Вдовствующая Императрица Ся была потрясена. От того «лекаря» осталось лишь жалкое подобие человека. Под рваной тюремной робой виднелось гниющее мясо, сквозь которое проступали кости — следы жесточайших пыток. Кровь беспрестанно текла из его ран, капая на сияющий нефритовый пол Дворца Цяньмин. Постепенно под ним собралась лужа, испускавшая зловоние, которое не могли перебить даже самые сильные благовония.
Вдовствующая Императрица поспешно прикрыла нос платком и искоса взглянула на Принцессу Анькан:
— Этот лекарь всего лишь сказал правду, а твой сын получил по заслугам. Как у тебя только сердца хватило, Принцесса, подвергнуть его таким пыткам и довести до такого состояния! — Она повернулась к Чжао Яню. — Ваше Величество! Принцесса Анькан, конечно, Ваша тётя, но Вы не можете позволять ей так мстить, убивая верных людей!
Но, взглянув на него, она увидела, что Чжао Янь бледен как смерть и сидит с совершенно отсутствующим видом. Сердце Вдовствующей Императрицы пропустило удар. Её охватило очень дурное предчувствие.
В этот момент Принцесса Анькан медленно начала говорить:
— Осмелюсь спросить Вдовствующую Императрицу: в тот день, на допросе, Вы лично засвидетельствовали, что этот лекарь и покойный Глава Палаты Цинь Фэн вместе лечили покойного Императора. И что они почти каждый день вместе с Вами дежурили в его покоях. И лишь поэтому смогли застать нас с мужем в тот момент, когда мы «вынуждали» Императора издать указ о помиловании нашего сына. Всё это было правдой, не так ли?
Взгляд Вдовствующей Императрицы в панике метнулся от Принцессы к Чжао Яню. Но тот даже не думал вмешиваться. Она не понимала, к чему клонит Принцесса Анькан, и лишь холодно хмыкнула:
— Хм.
На лице Принцессы Анькан появилась насмешливая улыбка. Она ледяным тоном приказала стоявшему на коленях лекарю:
— А теперь повтори Вдовствующей Императрице всё то, что ты только что рассказал Государю.
Лекарь, стоявший на коленях, дрожал всем телом. Казалось, он в любой миг может упасть от потери крови. Но он всё же прохрипел:
— Этот подданный… этот подданный заслуживает смерти! В те годы я был лишь обычным лекарем. Глава Палаты Цинь оказал мне честь, позволив ассистировать ему при лечении покойного Императора. Позже… позже я обнаружил, что с тем рецептом было что-то не так. Но этот подданный… я не посмел сказать! Я боялся, что стоит мне произнести хоть слово, и я не только поплачусь жизнью, но и навлеку беду на всю свою семью…
— Стоять! — Вдовствующая Императрица наконец поняла, что происходит что-то страшное. — Ты что такое говоришь?! С каким ещё рецептом проблемы?! А ну, говори ясно!
Лекарь с трудом поднял голову, взглянул на Вдовствующую Императрицу и тут же снова упал ниц:
— В те годы этот подданный случайно увидел, как Вдовствующая Императрица лично переписала рецепт и отдала его Главе Палаты Цинь приказав готовить лекарство для покойного Императора по нему. А после этого она сама следила за отваром и лично поила Императора. Я видел, что состояние Императора не только не улучшается, но становится всё хуже, и подумал, что лекарство не подходит. Я умолял Главу Палаты Цинь сменить рецепт, но он каждый раз отказывал мне. А потом… — в его глазах отразился ужас, он собрался с силами, чтобы выговорить: — Потом я ещё раз внимательно изучил тот рецепт и обнаружил, что два компонента в нём — аконит и пинеллия при совместном применении нейтрализуют друг друга и становятся ядом. Если принимать такое долго… это ничем не отличается от отравы!
Последние слова он буквально вы хрипел на остатках дыхания и, упав ниц, зарыдал.
В зале наступила пугающая тишина. Ни Принцесса Анькан, ни Чжао Янь не спешили её нарушать. У Вдовствующей Императрицы всё поплыло перед глазами. Лишь спустя долгое время она пришла в себя. Она вскочила на ноги и, указывая на лекаря, пронзительно закричала:
— Ты врёшь! Кто подослал тебя, чтобы оклеветать Меня? Она?! Это она тебя подослала?!
Она яростно указала на Принцессу Анькан, которая с холодной усмешкой наблюдала за этой сценой. Вдовствующая Императрица подбежала к лекарю и со всей силы пнула его:
— Даже если ты говоришь правду! Ты в те годы был всего лишь жалким лекаришкой! Откуда у тебя доступ к таким высочайшим секретам?! Даже если бы мы с Цинь Фэном что-то и задумали, как бы ты мог об этом узнать?!
— А вот тут Вы ошибаетесь, Вдовствующая Императрица! — холодно прервала её Принцесса Анькан. Она тоже встала, подошла к ней вплотную и посмотрела ей в глаза: — Вы же сами во всеуслышание заявили, что этот лекарь — доверенное лицо Главы Палаты Цинь. Что он вместе с ним лечил покойного Императора и «почти каждый день дежурил у его постели». Как же так? Почему теперь он вдруг стал «жалким лекаришкой»? Как по мне, Вдовствующая Императрица… Вы просто боитесь, что Вас поймали с поличным!
Последние слова она произнесла твёрдо и громко, и они, казалось, заставили содрогнуться весь дворец.
Вдовствующая Императрица оцепенела от её слов. На её лице отразился неподдельный ужас. Она повернулась к Чжао Яню:
— Это всё… это всё было спланировано?! — Она резко повернулась к Принцессе Анькан и отчаянно закричала: — Это она! Она всё подстроила, чтобы уничтожить свою Матушку-Императрицу¹! Янь-эр! Ты должен заступиться за свою мать! Клянусь Небесами, я бы никогда… никогда не подняла руку на твоего Отца-Императора!
Чжао Янь тяжело вздохнул. На его лице отразилась невыносимая мука. Он медленно взял со стола ту самую «тигровую бумагу» и дрожащим голосом произнёс:
— Этот сын тоже не хотел верить. Но этот рецепт… он написан лично Вами, Матушка-Императрица! И теперь, когда есть и свидетель, и улика… даже если бы этот сын и хотел Вас защитить, я не знаю, как это сделать!
Вдовствующая Императрица Ся неверяще уставилась на этот листок. Она наконец вспомнила: это был тот рецепт, который покойный Император уговорил её переписать своей рукой. Она тогда была уверена, что Глава Палаты Цинь — её человек, как она могла подумать, что с рецептом что-то не так? И уж тем более она не могла предположить, что человек, с которым она столько лет делила ложе, окажется способен на такой жестокий шаг, чтобы уничтожить её!
Она почувствовала, что голова раскалывается от боли. Отшатнувшись на несколько шагов, она безвольно рухнула на пол. В помутневшем сознании билась лишь одна мысль: «Брат! Мне нужен брат!»
— Янь-эр! — Чжао Янь никогда не видел мать в таком отчаянии. В его глазах на миг мелькнула жалость, но тут же исчезла. Он бросился к ней, помогая ей подняться, на его лице была гримаса боли: — Господин Канцлер сегодня как раз уехал по делам за город. Боюсь, он не успеет вернуться раньше, чем через день. Матушка, может быть, у Вас были какие-то причины? Если так, просто скажите этому сыну!
— Ваше Величество! — холодный голос Принцессы Анькан прервал эту сцену. — Вдовствующая Императрица Ся вступила в сговор с Цинь Фэном и, воспользовавшись болезнью моего Императорского Брата, умышленно отравила его, что привело к его смерти. Её сердце ужасно, её преступление заслуживает казни! И пусть Вдовствующая Императрица — Ваша мать, но тот, кого она убила, — Ваш отец! И более того — Сын Неба! Если Ваше Величество и сейчас попытается проявить снисхождение и покрыть её, Я первой этого не допущу.
Тело Чжао Яня застыло. Рука, которой он поддерживал мать, задрожала. С выражением муки и боли он медленно опустил голову, молчаливо соглашаясь с её словами.
Вдовствующая Императрица медленно подняла голову. Сквозь пелену слёз она увидела, как эти двое разыгрывают спектакль… И в этот миг она всё поняла.
Её охватил ледяной ужас. Её ногти глубоко вонзились в плоть Чжао Яня.
— Это всё ты, — еле слышно прошептала она. — Ты всё это подстроил, да?!
«Это он намеренно спровоцировал Чжоу Цзиханя обвинить Ся Миньюаня. Он намеренно дал ей повод вспомнить о делах минувших дней. Он подставил пешку, которую не жалко принести в жертву, чтобы довести Принцессу Анькан до отчаяния, после казни её сына. А Принцесса, потерявшая всё и исполненная ненависти, конечно же, ухватится за любую улику, способную уничтожить её. Единственный, кто знал правду, Цинь Фэн, давно мёртв. А этот лекарь, в чьём свидетельстве она сама же и поручилась, стал главным свидетелем. Какой хитроумный план, звено за звеном. Фактически, он заставил её собственными руками загнать себя в смертельную ловушку».
Вдовствующая Императрица Ся посмотрела на этого сына, которого всегда считала слабым и послушным, и вдруг ощутила небывалый страх. Она широко распахнула глаза и начала пятиться, но Чжао Янь вдруг шагнул к ней и крепко её обнял. Для посторонних взглядов его лицо было залито слезами боли и отчаяния. Но только Вдовствующая Императрица слышала, как он тихо прошептал ей на ухо:
— Простите, Матушка-Императрица!
Из горла Вдовствующей Императрицы Ся вырвался мучительный вой. Она никак не могла поверить, что в конце концов её загнали в эту ловушку её собственный муж и её родной сын. Она истерически рыдала, но наконец глубоко вдохнула и, подавив слёзы, отчеканила, глядя на Чжао Яня:
— Ты достоин быть сыном его и моим. Достаточно жестокий, достаточно хладнокровный. Ты и вправду стал идеальным Императором!
«Даже в этот последний миг, — подумала она, — он заботится о своей репутации «доброго и мягкого» правителя. Он не хочет навлечь на себя позор «матереубийцы». Именно поэтому он втянул во всё это Принцессу Анькан! Он не постеснялся пожертвовать её любимым сыном, чтобы добиться своего!»
Чжао Янь едва слышно вздохнул:
— Но ведь этому Вы же меня и учили. Это — Моя империя. И Я не позволю никому к ней прикасаться.
Затем он поднял голову и громко отдал приказ:
— Вдовствующая Императрица вступила в сговор с бывшим Главой Лекарской Палаты с целью убийства покойного Императора! Немедленно лишить её титула Вдовствующей Императрицы и заключить в «Холодный Дворец» до особого распоряжения!
В глазах Вдовствующей Императрицы отразилось отчаяние. Она ни за что не отправится в «Холодный Дворец»! Она — из клана Ся! Даже если умирать — она умрёт с титулом Императрицы! Она вытащила из волос золотую шпильку и уже собралась вонзить её себе в горло, но Чжао Янь резким движением выбил шпильку у неё из рук. Он «в слезах» крепко обнял её, но при этом прошептал ей на ухо: — Матушка-Императрица, Вам пока нельзя умирать. Если Вы умрёте сейчас, спектакль не сможет продолжаться!
Добавить комментарий