Диск лег в лоток, раздался щелчок, а следом — характерное шуршание считывающего устройства. Старый компьютер отзывался медленно; Ли Вансин показалось, что весь процесс занял целую вечность.
В папке «Мой компьютер» наконец высветилось название: «Кубок мэра 20xx года». Двойной клик по диску, папка обновилась, и на экране возник видеофайл. Еще один клик.
Ярко горела лампа накаливания, вдалеке мерцали звезды. Но прежде, чем появилась картинка, зазвучала музыка. Мужской голос напевал английскую песню — чуть хрипловатый, но легкий и мелодичный. Звук, проходя через старые колонки, разносился по всему классу. Вступление с переплетением инструментов было в точности как саундтрек к голливудским фильмам прошлого века. Стоило закрыть глаза, и в воображении тут же всплывала ночная улица: проливной дождь, герой, радостно складывающий зонт, и танец под сверкающими каплями.
I’m singin’ in the rain…
Just singin’ in the rain…
Следом на старом мониторе появилась нечеткая картинка. Тусклый свет раздевалки, грубая зернистость, словно пылинки, танцующие в воздухе. А затем — яркие, сияющие детские лица. Они занимали весь экран, а фоном стоял галдеж.
Ли Вансин замерла, переводя взгляд на студентов, которые теперь почти повзрослели, с трудом пытаясь связать их нынешних с теми детьми.
Голоса, такие юные, раздавались из колонок, перебивая друг друга. Кто-то кричал: «Быстрей, быстрей!», кто-то — «Вперед!». А кто-то хвастался: «Видели, как я их обыграл?». Последний, конечно, был Цинь Ао. Картинка казалась темной, пропитанной запахом пота и футбольной формы, но эти сияющие улыбки, казалось, были залиты солнечным светом.
Следом кадр сменился, стало светлее. Зеленое поле, две команды школьников выстроились в ряд. На бровке стояли родители, людей было немного. Ли Вансин замерла на одном кадре — кажется, именно эту фотографию она видела дома у Ли Лу. Вероятно, тот же самый матч.
Свисток судьи — игра началась.
Дети летали по полю, в ночном классе гремело «Поющие под дождем». Школьники бегали по траве, подпрыгивали, пинали черно-белый мяч. Они кричали, ликовали, стонали от боли при столкновениях — всё было так живо, так искренне.
Были голы, были пропущенные мячи, были подкаты и обводки. А потом прозвучал финальный свисток. Ли Вансин даже не поняла, с каким счетом закончилась игра.
Ребята сбились в кучу, вид у всех был подавленный.
Детское настроение — как летний дождь, всё отражалось на лицах. Кто-то собрал парней вместе. В фоне слышался голос взрослого:
— Скорее, скорее! Идите пожмите руки!
— Да чего вы, в следующем году еще сыграем!
— Не унывать, продолжаем тренировки!
Парней подгоняли, подбадривали, они выстроились в очередь, чтобы пожать руки соперникам.
В следующую секунду экран погас, снова вернувшись в сумрак раздевалки. Зазвучала приглушенная музыка, на фоне которой слышались сотни голосов.
— Давайте обсудим наши цели на следующий год!
— Что такое «цели»? — спросил чей-то ребенок.
— Это то, чего вы хотите добиться в следующем году!
— Дальше играть в футбол!
— Да это и так понятно, конечно, играть!
— Тренер спрашивает, какие результаты нам нужны!
— Конечно, чемпионство!
— Чемпионство!
И вдруг, словно пролился теплый солнечный дождь. В фоне продолжала звучать песня:
I’m dancin’ and singin’ in the rain (Я танцую и пою под дождём).
Видео закончилось. Экран погас, в классе повисла тишина. Трудно было описать это чувство. В детстве футбол был таким простым, приносил столько радости, помыслы были чистыми: проиграл — погоревал немного, а в следующий раз отыграешься. Никаких трудностей, казалось, нет ничего невозможного.
Студенты долго молчали, не сводя глаз с экрана, пока Ли Вансин не нажала кнопку извлечения диска. Характерный щелчок выезжающего лотка вернул их в реальность.
— Тренер… — их голоса с трудом складывались в слова. — Это тренер?
Зачем тренер Цзян сделал этот диск? Почему отдал его именно Вэнь Чэнъе? Вопросы сами собой вертелись на языке.
Ли Вансин призадумалась:
— Этот ролик снимал тренер Цзян?
Студенты начали вспоминать:
— Помню, в тот день тренер принес с собой DV-камеру, да?
— Ее ведь называют «девишка»?
— Точно, он сказал, что одолжил у друга, чтобы снять нас на память.
Ли Вансин удивилась:
— А вы сами до этого видели эту запись?
— Нет.
— Значит, тренер Цзян снял это видео, когда вы учились в средней школе, смонтировал его, сделал копии, а недавно передал Вэнь Чэнъе? — Ли Вансин потерла подбородок.
Студенты тоже недоумевали, но их больше интересовал Вэнь Чэнъе:
— Почему тренер Цзян отдал это именно тебе?!
— Может, потому что он был самым непослушным? — хмыкнул Ци Лян.
Это звучало логично. Остальные согласно загудели. Ли Вансин тоже начала понимать, почему Вэнь Чэнъе в итоге решил отправить сообщение именно Цинь Ао.
Впрочем, оставалось немало вопросов: почему тренер Цзян не появился лично, а использовал эти таинственные способы, чтобы направить учеников? И какую роль во всем этом играл учитель Цянь? Но для самих студентов детали были не так важны.
Факт оставался фактом: видео снял тренер Цзян. Письмо было адресовано Вэнь Чэнъе. И хотя тот выбросил записку, не посмотрев видео, конверт и диск заставили его вспомнить о многом. Нельзя сказать, что одна записка заставила его сесть на автобус до Юнчуаня. Но любой «подарок» от тренера затрагивает струны души. Эти вещи дали им «повод» — подтолкнули к тому, чтобы решить проблемы и снова стать командой.
Вэнь Чэнъе принес не только конверт и диск, но и две письменные работы. Вторую, конечно, он смущенно достал из рюкзака, только когда остальные разошлись.
Одна предназначалась ей, сочинение на тему «Футбол — это путь к победе».
Другая, разумеется, — отчет-анализ для Ван Фа.
Ли Вансин была шокирована: она ждала эти работы больше полумесяца. Вэнь Чэнъе старался сохранить равнодушный вид, переминаясь с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко, и собрался уходить.
— Постой, — Ван Фа перевернул страницу, поднял голову и окликнул его.
Тренер всё еще обладал немалым авторитетом. Вэнь Чэнъе развернулся, став на удивление послушным.
— Расскажи, что ты думаешь, — произнес Ван Фа, дочитав последнюю строку отчета.
Вэнь Чэнъе застыл на месте. Лунный свет был прекрасен. После двух дней дождей стало чуть теплее, на крыше было совсем не холодно.
— Что я думаю?
Добавить комментарий