Около полудня прибыли Чэнь Дайи с супругой.
Будучи учеником старого господина Хуа, едва войдя, он совершил полный обряд — трижды преклонил колени и девять раз отбил земной поклон, ничуть не халтуря. Когда Хуа Чжи и остальные отвечали ему поклоном, он уклонился, не смея его принять.
— Я должен был прийти раньше. Сегодня большое утреннее собрание, и хотя я не имею права присутствовать на нем, нам было строго приказано не покидать ямэнь, — с виноватым лицом произнес Чэнь Дайи и подозвал жену. — Сейчас я не могу взять отгул, а если возьму, то потом будет сложно отпроситься. Лучше я приберегу его на день похорон. А пока пусть моя супруга останется здесь и поможет вам. Я же приду, как только закончу службу.
Хуа Чжи не отказалась — у нее не было на это права.
Супруга Чэнь Дайи носила фамилию Лю. Несмотря на благозвучную и мягкую фамилию [1], она обладала твердым характером и знала во всем порядок. Благодаря ее совместной работе с госпожой У, Хуа Чжи смогла полностью освободиться от мелких хлопот.
Вскоре после ухода Чэнь Дайи прибыл Му Цин, причем привел с собой жену и детей.
Хуа Чжи почтительно поклонилась в ответ.
Му Цин достал деньги, собранные в качестве подношения.
— Некоторым людям неудобно прийти лично, поэтому они поручили мне передать эти деньги. Старшая барышня, я знаю, что вы человек кристальной чистоты, не терпящий ни малейшей соринки в глазу, но этот мир не делится только на черное и белое. Мне понадобилось много лет, чтобы это усвоить, и я не хочу, чтобы вы поняли это только после того, как набьете собственных шишек.
Хуа Чжи на мгновение замолчала, а затем присела в реверансе, соглашаясь с его словами.
Свои недостатки знаешь лучше всего. Она прекрасно понимала, насколько была упряма и нетерпима к компромиссам. Из-за этого она хлебнула немало горя, но так и не изменилась. И не потому, что не понимала, что это плохо, а потому, что у нее не было стимула меняться. В прошлой жизни она предпочитала решать сложнейшие задачи, лишь бы не сталкиваться с домашними дрязгами.
Но нынешняя семья Хуа была совсем не такой, как ее семья в прошлой жизни. Возможно, у каждой здесь были свои корыстные мотивы, но никто не желал ей зла. Мать, пусть и слабая, защищала и берегла ее; младший брат, пусть и маленький, уже знал, как закрыть ее своей спиной. А еще у нее был дедушка, который верил в нее, и четвертый дядя, который больше десяти лет собирал ей приданое. Ради них она была готова меняться.
Му Цин не ожидал, что она так легко согласится, решив, что она ответила просто из вежливости. Он знаком велел слугам отнести деньги на стол для приема подношений.
Госпожа Му оказалась мягкой и нежной женщиной. Взяв Хуа Чжи за руку, она тихо сказала ей несколько утешительных слов. Когда пауза в разговоре позволила, Хуа Болин повел семью своего учителя в боковую комнату для отдыха.
До самого вечера больше никто не пришел. Госпожа У уже несколько раз тайком утирала слезы. Хуа Чжи оставалось лишь делать вид, что она этого не замечает — утешить тетушку ей было нечем.
Утром второго дня траура прибыл Чжу Бовэнь вместе с сыновьями и внуками.
Хуа Чжи была крайне удивлена. Она думала, что приезд бабушки и второго дяди был пределом того, как семья Чжу могла выразить свою позицию. Она никак не ожидала, что приедет сам дед, да еще и привезет с собой всех мужчин семьи Чжу.
— Дедушка…
Чжу Бовэнь похлопал Болина по плечу, обернулся и сказал сыновьям и внукам:
— Пожгите за меня побольше бумажных денег. Чжи-эр, составь дедушке компанию для прогулки.
— Слушаюсь.
Хуа Чжи как раз собиралась повести деда на крытую галерею — отличное место для разговора, — как услышала его голос:
— Я слышал, ты открыла клановую школу. Отведи, покажи мне.
Клановая школа была закрыта с тех пор, как старая госпожа впала в беспамятство. Двор выглядел немного пустынным, а доносящиеся из-за стены приглушенные звуки казались какими-то нереальными.
Чжу Бовэнь осмотрелся вокруг и в конце концов присел в небольшой восьмиугольной беседке. Он посмотрел на внучку, которую давно не видел, и которая изменилась до неузнаваемости.
— У тебя есть ко мне вопросы?
— Я очень удивлена вашим сегодняшним приходом, дедушка.
— Боялась, что семью Чжу втянут в это дело? — Чжу Бовэнь усмехнулся. — Семьи Чжу и Хуа дружат уже несколько десятков лет и связаны узами брака. Если бы император хотел нас впутать, он бы давно это сделал. Но на деле Его Величество не тронул никого из тех, кто был связан с домом Хуа. О чем это говорит? Я старался держаться в тени лишь для того, чтобы император не вспоминал о нас лишний раз. Вам было лучше как можно скорее исчезнуть из его поля зрения. Если бы я не пришел сегодня, император мог бы еще упрекнуть семью Чжу в бессердечии. Но раз я пришел, то, что бы ни думал император, всякие мелкие бесы и оборотни всё же поумерят свой пыл и не посмеют строить вам козни в такое время.
Хуа Чжи слегка нахмурилась:
— Кто-то хочет навредить семье Хуа?
— Тебе нужно остерегаться семьи Фэн и семьи Вэй. В свое время дочь из семьи Фэн положила глаз на одного ученого, только что успешно сдавшего столичный экзамен. Не обращая внимания на то, что у него дома уже была любимая жена, она силой заставляла его написать письмо о разводе и войти зятем в их семью. Этот ученый оказался человеком гордым и предпочел бы смерть такому браку. Хорошего, полного надежд молодого человека они чуть не довели до самоубийства. Ичжэн не смог стерпеть этой несправедливости и, применив хитрость, спас его. Семья Фэн затаила злобу на многие годы и частенько ставила палки в колеса при дворе. В своих методах они неразборчивы и не станут проявлять милосердие только потому, что в доме Хуа остались одни женщины и дети. Возможно, они будут действовать еще более бесцеремонно. Будь осторожна.
Что касается семьи Вэй, то тут чисто политические разногласия. Вэй Цзин ведет себя бесчестно, но, как назло, в последние годы император ему весьма благоволит. Дети и внуки в семье Вэй пошли характером в него. Держи своих родных в узде и постарайся с ними не пересекаться.
— Да, Чжи-эр запомнит.
— Когда похоронят твою бабушку, я пришлю к тебе твоего старшего дядю, чтобы он подробно рассказал тебе о расстановке сил в столице. Ты столько лет просидела на женской половине дома, что не видишь того, что происходит снаружи. Но раз уж ты стала главой семьи, тебе необходимо всё это знать, иначе понесешь огромные потери и даже не поймешь почему.
Хуа Чжи встала и отвесила низкий поклон:
— Чжи-эр благодарит дедушку.
— Мы свои люди, к чему эти церемонии. — Чжу Бовэнь жестом велел ей сесть. — Вода в столице последние пару лет слишком мутная. Пока не определят наследного принца, покоя не будет. Делая один шаг, мне приходится просчитывать три вперед, только бы не попасть в ловушку. Тебе тоже нужно быть начеку. Я боюсь, что кто-то может положить глаз на семью Хуа.
Мысли Хуа Чжи не отставали, и она уже начала смутно догадываться:
— Кто-то хочет использовать имя семьи Хуа? А он не боится, что этот камень упадет ему же на ногу и отдавит её?
— Чжи-эр, ты недооцениваешь значимость имени семьи Хуа, которое создавалось более ста лет. Знаешь ли ты, каким авторитетом и положением пользуется твой дедушка среди ученых мужей? Если бы не опасения, что Ичжэну пришьют ещё и обвинение в «подкупе сердец», эти студенты давно бы подняли бунт. Когда Болин и остальные повзрослеют и начнут выходить за пределы особняка, ты поймешь, какой это огромный потенциал. Для обычного человека эта сила бесполезна, но для кое-кого она бесценна.
Чжу Бовэнь указал пальцем в сторону неба. Хуа Чжи подтвердила свои худшие подозрения: в конечном счёте, во всём виноваты амбиции принцев. Мало того, что они отправили её деда в ссылку, им еще и понадобилось прибрать к рукам его доброе имя, чтобы использовать в своих интересах.
Ишь, чего захотели. Мечтать не вредно.
В душе Хуа Чжи усмехнулась. Даже если ей придется растоптать это имя в пыль, она ни за что не позволит кому-либо воспользоваться им!
— Но тебе не стоит слишком тревожиться. В ближайшее время они вряд ли посмеют действовать. Им придется дождаться момента, когда к дому Хуа станет приковано меньше взглядов. Чжи-эр, твой дед знает, что у тебя есть план. Хорошенько обдумай, как поступить, а если семье Чжу нужно будет что-то сделать — просто скажи.
— Слушаюсь, дедушка, я запомнила.
Если бы они пришли и договорились по-хорошему, возможно, она бы отдала это «наследие» добровольно. Но если они попытаются забрать его силой, пусть готовятся расплатиться сполна. В этом мире никто не непобедим, даже принцы — их ведь не один, а несколько. Принцип «враг моего врага — мой друг» она усвоила ещё в прошлой жизни.
[1] Иероглиф Лю (柳) означает «ива», что традиционно ассоциируется с мягкостью и гибкостью.
Добавить комментарий