мать и ее дети — добром не кончите!
Плечи стоявшей рядом служанки дрогнули, но она не осмелилась издать ни звука.
…
Ли Чжунцянь уже был взрослым мужчиной. Он намеренно избегал встречи с Супругой Жун и вошел во дворец Цуйфан только тогда, когда ее паланкин скрылся из виду.
Перед галереей на земле на коленях стояла толпа людей.
Ли Чжунцянь слегка нахмурился и вошел во внутренние покои.
Ли Яоин вывела под руку Благородную супругу Се.
— А-нян, А-сюн вернулся.
У Благородной супруги Се было растерянное выражение. Она мгновение смотрела на Ли Чжунцяня, а затем с сомнением проговорила:
— Это не А-сюн…
— А-нян, — терпеливо сказала Яоин, — это вернулся второй брат, Ху-ну.
Ху-ну — это детское имя Ли Чжунцяня.
Ли Чжунцянь шагнул вперед и низко поклонился Благородной супруге Се.
— А-нян, ваш сын вернулся.
Благородная супруга Се тупо смотрела на него, ее лицо было полно растерянности. Она пробормотала:
— А где А-сюн? Ты не мой А-сюн. Почему А-сюн не приходит ко мне? Он… он сердится на меня?
— А-сюн, я была неправа… — она готова была разрыдаться. — Я не выйду замуж… Я послушаю тебя, только не сердись на меня…
Яоин вздохнула и подала знак служанкам, чтобы те подошли и помогли Благородной супруге Се уйти во внутренние покои для сна.
Ли Чжунцянь выпрямился, глядя вслед удаляющейся Благородной супруге Се. На его лице не было никакого выражения.
Его с детства отправили на воспитание к Се Уляну. Когда ему исполнилось девять, весь клан Се героически погиб.
Ли Дэ забрал его обратно в семью Ли. В то время Благородная супруга Се, потрясенная смертью брата, уже была не в себе и не узнала его.
Они с Яоин стали друг для друга единственной опорой, но с Благородной супругой Се он так и не был близок.
— А-сюн, — тихо сказала Яоин, — А-нян в последнее время часто такая. Иногда она даже меня не узнает.
Ли Чжунцянь равнодушно хмыкнул и, опустив взгляд на Яоин, спросил:
— Когда меня не было в столице, Супруга Жун издевалась над тобой?
У нее был покладистый характер, она редко кого-то так ненавидела.
— У Супруги Жун черное сердце, — сказала Яоин.
В книге человеком, который довел Благородную супругу Се до самоубийства, была именно Супруга Жун. Пока Благородная супруга Се была жива, все помнили, что Супруга Жун когда-то была служанкой в доме Се. Она хотела скрыть свое происхождение, а также выслужиться перед Восточным Дворцом. Каждый день она изводила Благородную супругу Се своими речами и в итоге довела ее до смерти.
— Я пойду убью ее, — сказал Ли Чжунцянь.
Яоин вздрогнула и покачала головой:
— А-сюн, не будь таким импульсивным. Я уже отправила людей собрать на нее сведения. Поговорим, когда все улики будут собраны.
В конце концов, Супруга Жун — любимая наложница Ли Дэ. Нельзя просто взять и убить ее.
Ли Чжунцянь ничего не ответил.
Яоин испугалась, что он и вправду побежит, и прирежет Супругу Жун, поэтому поспешно рассказала ему о Мэндатипо:
— Завтра Учитель Дхармы придет, чтобы прощупать пуль А-нян.
Ли Чжунцянь кивнул и пальцами приподнял подбородок Яоин.
Днем у нее был хороший цвет лица, и она ловко садилась на коня и спешивалась. Вот только похудела.
Но сейчас, ночью, при свете ламп, ее щеки были белыми, как первый снег, и она выглядела очень хрупкой.
— Раз уж этот Учитель Дхармы так искусен в медицине, — сказал он, — пусть он и тебе прощупает пульс. Ты в эти дни вовремя пила лекарства?
Яоин кивнула, с очень гордым видом:
— В этом году я чувствую себя намного лучше! Могу бегать и прыгать. А-сюн, не волнуйся.
Ли Чжунцянь не стал расспрашивать дальше.
Год назад Яоин ни с того ни с сего начала рвать кровью. Она приказала служанке скрыть это и не говорить ему.
Когда же он узнал, она уже была в глубоком обмороке, не приходя в себя.
Ли Чжунцянь не отходил от нее. Он смотрел, как она мучается, находясь между жизнью и смертью, и у него у самого сердце разрывалось от боли.
Три дня спустя она очнулась. Увидев его, ее изможденное личико тут же озарилось радостной улыбкой:
— А-сюн… живой! В тот миг Ли Чжунцянь едва не расплакался.
[1] Прим. пер.: 和亲 (hékīn) — «брак во имя мира», политическая практика выдачи принцесс замуж за «варварских» правителей для скрепления союза
[2] Прим. пер.: 龟兹 (Qiūcí) — Цюцы, древнее буддийское царство в оазисе Куча, славившееся своими музыкантами
[3] Прим. пер.: 时辰 (shíchén) — «шичэнь», традиционная китайская мера времени, равная двум часам
[4] Прим. пер.: 良娣 (liángdì) и 良媛 (liángyuàn) — высшие ранги официальных наложниц Наследного принца
[5] Прим. пер.: 庶嫔 (shùpín) — общий термин для наложниц младших рангов
[6] Прим. пер.: 翠芳宫 (Cuìfāng Gōng) — «Дворец Изумрудной Ароматности», название-топоним
[7] Прим. пер.: 轿辇 (jiàoniǎn) — «цзяонянь», тип легкого паланкина с мягкими занавесками
[8] Прим. пер.: 贵妃 (Guìfēi) — «Гуйфэй», Благородная супруга, титул матери Яоин
Добавить комментарий