Но Хуа Чжи так и не удалось спокойно поспать.
Из-за всех потрясений минувшего дня сон её был чутким и тревожным. Услышав голоса снаружи, она сквозь дрёму приоткрыла глаза. Вскоре скрипнула дверь, и над самым ухом раздался взволнованный голос Няньцю:
— Барышня, старой госпоже стало худо…
Хуа Чжи мгновенно проснулась. Резко сев и откидывая одеяло, она спросила:
— Кто принес весть? Быстро зови её сюда!
Пока Няньцю помогала барышне одеться, Инчунь ввела в комнату матушку Чэнь, служившую при старой госпоже. Увидев Хуа Чжи, матушка словно обрела долгожданную опору и торопливо заговорила:
— Старшая барышня, скорее, идите к старой госпоже! Она в бреду, всё тело пылает от жара…
— Который сейчас час?
— Первая четверть часа Быка (прим. около часа ночи).
Всего лишь час Быка. Нахмурившись, Хуа Чжи решительно направилась к выходу:
— Лю Сян здесь?
Из-за дверей отозвалась Лю Сян:
— Барышня, ваша рабыня здесь.
— Ступай к внутренним воротам и жди. Как только начнет светать, вели открыть их пораньше и пошли своего отца за лекарем Чу.
— Слушаюсь.
Лю Сян была из потомственных слуг семьи Хуа. Её родители служили во внешнем дворе, а восьмилетний младший брат прислуживал мальчиком-чтецом у молодого господина Болиня. Сама же она была служанкой второго ранга в покоях Хуа Чжи и обычно находилась в подчинении у старших служанок. В такие моменты поручить это дело ей было самым верным решением.
Во дворе старой госпожи повсюду горели фонари. Служанки и матушки-прислужницы беспокойно сновали туда-сюда, и на лицах у всех читалась явная паника.
Хуа Чжи быстрым шагом подошла к кровати и присела на край. Приложив пальцы к сонной артерии на шее бабушки, она ощутила пугающий жар — по ощущениям температура подскочила почти до сорока градусов. Так не пойдет. Если пожилой человек будет гореть в такой лихорадке всю ночь, это обернется тяжелейшей болезнью.
Откинув два тяжелых одеяла, которыми была укрыта старушка, Хуа Чжи освободила место:
— Уберите одеяла и принесите тонкий плед.
— Старшая барышня…
— Делайте, как я говорю!
Под такой тяжестью пот всё равно не пробьется, а если оставить как есть, ситуация только ухудшится.
Матушка Су стиснула зубы и в самом деле убрала тяжелые одеяла, а матушка Чэнь поспешно принесла повседневный плед и укрыла старую госпожу.
— Найдите крепкого вина. Если во внутренних покоях нет, ищите во внешних дворах.
— Но старшая барышня, в такой поздний час…
— Жизнь важнее!
Видя на лицах остальных явное неодобрение, Хуа Чжи не стала на них давить. В эту эпоху, когда женская репутация ценилась превыше самой жизни, даже бабушка, будь она в сознании, вряд ли позволила бы ей подобную дерзость.
— Ищите во дворе четвертой госпожи, четвертый дядя часто там ночевал.
— Верно, верно! Четвертый господин всегда был охоч до этого зелья, там наверняка найдется! — матушка Чэнь хлопнула себя по бедру и, путаясь в ногах, бросилась вон.
— Принесите несколько тазов с теплой водой и чистые мягкие полотенца. Снимите с бабушки всю одежду.
Невозмутимость Хуа Чжи передалась остальным. Получив четкие приказы, женщины перестали бессмысленно метаться и проворно принялись за работу.
Когда всё было готово, Хуа Чжи заботливо поправила плед, прикрыв наготу больной, закатала рукава и скомандовала:
— Внимательно смотрите, что я делаю.
Шея, грудь, подмышки, руки, ладони, ступни — Хуа Чжи мягкой тканью осторожно растерла каждое из этих мест.
— Запомнили?
Наблюдавшие за ней служанки закивали. Матушка Су спросила:
— Движения не сложные, но с какой силой нужно растирать?
— Мягко и плавно. Как только жар спадет — прекращайте.
— Поняла, — не говоря больше ни слова, матушка Су отобрала нескольких служанок, и те переняли работу из рук старшей барышни. Их движения оказались куда более ловкими и деликатными, чем у Хуа Чжи.
— Нашла вино! — матушка Чэнь торопливо вошла в покои, прижимая к себе пузатый кувшин. — Как его применять?
Кувшин был еще не распечатан. Хуа Чжи сбила глиняную печать, и комнату мгновенно наполнил густой винный аромат. Она обмакнула палец и попробовала каплю на язык: крепость была около сорока градусов. Для этой эпохи это считалось очень крепким напитком. И хотя до нужного градуса вино немного не дотягивало, можно было просто налить побольше.
Она щедро плеснула вина в каждый таз, и вскоре покои пропахли крепкими винными парами.
— Как там матушка? — в комнату, опираясь на руку служанки, вошла госпожа У.
Она и так спала чутко, а уж когда матушка Чэнь явилась во двор просить вино, сразу поняла: стряслось недоброе. Кому в доме, полном женщин, могло понадобиться вино посреди ночи? Узнав, что свекровь слегла, разве могла она продолжать спать? Накинув одежды, четвертая невестка поспешила сюда.
— Четвертая тетушка, возвращайтесь к себе и отдыхайте, не хватало еще вам заразиться дурной ци от больной.
Увидев, что в покоях хоть и людно, но нет хаоса, госпожа У прижала руку к бешено бьющемуся сердцу и с облегчением выдохнула. Клан Хуа просто не выдержит еще одного удара судьбы.
Не желая путаться под ногами, она вышла в соседнюю комнату ожидать вестей. Опасаясь, что вина не хватит, она велела своей служанке сбегать за еще одним кувшином. Знать, что свекровь тяжело больна, и преспокойно уйти спать дальше — в семье У дочерей так не воспитывали.
Воду в тазах меняли раз за разом. Спустя полночи непрерывных трудов температуру наконец-то удалось сбить.
Вскоре после рассвета в поместье прибыл лекарь Чу. В сопровождении управляющего и нескольких старших служанок его поспешно провели во двор старой госпожи.
К этому времени бабушку уже одели в свежие одежды, а пологи кровати опустили. Лекарь Чу принюхался: запах вина стоял изрядно густой.
Хуа Чжи присела в вежливом поклоне:
— Лекарь Чу, прошу простить за беспокойство.
— Моё почтение, старшая барышня.
Чу Шэтан был хозяином аптекарского дома семьи Чу. Их род из поколения в поколение занимался врачеванием, и еще со времен его отца они лечили домочадцев семьи Хуа. Услышав, что слегла сама старая госпожа, он примчался со всех ног, опасаясь, что если со старушкой случится непоправимое, это станет для клана Хуа инеем поверх снега.
Долго вслушиваясь в пульс больной, Чу Шэтан наконец начал расспрашивать о её состоянии. Матушка Су подробно ответила на все вопросы. Когда же лекарь поинтересовался, какие меры они предпринимали до его прихода, она посмотрела на Хуа Чжи и, лишь дождавшись утвердительного кивка, обстоятельно описала все их действия за прошедшую ночь.
Чу Шэтан перевел взгляд на старшую барышню семьи Хуа, которая прежде ничем особым не выделялась:
— Осмелюсь спросить, старшая барышня, в чем кроется смысл обтирания этих мест вином?
Хуа Чжи, разумеется, не стала пускаться в объяснения о том, как испарение спирта забирает жар с поверхности тела, а лишь скромно ответила:
— Я с детства люблю читать всякие разные свитки и книги. Мне смутно припомнилось, что в одном из трактатов описывался подобный метод. Поскольку бабушка пылала от жара и была без сознания, а послать за лекарем мы ночью не могли, я набралась смелости и решила рискнуть. Не ожидала, что это и впрямь возымеет такое действие.
Чу Шэтан не стал расспрашивать дальше, лишь записал всё услышанное, чтобы по возвращении домой тщательно изучить этот метод.
— Лекарь Чу, каково состояние моей бабушки?
— Старую госпожу подкосил сильный гнев, отчего болезнь проявилась так стремительно. Счастье ваше, что вы применили такой способ, иначе неизвестно, дотянула бы она до моего прихода или нет. Самый опасный момент миновал, я вижу, что состояние временно стабилизировалось. Теперь главное — обеспечить ей хороший уход и покой.
— Благодарю вас. Спасибо, что так рано поднялись и приехали к нам.
— Это мой долг.
Чу Шэтан выписал рецепт и передал его управляющему. Собрав свой медицинский сундучок, он помедлил и сказал:
— Если я буду обучать других людей этому методу старшей барышни, не сочтете ли вы это неуместным? Многие семьи не могут позволить себе вызвать лекаря, а этот способ требует малых затрат — глядишь, и удастся кому-то жизнь спасти.
— Этот метод придумала не я, и нет никаких причин, по которым он должен быть доступен лишь мне. Лекарь Чу, можете смело использовать его.
— У вас доброе сердце, старшая барышня. Обязательно воздастся.
— Дай-то бог, спасибо за добрые слова.
Глядя на сдержанную, исполненную достоинства старшую дочь клана Хуа, Чу Шэтан и сам порадовался за эту семью. Позволив управляющему Сюю подхватить свой сундучок, он отвесил вежливый поклон и медленно направился к выходу.
Хуа Чжи бросила взгляд на кровать бабушки и последовала за ним.
Добавить комментарий