Яоин, ступая по покрытым мхом ступеням, медленно следовала за евнухом.
Утренние звезды только-только начали гаснуть, рассвет принес с собой прохладную росу.
Колокол, возвещавший о рассвете, гулко разнесся по всем залам.
В алых решетчатых окнах смутно виднелся колеблющийся свет свечей. Ли Дэ был усерден в государственных делах. Он почти каждый день вызывал к себе министров из Канцелярии для обсуждения дел, и свечи в его тронном зале не гасли всю ночь.
Евнух вошел в зал, чтобы доложить о ее прибытии.
Яоин стояла на Даньчи[1]. Она обернулась и посмотрела на величественный дворец, возвышавшийся вдалеке на склоне горы. На ее лице, белом, как первый снег, не было ни единого выражения.
В северо-восточном углу императорского города громоздились горные вершины, среди которых были разбросаны павильоны и залы. Их карнизы причудливо переплетались, а крыши шли вплотную друг к другу. Бирюзовая глазурованная черепица переливалась холодным, зыбким блеском.
Это был летний дворец Лигун, который последний император прошлой династии построил, чтобы спасаться от летней жары. Дворец Тайцзи находился в низине. Каждое лето там становилось влажно и душно, а в темных углах, куда не попадало солнце, все покрывалось скользким зеленым мхом. Лигун же был построен на склоне горы. Он был величественным, просторным и светлым, куда более пригодным для жизни.
Яоин мысленно прикинула: «Когда разберусь с делом о брахманском снадобье, нужно будет найти способ перевезти Благородную супругу Се в Лигун».
Дворец Тайцзи был слишком душным и слишком близок к интригам.
Влажный утренний ветер принес с собой пронизывающий холод. Яоин невольно вздрогнула и плотнее закуталась в свой пицзинь цвета луны, расшитый лотосами на вьющихся стеблях.
Евнух вышел и пригласил ее войти.
Уже совсем рассвело, но на «деревьях-светильниках» в углах зала все еще горели свечи. Ли Дэ сидел перед рабочим столом и просматривал доклады. Его виски были седыми. Он походил на цветок таньхуа[2], тихо распустившийся во мраке, и весь его облик излучал некое уединенное, чистое величие.
Яоин подошла.
Ли Дэ, глядя на развернутый на столе доклад, сказал:
— Через несколько дней — День рождения Будды. Гуйфэй не в состоянии заниматься делами, так что руководить молебном будет Супруга наследного принца. Принцесса Фукан на днях выходит замуж за вождя Елу, и Супруга наследного принца будет ее провожать, ей не разорваться. Ты поможешь ей с проведением молебна.
Яоин застыла. Она-то думала, Ли Дэ вызвал ее, чтобы расспросить о Благородной супруге Се.
Ли Дэ, отдав приказ и не обращая внимания на ее реакцию, махнул рукой, веля ей удалиться.
Яоин не хотелось иметь никаких дел с Восточным Дворцом. Но она знала: раз Ли Дэ лично вызвал ее, чтобы дать это поручение, он не позволит ей отказаться под каким-либо предлогом. Ей оставалось лишь спокойно ответить «Слушаюсь» и покинуть тронный зал.
…
Благородная супруга Се, старшая по рангу во дворце, не могла управлять дворцовыми делами, поэтому многие церемонии проводила Супруга наследного принца, Чжэн Биюй. Молебен в честь Дня рождения Будды должен был проходить в Зале Линьдэ. Алтари, курильницы и золотые статуи Будды уже были расставлены, но Чжэн Биюй боялась, что что-то упустили, и лично наблюдала, как слуги убирают в зале.
Яоин прибыла в Зал Линьдэ и спросила Чжэн Биюй, что ей нужно делать.
Чжэн Биюй с улыбкой ответила:
— Не смею утруждать Цин-нян. На молебен прибудут все знатные дамы столицы и, Цин-нян, если вы поможете мне принять их, вы мне очень поможете».
Отношения Яоин и Ли Сюаньчжэня были неловкими, но с Чжэн Биюй у нее никогда не было разногласий. Она кивнула и сказала:
— Невестка, просто скажите, что делать.
Чжэн Биюй и вправду была занята по горло. Они не успели и парой слов перемолвиться, как в зал то и дело входили люди, чтобы спросить у нее указаний.
Яоин, стоя в стороне, прислушалась и поняла, что все их вопросы касались принцессы Фукан. Она втайне подивилась: Чжэн Биюй готовит приданое для Чжу Люйюнь.
«Неужели буря с этим браком вот так просто улеглась?»
Яоин не подала виду.
…
Когда она вернулась в поместье, управляющий доложил ей:
— Знатная госпожа, дата великой церемонии бракосочетания принцессы Фукан уже назначена. Она состоится через три месяца.
Яоин с сомнением спросила:
— А Восточный Дворец? Никаких движений?
Управляющий ответил:
— Управляющий Восточного Дворца отправил вождю Елу множество портретов красавиц, а также золото и сокровища, убеждая его выбрать другую невесту. Вождь не согласился.
Вождь Елу был не дурак. Статус Чжу Люйюнь был особенным. Раз уж он, пойдя напролом, навлек на себя гнев Срединной династии, он, естественно, хотел заполучить самую значимую принцессу.
Похоже, Чжу Люйюнь на этот раз сама навредила себе и ей действительно предстоит отправиться в степи.
Но Яоин все равно чувствовала беспокойство.
На следующий день Се Цин принес письмо от Ли Чжунцяня.
Яоин прочитала письмо брата, и у нее на душе стало немного спокойнее. В ту же ночь она написала ответ.
В последующие дни в столице все было тихо.
Чжэн Биюй знала, что Яоин ни за что не ступит на порог Восточного Дворца. Если ей нужно было что-то обсудить, она приглашала ее в Зал Линьдэ, держась при этом очень открыто и достойно.
Но даже при этом Се Цин все равно волновался. Он каждый день следовал за Яоин, не отходя от нее ни на шаг.
Он был крепким и высоким, и когда он где-нибудь вставал, то был неподвижен, как гора.
Служанка Чжэн Биюй деликатно намекнула: Супруга наследного принца — женщина из внутренних покоев, а Се Цин — посторонний мужчина. Ему следует держаться поодаль.
— Я охранник седьмой принцессы и не отойду от нее ни на шаг, — отрезал Се Цин.
Служанка так и ахнула от возмущения.
Чжэн Биюй ничего не сказала. Она знала о «слепой преданности» Се Цина. Стоило Ли Яоин отдать приказ, и он, не задавая вопросов, тут же его исполнит. Даже если Ли Яоин прикажет ему покончить с собой, он без колебаний перережет себе горло.
…
В мгновение ока настал день молебна в честь Дня рождения Будды.
Яоин ночевала во дворце и поднялась на ноги еще до рассвета, чтобы заняться приготовлениями.
Чжэн Биюй была в парадном облачении, с ярким макияжем и в полном наборе шпилек дяньчай[3]. Она стояла в тронном зале, отдавая приказы слугам. Увидев Яоин в венце из лотосов, серебристо-красной блузе и бирюзовой юбке жуцюнь, она с улыбкой сказала:
— Цин-нян, ваша красота затмевает города. Вам не нужны пышные наряды, чтобы затмить всех. Но сегодня все-таки молебен… не слишком ли просто вы одеты?
— К чему пышные наряды на буддийском молебне? — беззаботно ответила Яоин.
Чжэн Биюй покачала головой, позвала нескольких дворцовых служанок и силой усадила Яоин перед бронзовым зеркалом. Ей нанесли румяна, подвели брови, наклеили изумрудную хуадянь, нарисовали таньюнь[4] и подкрасили губы.
Яоин и без того была красавицей, но после этого убранства в ней стало меньше девичьей незрелости. Ее взгляд стал живым и невыразимо пленительным.
Служанки на мгновение затихли, ослепленные ее красотой.
Чжэн Биюй и сама невольно вздохнула. Неудивительно, что столичные повесы втайне называли седьмую принцессу первой красавицей.
Она очнулась, взяла бамбуковые ножнички, срезала полураскрывшийся пион и заколола его у виска Яоин. Затем она взяла буяо с четырьмя бабочками из золота и нефрита и тоже водрузила ей в прическу.
Знатные дамы одна за другой стали прибывать во дворец. Яоин отправилась их принимать.
Супруга канцлера схватила ее за руку и не отпускала:
— На Весенний пир ты не пришла! Через некоторое время я устраиваю чайный прием. «Мэндин Шихуа» из Цзяньнани, «Янсянь» из Чанчжоу — все лучшие чаи! Ты непременно должна прийти!
Яоин с улыбкой согласилась.
Они немного поболтали, когда ее нашла служанка:
— Знатная госпожа, прибыл настоятель монастыря Да-Цы-энь.
— А где Супруга наследного принца? — спросила Яоин.
— Ее Высочество сейчас беседует с Великой принцессой. Она просит вас, знатная госпожа, пройти первой. Она скоро присоединится.
Яоин обернулась и взглянула вглубь галереи.
Се Цин, стоявший на страже у ступеней, тут же понял ее безмолвный приказ. Он широким шагом подошел к ней и последовал за ней, не отставая ни на шаг.
…
Молебен еще не начался. Знатные дамы собрались в боковом зале, пили чай. Весь зал сверкал жемчугами и нефритами, напоминая пышный цветник.
Чжэн Биюй несколько раз оглянулась, но не нашла Ли Яоин.
— Где седьмая принцесса? — спросила она у служанки.
Служанка указала на север:
— Седьмая принцесса пошла туда.
Чжэн Биюй нахмурилась: «Почему седьмая принцесса вдруг ушла?»
…
Снаружи Зала Линьдэ, на ступенях, стоял Ли Сюаньчжэнь, заложив руки за спину. Его красивое лицо было залито бледным, золотистым солнечным светом.
Снизу донеслись раскаты грубого смеха. Вождь Елу, с косами, перекинутыми через плечи, одетый в халат-хупао[5] с узорчатой каймой, в окружении своей свиты вошел в передний зал Линьдэ.
Ли Сюаньчжэнь стоял на ветру, и его просторные одежды надулись, как парус. Он провожал взглядом спину вождя Елу, пока тот не скрылся за алыми дворцовыми вратами.
Цинь Фэй стоял у него за спиной. На его лице отражалась внутренняя борьба.
— Ваше Высочество… Седьмая принцесса… Седьмая принцесса ведь, в конце концов, ваша сестра.
«Пусть и не родная, но все же сестра по крови».
Ли Сюаньчжэнь плотно сжал губы.
— Ваш подчиненный не должен лезть не в свое дело, — тихо пробормотал Цинь Фэй, — но ваш подчиненный считает, что метод управляющего Вэя слишком уж мерзкий. Как можно так подставлять юную госпожу? По-моему…
Ли Сюаньчжэнь резко обернулся.
Цинь Фэй от страха чуть не подпрыгнул на месте. Он тут же проглотил все, что хотел сказать, и не смел больше издать ни звука.
Ли Сюаньчжэнь, повернувшись спиной к Залу Линьдэ, широкими шагами удалился.
…
В Зале Линьдэ, Яоин стояла под гранатовым деревом, усыпанным ярко-красными цветами. Она ждала и ждала, но так и не увидела настоятеля монастыря Да-Цы-энь.
— Настоятель еще не прибыл? — спросила она у служанки.
— Знатная госпожа, подождите еще немного, — опустив голову, ответила служанка. — Только что евнух А-цзянь сказал, что настоятель уже во внешнем зале.
Яоин подняла взгляд и внимательно оглядела служанку.
Та, опустив глаза, покорно стояла.
Яоин слегка нахмурилась.
Неладно!
Она развернулась и пошла прочь.
Дворцовые слуги растерянно переглянулись. Се Цин, не говоря ни слова, схватился за рукоять меча и быстрым шагом последовал за Яоин.
Служанка, что отвечала ей, ошеломленно застыла на месте. Лишь когда Яоин отошла, она опомнилась и, быстро подбежав, воскликнула:
— Знатная госпожа, настоятель уже идет, почему вы уходите?
Яоин не проронила ни звука.
Служанка все оглядывалась назад. Заметив в проходе, ведущем к переднему залу, дюжину приближающихся фигур, она просияла. Забыв о приличиях, она протянула руку, чтобы схватить Яоин:
— Знатная госпожа, смотрите, настоятель пришел!
Яоин не обратила на нее внимания и, не оборачиваясь, пошла прочь.
Служанка, решившись, пробежала вперед и преградила Яоин дорогу. С сияющей улыбкой на лице, она сказала:
— Знатная госпожа, смотрите, настоятель и вправду пришел!
Яоин холодно взглянула на служанку.
— Не верите — обернитесь и посмотрите сами, — спокойно сказала та.
Яоин не обернулась.
Се Цин шагнул вперед и, обнажив меч, рявкнул:
— Пошла прочь!
Служанка не ожидала, что он вот так, без предупреждения, выхватит меч. Она взвизгнула и, дрожа, отступила.
Этот намеренно пронзительный визг привлек внимание группы людей неподалеку. Десятки взглядов разом устремились в их сторону.
Яоин почувствовала за спиной чужие взгляды, колкие, как иглы. Она инстинктивно прикрыла лицо рукавом, быстро пересекла галерею и скользнула в центральный зал.
Навстречу ей шла высокая, прямая фигура. Яоин бежала так быстро, что не заметила его, и врезалась прямо в него.
Это был мужчина с широкой грудью. Он вытянул длинную руку, схватил Яоин за локоть и помог ей устоять на ногах.
Яоин вздрогнула. Подняв голову, она встретилась с ледяным взглядом.
Пара узких «глаз феникса» холодно смотрела на нее.
Яоин остолбенела. На одно мгновение все ее тело обмякло.
— Эта служанка… от старшего брата? Что старший брат задумал? — ее голос дрожал.
Ли Сюаньчжэнь разжал руку и отвел взгляд.
— Возвращайся в задние покои.
Руки Яоин, спрятанные в рукавах, сжались в кулаки. Сердце стучало как барабан, а под одеждой выступил холодный пот.
Ли Сюаньчжэнь отвернулся, освобождая ей дорогу. Его голос был холодным, как лед:
— Иди в задние покои. И не выходи.
Се Цин подскочил к ним и, настороженно заслонив Яоин, направил острие меча на Ли Сюаньчжэня.
На лице Ли Сюаньчжэня не дрогнул ни один мускул.
Снаружи, за узорчатым окном, послышались смех и разговоры. Группа людей приближалась.
— В задние покои, — Яоин легонько потянула Се Цина за рукав и твердо повторила.
Се Цин кивнул, вложил меч в ножны и, поддерживая Яоин, проводил ее в задние покои.
Едва их фигуры скрылись за колоннами галереи, как вождь Елу в приподнятом настроении вошел в передний зал и с любопытством произнес:
— Я только что видел, как двое ушли в том направлении…
Хотя та женщина и прикрыла лицо, одного взгляда на ее изящную и хрупкую фигурку было достаточно, чтобы понять — это красавица. Жаль, что она ушла так быстро, он не успел разглядеть ее лица.
Вэй Мин, сопровождавший вождя Елу, услышав это, в душе презрительно усмехнулся его бесстыдству, но с улыбкой на лице сказал:
— Сегодняшний молебен проводит седьмая принцесса. Та, кого вы видели, кажется, и была седьмая принцесса.
Вождь Елу тут же оживился. Он слышал о седьмой принцессе. Говорили, что это несравненная, нежная красавица. К несчастью, седьмая принцесса никогда не посещала дворцовые пиры или игры в поло, так что у него все не было случая ее увидеть.
Вэй Мин холодно усмехнулся про себя. Он быстро обежал взглядом зал в поисках Ли Яоин и увидел того, кто не должен был здесь находиться — Ли Сюаньчжэня. Лицо его тут же потемнело.
Чтобы заставить алчного вождя Елу добровольно отказаться от Чжу Люйюнь, одних портретов было мало. Нужно было, чтобы он своими глазами увидел седьмую принцессу, — только так можно было его сразить. Седьмая принцесса вела уединенный образ жизни. Он так хитро все устроил, с таким трудом нашел эту возможность, чтобы вождь Елу смог хоть мельком увидеть ее ослепительную красоту, а Наследный принц взял и все испортил!
…
Весь оставшийся молебен Яоин пряталась в задних покоях и так и не появилась.
Вождь Елу не увидел Яоин.
Все его многодневные, кропотливые труды пошли прахом. Вэй Мин был в ярости.
Седьмая принцесса насторожилась. Их план провалился.
Неожиданно, три дня спустя, события приняли совершенно неожиданный оборот.
Вождь Елу преподнес почтительное прошение о браке, прося в жены седьмую принцессу.
Вэй Мин не верил своим ушам:
— Вождь Елу ведь так и не увидел седьмую принцессу. С чего бы ему отказываться от принцессы Фукан?
У подчиненного тоже был растерянный вид:
— Ваш подчиненный не знает. Вождь не только согласился на замену, он еще и сказал, что, если Его Величество одобрит брак, он готов стать авангардом армии Вэй и помочь отвоевать Лянчжоу! Вэй Мин остолбенел.
[1] Прим. пер.: 丹墀 (Dānchí) — «Даньчи», красные ступени или площадка перед тронным залом
[2] Прим. пер.: 昙花 (tánhuā) — «таньхуа», эпитафиллум, «королева ночи», цветок, распускающийся ночью
[3] Прим. пер.: 钿钗 (diànchāi) — «дяньчай», общее название для драгоценных шпилек и украшений для волос.
[4] Прим. пер.: 檀晕 (tányūn) — «таньюнь», особый вид макияжа, обычно точки или румяна на щеках у ямочек
[5] Прим. пер.: 胡袍 (húpáo) — «хупао», «варварский» халат, одежда кочевых народов
Добавить комментарий