Мяо Цзин позвонила Бо-цзы и велела ему прийти посидеть с Чэнь И. Он лежал в отдельной палате. В целях безопасности ему требовался особый уход, его нельзя было оставлять одного.
С тех пор как Чэнь И перевели из реанимации в обычную палату, Мяо Цзин неотлучно за ним ухаживала. Теперь ее сменял Бо-цзы. Она дала ему несколько указаний, а потом решительно схватила сумку и ушла. Она даже взглядом не удостоила Чэнь И.
Переспала и тут же свалила?
Чэнь И лениво развалился на кровати. Больничная рубашка была небрежно застегнута на одну пуговицу. Бо-цзы покосился на него, потом еще раз. И вдруг напрягся: — Братец И, тут… был киллер?
— Какой, к черту, киллер!
Тот самый, окровавленный, нож валялся у кровати. На его теле в нескольких местах запеклась кровь. Волосы торчком, одежда в беспорядке. Вид у него был довольно жалкий. Но, при этом, в глубине его взгляда сквозила какая-то… сытая и ленивая нега.
— Тогда откуда раны? — Бо-цзы, которого Чжоу Канъань в последние дни затаскал по допросам, уже страдал легкой паранойей.
— Да так, — отмахнулся Чэнь И. — Яблоко резал, порезался. Найди пару пластырей, и хватит.
Но надкушенное яблоко на тумбочке лежало совершенно целым. Ни единого следа от зубов. Бо-цзы хотел было возразить, но Чэнь И закатил глаза, велел ему заткнуться и уселся в угол листать телефон.
У Чэнь И не было ни сил, ни желания думать о ранах, о сгоревшей бильярдной, о «мести», которую предположил Чжоу Канъань. Он никак не мог раскусить Мяо Цзин. Мяо Цзин никогда не знала о его делах, он ни словом не обмолвился. Но она достала эту запись, догадалась про Чжай Фэнмао… Все эти ее ходы… Какого черта она, блядь, задумала?
Мяо Цзин вышла из больницы. Она долго стояла на улице под деревом, о чем-то думая. В конце концов, она поехала в полицейский участок к Чжоу Канъаню.
Держалась она очень вежливо и дружелюбно. Крепко сжав губы, она поздоровалась: «Офицер Чжоу». И не успев закончить с любезностями, она прямо там, в переговорной, включила ту самую запись.
«Явно не с добром пришла».
— Офицер Чжоу, я помню, вы мне раньше несколько раз помогали. Когда я не могла связаться с Чэнь И, я пришла к вам заявить о пропаже. Я до сих пор помню ваш ответ. Вы сказали, что провели проверку, и успокоили меня, сказав, что все в порядке, ничего не случилось. Но, судя по этой записи, очевидно, что вы мне тогда солгали. И многое от меня скрыли.
Ее красивое лицо было серьезным. Голос — спокойным и холодным, но в нем едва сдерживалась острая, обвиняющая нота.
Такое прямое начало разговора застало Чжоу Канъаня врасплох. Он еще не успел придумать объяснение. Его лицо сменило выражение с доброжелательного на удивленное, а затем на неловкое. Он не мог понять, к чему она клонит. Он потер руки: — Мяо Цзин… это дело…
История была длинной и весьма щекотливой с точки зрения следствия. Да, у каждого были свои причины. Но эта молодая девушка… когда он видел ее в больнице, она была такой вежливой, такой бледной и жалкой… Как у нее хватило ума включить запись? Она явно была не так проста.
— Эта твоя запись…
— Я просто беспокоюсь о Чэнь И. Он ничего мне не говорит. Никогда не позволял мне знать.
Мяо Цзин не думала о сложностях. Дело о пожаре еще не было раскрыто, но она и не собиралась лезть глубже. Она помолчала и вдруг поклонилась Чжоу Канъаню: — Во-первых, я хочу поблагодарить вас за заботу обо мне в прошлом. И за то, что столько лет присматривали за моим братом.
— Что ты, что ты. Не стоит…
По правде говоря, Чжоу Канъань был единственным, кто понимал отношения этих двоих. Раньше Чэнь И больше всего боялся втянуть Мяо Цзин. Когда она поступила в университет, Чэнь И не удержался и несколько раз хвастался этим перед Чжоу Канъанем.
Мяо Цзин не стала ходить вокруг да около. Подумав, она осторожно начала: — Офицер Чжоу, у меня есть несколько вопросов. Можно вас спросить? Если это секретная информация, просто ответьте «да» или «нет».
— Спрашивай, конечно.
— Чэнь И не является государственным служащим. Он не полицейский. У него нет никакой официальной должности, верно, офицер Чжоу?
— Верно.
— Могут ли его… за все его действия до сегодняшнего дня… задержать, арестовать, привлечь к ответственности? Ограничить его свободу?
— Конечно, нет. — Чжоу Канъань ответил твердо. — Мы, наоборот, должны его благодарить.
По сути, та бильярдная Чэнь И и была его «вознаграждением» за работу осведомителя. Он зарабатывал на ставках, и пока он не перегибал палку, Чжоу Канъань закрывал на это глаза.
— Тогда… то, что вы обсуждали… про Юньнань. Чэнь И еще нужен там? Или, может, в будущем ему придется выступать в суде свидетелем?
— Теоретически — нет, — Чжоу Канъань задумался. — Это уже наша работа…
Мяо Цзин задала последний вопрос: — Он может спокойно жить той жизнью, которой хочет? Делать все, что захочет? Он может уехать из Тэнчэна?
Чжоу Канъань опешил: — Ну… конечно, может.
— А вы будете гарантировать его безопасность? — ее голос стал тихим и мрачным. Она протянула ему телефон с записью. — Нет таких секретов, которые не становятся явными. Пока дело не закрыто, он в опасности. Если ему действительно решат отомстить… Офицер Чжоу, можете ли вы, в счет всех тех опасных вещей, что он сделал раньше, предоставить ему защиту? Можно поставить в больнице больше камер? Перевести его в палату побезопаснее? Дать ему что-то для самообороны? Я хочу, чтобы он был в безопасности. В полной безопасности. Чтобы он жил нормально, без опаски.
— Мы все еще расследуем поджог. В этот период мы, разумеется, будем пристально следить за ним, будь спокойна. Мы отправим людей в больницу, они будут дежурить круглосуточно, чтобы обеспечить его безопасность…
Чжоу Канъань долго успокаивал ее на этот счет. Если поджог бильярдной — это действительно дело рук людей Чжай Фэнмао, они тоже надеялись потянуть за эту ниточку, найти улики и поймать эту «ускользнувшую рыбу», чтобы окончательно закрыть дело.
Мяо Цзин получила утвердительный ответ и с облегчением выдохнула. Она вышла из полицейского участка.
За это короткое время Мяо Цзин о многом передумала. О тихой жизни в Тэнчэне. О писке приборов в реанимации. Она достала телефон, просмотрела какие-то новости. В конце концов, она позвонила Цэнь Е. Они проговорили больше получаса.
Компания, в которой она работала раньше, была известной транснациональной корпорацией с отличной репутацией. Мяо Цзин хотела попросить Цэнь Е помочь ей с рекомендацией, найти ей новую работу в их сфере. Цэнь Е счел ее поступок верхом безрассудства.
— Так быстро, да еще и в конце года… Мы не успеем провести все по процедурам.
Голос Мяо Цзин был мягким, она говорила очень смиренно: — Я здесь уже подала заявление. И связалась с несколькими хедхантерами. Но у вас… у вас есть вес в руководстве, у вас широкие связи, вы в курсе всего. Помогите мне в последний раз.
— О? — Цэнь Е на том конце провода нахмурился. — К чему такая спешка? Почему ты вдруг приняла такое решение?
Она прикусила губу. Голос ее стал тяжелым: — Есть… очень важная причина. Если не получится, ничего страшного. Я придумаю что-нибудь еще.
— У меня завтра плановая встреча со штаб-квартирой. Могу в частном порядке поспрашивать у знакомых. Но даже если вакансия и найдется, «база» вряд ли будет хорошей. Если тебе так срочно… Можешь готовиться. Возвращайся в компанию. Отдел кадров восстановит тебя.
— Я вам так благодарна! — она без конца благодарила его. Цэнь Е хотел было поболтать еще, но она неожиданно повесила трубку. Он опешил, потом усмехнулся и беспомощно пожал плечами.
В больнице от Чэнь И ни на шаг не отходил Бо-цзы. Мяо Цзин по-прежнему каждый день приходила, но уже не оставалась в палате, чтобы ухаживать за ним. Обычно она сидела на скамейке в коридоре, уткнувшись в ноутбук с серьезным видом. Похоже, работа. Иногда было слышно, как она сдержанным, мелодичным голосом говорит по телефону, обсуждая какие-то непонятные профессиональные термины.
Бо-цзы и Чэнь И резались в «Доудичжу»[1] в палате. Услышав голоса в коридоре, Бо-цзы прислушался и кинул взгляд на Чэнь И.
— На английском шпарит. Похоже, болтает о чем-то интересном, даже смеется. О чем это она? Ни хрена не понятно.
— Откуда я знаю. — Чэнь И, чье лицо и шея были заклеены пластырями, скорчил недовольную мину. — Пойди скажи ей, пусть возвращается в офис. Нечего в больнице торчать, мешает мне отдыхать.
— Понял, брат.
Мяо Цзин и вправду ушла из больницы. Она поехала в компанию, чтобы завершить отложенные дела с увольнением, а затем вернулась в общежитие собирать вещи. Лу Чжэнсы пришел помочь. Мяо Цзин заодно передала ему все свои рабочие дела.
Пожар, кома Чэнь И, увольнение и отъезд Мяо Цзин… Лу Чжэнсы искренне сожалел. За какие-то полгода все так обернулось. Слишком внезапно, слишком быстро и слишком… странно. Он был ошеломлен и не знал, как на это реагировать.
— Это небольшой подарок, надеюсь, ты не против. И спасибо тебе большое за твою заботу и помощь. — Мяо Цзин не забыла отдать ему наушники из ящика стола. Она протянула ему стопку документов. — Это все файлы по проекту. Ты и так в курсе, так что принять дела будет несложно.
— Как братец И в больнице эти дни? Инженер Мяо… если честно, тебе совсем не обязательно было увольняться…
— Ему намного лучше. — Она выдавила улыбку. — Сейчас уволиться — самое время. Как только разберусь тут с делами, я уеду из Тэнчэна. Я уже договариваюсь о новом месте.
— А? Уезжаешь? Куда?
— Наверное, за границу. По работе, от компании. Конкретная должность пока не определена. — Мяо Цзин слабо улыбнулась. — Так что правда, не церемонься. Кто знает, когда мы еще увидимся.
Лу Чжэнсы был в полном шоке.
Мяо Цзин собрала вещи и на время вернулась домой. Несколько дней она была очень занята и целую неделю не появлялась в больнице. Чэнь И, с тех пор как очнулся, медленно восстанавливался. Он уже мог вставать с постели и ходить, только проходил церебральную реабилитацию. По сути, его уже можно было выписывать, но Чжоу Канъань «придавил» его, не давая уйти. И он откровенно кис в палате от скуки.
Раньше Мяо Цзин всегда сопровождала его на осмотры, перевязки и реабилитацию. Он слышал, что и в реанимации, пока он был в коме, она не отходила от него ни на шаг. А теперь — ни единой тени. Чэнь И целыми днями играл с Бо-цзы в гляделки, и на душе было как-то не по себе. Он смотрел в зеркало на пластыри на своем лице и чувствовал какую-то растерянность.
Бо-цзы каждый день звонила Мяо Цзин — узнать, как там Чэнь И. Чэнь И, хмурясь, сидел на кровати и слушал. Слушал, как Бо-цзы весело с ней болтает, как они смеются, и его лицо становилось все более мрачным и недобрым.
Когда разговор закончился, он, зажав сигарету в зубах, холодно протянул: — А ты, я смотрю, женатый человек. Столько треплешься с другой бабой, жена не против?
Бо-цзы: … «Брат, да мы ж о тебе и говорили».
Чэнь И холодно фыркнул.
Бо-цзы потер нос и сунул телефон обратно в карман: — Мяо Цзин сказала, что ей нужно уехать из Тэнчэна на несколько дней, по делам. Боится, что тебе будет одиноко, просила меня побыть с тобой. Я сказал, что в палате и так весело, каждый день приходят Даймао, А-Юн и Виви, можно стол для маджонга собрать. Она посмеялась, сказала, что купит тебе стол, поставим в палате.
Чэнь И уцепился за главное: — Какие у нее могут быть дела?
— А, да. Сказала, что нашла новую работу, ей надо съездить, встретиться с боссом, «засветиться». — Бо-цзы вздохнул. — Братец И, Мяо Цзин что, опять уезжает? Она же только вернулась. Полгода, да? И снова уезжает.
Лицо Чэнь И тут же потемнело. Он стряхнул пепел, долго выдохнул. Его глубокие глаза были прикрыты веками. Голос звучал совершенно безразлично: — Она и так сюда в отпуск приехала. С чего бы ей надолго в Тэнчэне оставаться.
Вернулась, чтобы долг отдать. Устроила скандал, вымотала ему все нервы. Дала ему двести тысяч, пару раз пырнула ножом, а потом сама же с ним переспала. Прояснила все насчет тех шести лет… и, судя по ее реакции, ей было плевать. А теперь, похоже, собирается «стряхнуть пыль с крыльев» и улететь.
Чэнь И от злости заскрипел зубами. Внутри все скрутило от какой-то кислой обиды. Катись, катись. Пусть катится, кто ей, блядь, мешает жить? Но… «пусть катится» … У него свело горло, к желудку подкатила тошнота. Какого хрена она вообще возвращалась? Жила бы себе и жила. Он, блядь, что, просил у нее эти двести тысяч?
Мяо Цзин еще раз обращалась за помощью к Чжоу Канъаню. Выслушав ее объяснения, он был… ошеломлен. Он долго стоял в ступоре, а потом растерянно кивнул.
Сразу после этого Мяо Цзин уехала из Тэнчэна по делам. Через Цэнь Е она перевелась в новую компанию, встретилась с руководителем проекта и успешно договорилась о переходе.
Закончив дела, она тут же вернулась в Тэнчэн. И поехала прямо в больницу к Чэнь И.
Они не виделись несколько дней. Он выглядел… более подавленным. Он увидел, как она, «с дороги», появилась в дверях палаты, одетая в идеально скроенный деловой костюм.
Его мрачный, горящий взгляд на миг вспыхнул. Он тут же отвернулся к окну, напуская на себя безразличный вид, и, опустив голову, закурил.
Мяо Цзин заметила у двери в палату камеру наблюдения. Она мягким голосом спросила, как он себя чувствовал эти дни. Ее забота была показной, преувеличенно нежной. Чэнь И, куря, равнодушно молчал. Она, казалось, не обратила на это внимания и продолжила говорить сама с собой — чтобы он поменьше курил, он и так наглотался дыма при пожаре, это вредно.
Увидев, что Чэнь И опустил голову и в упор ее игнорирует, Мяо Цзин замолчала. Она села на стул и начала чистить для него яблоко.
Подняв глаза, она заметила его руку. Бинты уже сняли. На руке было несколько ожогов, они медленно покрывались коркой. Ярко-красные, они бросались в глаза. Врач говорил, что от них останутся шрамы.
— Если шрамы не сойдут, сделай татуировку, — тихо сказала она. — Будет так же круто и красиво.
— Да что это такое, — Чэнь И презрительно скривился. — Даже если я, весь буду в шрамах, я все равно буду красавчиком.
Она мягко улыбнулась, ее глаза наполнились нежностью: «Да. Ты самый красивый на всем свете».
Это было сказано так мягко и так… двусмысленно. Чэнь И бросил на нее странный взгляд. Он повертел в руке зажигалку, стуча ей по подоконнику, и как бы невзначай спросил: «Только вернулась?»
«Угу». Кожура яблока спиралью падала из-под ножа. Это был тот самый серебряный нож. Голос Мяо Цзин был на удивление легким: — Я уже решила, через несколько дней я уезжаю из Тэнчэна. Я уволилась с работы. И порвала с Лу Чжэнсы. Пока поживу дома, отправлю багаж, приберусь в квартире, а то там бардак.
— Как знаешь. — Он опустил глаза, безразлично спрашивая: — Вернешься в старую компанию?
— Вроде того. Но должность немного другая. Цэнь Е помог мне… рекомендовал в филиал… они занимаются легковыми автомобилями на новой энергии. Это новый рынок, пока непонятно, что будет… вначале, наверное, будет немного трудно.
Она довольно подробно рассказала о новой работе. Чэнь И остался бесстрастным. Он кивнул: — Отлично.
Расследование Чжоу Канъаня не продвигалось. Пограничники так и не засекли никакой активности Чжай Фэнмао. Может, пожар и правда был случайностью. А может — хорошо спланированной акцией.
Неважно. Чэнь И решил выписываться после полного обследования. В эти последние дни он наслаждался тщательной заботой Мяо Цзин. Они ладили на удивление хорошо, с полным взаимопониманием. Мяо Цзин была невероятно нежной и заботливой. Он был полностью на ее попечении. Он никогда не видел ее такой идеальной, такой детальной и терпеливой.
В палате стояла раскладушка для сопровождающих. Одно одеяло. Хоть в палате и не было холодно, ее хрупкое, тощее тело просто тонуло в этой раскладушке…
И в полночь Мяо Цзин тихонько подходила к его кровати и забиралась к нему под одеяло.
Чэнь И резко открывал свои горящие глаза, ощущая, как ее прохладная, мягкая кожа прижимается к его телу.
Лунный свет, холодный и одинокий, освещал стерильную палату, пахнущую дезинфекцией. Только беспорядочные, сбивчивые звуки нарушали тишину…
Она обвивала его, как змея, стараясь при этом осторожно избегать его ран. Ее гибкое тело вырисовывало соблазнительные изгибы.
День выписки Чэнь И из больницы точно совпал с днем, когда Мяо Цзин уезжала из Тэнчэна.
Его настроение было явно не в порядке, но он сдерживался и не срывался. Лицо у него было мрачным, он хотел что-то сказать, но молчал. В конце концов, он так ничего и не сказал. Он упомянул, что Мяо Цзин стоит забрать ту банковскую карту. Карта так и валялась в ящике стола дома. Но Мяо Цзин уклонилась от ответа. Она поклялась вернуть ему эти деньги и ни за что не взяла бы их назад.
В последний день Бо-цзы был в палате с Чэнь И. Мяо Цзин позвонила Бо-цзы. Сказала, что не придет сегодня в больницу. Попросила Бо-цзы остаться и помочь Чэнь И выписаться завтра. Мяо Цзин мягко попрощалась с Бо-цзы, напомнила о множестве вещей. В конце она сказала ему «прощай», пожелав счастья и удачи.
Разговор был очень странным. И долгим. Таким долгим, что Чэнь И начал терять терпение. Звонок завершился. Бо-цзы почесал в затылке, явно не в силах переварить информацию. Он повернулся к Чэнь И:
— Мяо Цзин сказала, что у нее поезд в час ночи. Скоро поедет прямо на вокзал. Ключи от квартиры она оставила внизу в почтовом ящике. Просила тебя предупредить.
Чэнь И застыл. Он глухо хмыкнул. Его глаза были опущены, взгляд — темный и опустошенный.
Зная, что она уезжает, он все эти дни в больнице был как в тумане, измученный. Он боялся шевельнуться, боялся действовать. А как ему было действовать? Он привык быть бродягой, одиночкой. Ни образования, ни положения. Просто конченый человек. Что он мог сказать? Что сделать? И что потом? Что, блядь, потом?
— Чего это она вдруг за границу? Я даже не слышал. Ехать на самолете тридцать с лишним часов… Братец И, Колумбия — это же в Америке? Чего это в Америку надо лететь через Францию? — Бо-цзы тоже был в растерянности, всё еще переваривая последнюю фразу Мяо Цзин. — Вот что значит образование… За границу — как за хлебом выйти. Взяла и уехала.
— Какие тридцать с лишним часов? Какая за граница?
— Мяо Цзин. Она мне сказала, что уезжает работать за границу.
— Работать за границу? В какую страну? — его густые брови резко сошлись. Он вдруг осознал. Поезд в час ночи… Куда это она так спешит? — Его голос был полон изумления: — Кто сказал? Она сказала, что уезжает за границу?
— Ну да.
В голове начался хаос. Чэнь И резко изменился в лице. Он в панике схватил телефон, начал звонить Мяо Цзин. Гудки шли, но никто не отвечал. Он набирал снова и снова. Его брови сошлись, лицо окаменело, от него веяло ледяным холодом. Наконец, Чэнь И закурил. Он не выдержал, поднялся и начал переодеваться. Он собрался выйти из больницы и проверить сам.
Он сделал шаг из палаты, и телефон вибрировал — Мяо Цзин сама ему позвонила.
В трубке послышался торопливый, изумленный мужской голос: — Ты куда?
— Я только что выходила, не слышала твой звонок. Сейчас в такси. — Она говорила коротко. — Уже подъезжаю к вокзалу. Давай потом, ложись отдыхай.
— Мяо Цзин! — Он резко оборвал ее. — Куда ты едешь работать? За границу?
— Да, за границу, командировка. В Колумбию.
— В Колумбию? Какую, блядь, Колумбию?
Название казалось знакомым, но в голове у Чэнь И не было никакого понимания.
— Южная Америка, — Мяо Цзин была одета слишком легко и не могла выносить ночной холод. Она вытащила чемодан из такси и пошла к вокзалу. — У меня международный рейс в восемь утра. Сначала в Париж на пересадку, а потом в Боготу, столицу Колумбии.
Чэнь И завис на две секунды. А потом его голос взорвался в трубке, оглушая, заставляя звенеть в ушах: — КОЛУМБИЯ!!! Мяо Цзин, ты одна прешься в Южную Америку?! Ты, блядь, совсем сбрендила?!
Колумбия! Как он мог не знать? Любой, кто был в Золотом треугольнике, знал три главных нарко-региона мира. Знал, насколько там бесчинствует преступность. Знал, какой там творится беспредел! Разве туда можно ехать?!
Мяо Цзин плотнее запахнула кофту. Ее голос в трубке звучал пусто и спокойно: — Я еду работать.
— МЯО ЦЗИН!!!
— Это просто командировка. Там больше платят. В Боготе недавно открыли филиал, проекту нужна помощь из Китая. Как раз в конце года кто-то возвращается, а я займу его место. Буду координатором проекта.
«Спасибо Цэнь Е за помощь. Все случилось так внезапно, а все заграничные вакансии были в таких отдаленных местах… Мяо Цзин выбрала самое дальнее».
— Мяо Цзин! В Китае места мало?! Тебе не хватает городов? — Чэнь И орал. Он понимал, что злится, но не мог сдержать эту ярость. — Тебя что, блядь, осел лягнул?! О чем ты думала, когда решила упереться так далеко?
— Не хочу оставаться в Китае, — она прижала кулак ко рту, подышала на него. — Чэнь И, мне уже все равно, где жить.
— Ты ведь всегда говорил мне «катиться»? Я вернулась, а ты все равно хочешь, чтобы я ушла… Значит, я должна уйти. Далеко-далеко от тебя. Чтобы не вернуться в этой жизни. Чтобы никогда больше не появляться перед тобой. Знаешь, Китай… земля у нас под ногами… Если пройти сквозь центр земли, попадешь прямо в Южную Америку. Мы будем стоять на одной линии, на одном диаметре. Но нас будет разделять целый мир. Это самое короткое и самое длинное расстояние на Земле.
— Мяо Цзин… — он задыхался от ярости. — Ты…
Голос девушки был мягким, пропитанным полуночной тишиной и мраком. Она тихо шептала: — В Китае, не в Китае, далеко, близко… какая разница… Я все равно одна. Даже если я попаду в аварию и умру, или меня обманет какой-нибудь ублюдок, что бы ни случилось, никому не будет дела. Я ведь та, которую всегда бросают…
Он слушал этот сдавленный, тихий голос, и у него в груди все перемешалось. — Мяо Цзин.
— Чэнь И, не нужно ничего объяснять. Я понимаю. Я знаю прошлое и знаю правду. Я знаю, что у каждого есть свои причины и свои трудности. Я не могу никого винить. Включая тебя, Чэнь И. Я понимаю и благодарна за все, что ты сделал. Я готова на коленях тебя благодарить за то, что ты сделал для меня в прошлом. Но тебе не нужна моя благодарность, и это не изменит фактов… Чэнь И, я всегда одна. Меня всегда, снова и снова, бросают…
Мяо Цзин повесила трубку.
Чэнь И показалось, что он слышит свист ветра от проносящегося поезда. Он набрал снова, но телефон Мяо Цзин уже был выключен.
У него в голове бился сплошной мат. Его лицо стало ледяным, жестоким. Он с силой стиснул зубы. Сжав кулак, он с ненавистью ударил по стене. Прошелся взад-вперед, взъерошил свои короткие волосы. Наконец, он откинул голову, закрыл глаза, долго выдохнул и с мертвенно-бледным лицом широкими шагами рванул к выходу.
— Братец И, братец И!
— Я найду ее! — торопливо бросил он Бо-цзы.
Если она не сошла с ума, она должна понимать, что это значит — девчонке, одной, тащиться на другой конец света. Она одна, тощая, как скелет. В далекой, чужой, небезопасной стране… Случись что, да тамошние мужики ее одним ударом пришибут…
Если они и правда разлетятся по разным концам земли, если с ней, там, так далеко, что-то случится…
Чэнь И, сломя голову, помчался на вокзал.
Полуночный вокзал Тэнчэна был тихим и пустым. Она была здесь столько раз. С восьми до восемнадцати лет. Он сам привозил ее сюда, прощался с ней… В зале ожидания — всего несколько человек. Он в панике метался, искал, но нигде не мог ее найти. От страха у него ломило все тело, он взмок. Он громко кричал ее имя. Его резкие черты исказила тревога. Он рванул прямо на платформу, метался взад-вперед по пустому ночному перрону.
За рекламным щитом, на другой платформе, по ту сторону путей, несколько уставших, молчаливых пассажиров спускались по эскалатору. Они вышли и рассредоточились у желтой линии, молча ожидая. Среди них был знакомый изящный силуэт.
Чэнь И замер.
Она тихо-тихо смотрела на него. Ее прекрасное лицо, ее глубокие, спокойные глаза — как произведение искусства, выточенное с невероятной тщательностью.
Он упер руки в бока, тяжело дыша. Стер пот со лба. Его суровый, тяжелый взгляд впился в нее. Как у разъяренного льва.
Раздался гудок и объявление по громкой связи. Поезд медленно въезжал на станцию Тэнчэн. Пассажиры, увидев его, зашевелились, о чем-то переговариваясь, готовые к посадке. Мяо Цзин, опустив голову, не смотрела на него. Она взяла чемодан, нашла место напротив своего вагона и ждала, пока он подкатит прямо к ней.
Он дрожащим голосом позвал ее по имени. Кровь ударила в голову. Это снова было то самое дерзкое безрассудство его юности, когда он лазил по крышам. С самой большой скоростью в своей жизни он бежал, прыгал, скользил, перемахивал через преграды, отчаянно несясь к этому тонкому силуэту.
Чэнь И ворвался в вагон в последнее мгновение, прямо перед тем, как закрылись двери.
Поезд дернулся и медленно тронулся.
Он, не успев отдышаться, метался по вагону, полному уставших пассажиров. Наконец, он увидел Мяо Цзин — в переходе между вагонами.
Его высокая фигура медленно приближалась. Она стояла, прислонившись к стене вагона, и смотрела в окно. На проносящиеся в темноте редкие огни, на размытый силуэт города. В отражении она увидела тень позади себя. Она обернулась. И наткнулась на его ледяной, яростный взгляд.
Чэнь И стоял перед ней, уперев руки в бока. Его грудь тяжело вздымалась. Он накрыл ее своей тенью, холодный, как айсберг. Глаза сверкали гневом.
Ее глаза на миг вспыхнули, как звезды. Словно прочертила комета. И тут же погасли, стали спокойными. Она слегка сжала губы. Длинные ресницы дрогнули, глаза заволокло едва заметной влагой. Она тихо смотрела на него.
Они застыли, глядя друг на друга. Долгое время никто не говорил.
— Чего ты добиваешься? Мяо Цзин, о чем ты, блядь, думаешь? — его лицо было мертвенно-бледным, окаменевшим. Он дышал, как вулкан, который только что затих. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь?
— Понимаю. Она, казалось, была где-то далеко. Только спустя мгновение она пошевелилась. Достала из сумки папку и спокойно протянула ему. — Здесь твое удостоверение, паспорт, билет на поезд, билет на самолет в Колумбию, важные документы из дома и все твои банковские карты.
Чэнь И в шоке уставился на то, что она держала.
— Чэнь И, у тебя выбор: либо остаться здесь и быть за тысячи километров от меня, либо поехать со мной. Мяо Цзин глубоко вздохнула. — Уезжай за границу. Там никто не знает Чэнь И из Тэнчэна. Там нет Чэнь И, которому пришлось пойти в ПТУ. Нет Чэнь И-головореза, который тащил на себе семью. Нет Чэнь И-осведомителя, который глотал унижения. Там будет только крутой, красивый, дерзкий и умный Чэнь И. Который умеет играть в бильярд, умеет гонять на байке, который держит слово, и который, куда бы его ни бросили, выживет и будет жить хорошо.
У нее было упрямое личико и невероятно серьезное выражение. — Я буду много работать, буду зарабатывать деньги. Теперь моя очередь учить тебя, защищать тебя, заботиться о тебе. Жить той жизнью, какой ты хочешь.
Он прошел путь от изумления к оцепенению, потом к полному ошеломлению, а потом к долгой немоте. Наконец, он… рассмеялся. От злости и шока. Он не мог выдавить из себя ни единого внятного слова.
— Мяо Цзин… ты… ты, блядь…
Он с трудом взъерошил свои волосы. — Да что ты, блядь, творишь?!
— Я вернулась в Тэнчэн только из-за тебя. Только чтобы быть с тобой. Чэнь И, я люблю тебя… — Ее глаза покраснели. — Я тоже хочу, чтобы ты меня любил. Очень, очень сильно любил. Я хочу, чтобы ты сам попросил меня остаться. Чтобы ты больше не отталкивал меня.
Он ошеломленно смотрел на нее.
Мяо Цзин шагнула вперед. Вскинув голову, она встала прямо перед ним. По щекам катились слезы. Жалобно, еле слышно, она взмолилась: — Брат… я правда… я больше не хочу быть одна…
Чэнь И, казалось, от этой фразы рассыпался в прах. Его сердце пронзила тупая боль. Он рванул ее на себя и мертвой хваткой вжал в свою грудь.
Как и в те тихие ночи в прошлом, мчащийся поезд покинул Тэнчэн, оставляя огни города далеко позади. Он несся в далекое, неизвестное будущее. В маленьком окне вагона два одиноких путника крепко обнимали друг друга.
[1] популярная китайская карточная игра
Добавить комментарий