Сюй Цинь проснулась на рассвете. Шторы были задернуты, в комнате царил полумрак.
Она лежала в объятиях Сун Яня, словно погруженная в глубокий сон.
Он слегка приподнялся, но ее рука на его талии тут же сжалась, и Сюй Цинь открыла глаза:
— Ты куда?
Он опустился обратно:
— Проснулась?
— Угу. — Сюй Цинь потерла глаза, а потом снова обвила его талию. — Ты только пошевелился, а я сразу проснулась.
— Значит, я виноват. — Сун Янь тихо усмехнулся, потянулся к прикроватной тумбочке за стаканом воды, отпил половину и протянул его ей. — На.
Сюй Цинь приподнялась на локтях, принимая стакан, и только сейчас почувствовала, как ломит все тело, будто кости вот-вот рассыплются. Прошлой ночью, щадя его раны, она покорно следовала за ним, позволяя делать с собой все, что угодно. А он… не ведал меры, раз за разом доводя ее до изнеможения. Но, вспоминая его взгляд, в котором, казалось, можно было утонуть, она ощутила редкую, почти забытую радость и умиротворение.
Сун Янь вытянул руку, ощупывая тумбочку в поисках телефона, и случайно задел пачку сигарет.
— Закурить хочешь?
— Нет. Телефон ищу. — Наконец нащупав аппарат, он нажал на экран: ровно шесть утра. Его взгляд переместился на нее: — А ты куришь?
— …Откуда ты знаешь?
— В прошлый раз убирался у тебя дома, в ящике умывальника нашел припрятанную пепельницу… Неплохо ты работаешь врачом.
— …
Сюй Цинь отдала ему стакан, он поставил его на место.
— Иногда, когда наваливается стресс, могу позволить себе одну-другую, в последнее время реже. — Она снова спряталась под одеялом и небрежно добавила: — Кстати, курить-то я научилась с твоей подачи, это ты меня испортил.
— Ха! Еще бы ты вспомнила! Сама же выклянчила попробовать, я как ни пытался — не удержал.
Он лег рядом, и ее рука снова сама собой легла на него, с легким оттенком каприза:
— Да? М-м, не помню.
Уголки его губ дрогнули.
Сюй Цинь прильнула к его плечу:
— Ты всегда просыпаешься в шесть?
— Угу, привычка. — Он повернулся на бок, прижимая ее к себе, потерся кончиком носа о ее щеку. Голос его стал низким: — А ты?
— У меня посменная работа, график нерегулярный. Если в дневную, встаю в семь, благо до больницы близко.
— В семь… — пробормотал Сун Янь, поглаживая ее талию и едва касаясь языком уха. — Еще целый час…
В его голосе отчетливо сквозило желание, а мужской аромат, коснувшийся кожи, заставил ее вздрогнуть. Дыхание сбилось, и она, смущенная, прошептала:
— Вчера ты был таким неистовым… Мне до сих пор больно.
— Правда? Дай-ка проверю.
— А-а… — она невольно сжалась.
Под одеялом стало нестерпимо горячо. Сюй Цинь, вся в краске от его ласк, бессильно толкнула его:
— Мужчины, вы что, только об одном и думаете? Стоит возникнуть мысли об этом, как у вас тут же взыгрывает энергия?
Сун Янь, зарывшись лицом в ее белоснежную шею, рассмеялся — заливисто, и этот смех, казалось, вибрировал во всем ее теле.
— Чего ты смеешься? — она оттолкнула его, все еще красная.
Сун Янь взял ее за подбородок, низко склонился и крепко приложился к губам:
— Дурочка, ты знаешь, чего больше всего хочет мужчина, когда он рядом с любимой женщиной?
— Чего?
— Запереть ее в постели на сутки и заниматься любовью, во всех позах, лицом, спиной, сверху, снизу… Если только этот мужчина не импотент.
— Пошляк. — Она снова легонько пихнула его.
Он притянул ее ближе:
— Посмотри сама, твой мужчина молод, полон сил и здоровья, в самом расцвете лет. — Сказал он и подался вниз.
Любить и быть любимыми — вот в чем заключается истинная близость. Сюй Цинь подумала, что это касается не только мужчин, но и женщин. Именно из-за любви хочется ощущать тепло тел, соприкасающихся друг с другом, растворяться в нежности и жаждать того пика наслаждения. И именно эта неразрывная связь заставляет сильнее привязываться и сильнее любить.
С грехом пополам миновало четверть восьмого. Сюй Цинь встала с кровати — пора собираться на работу.
Сун Янь тоже поднялся одеваться.
Сюй Цинь, шаркая тапочками, быстро привела себя в порядок в ванной. Только закончила умываться, как зазвонил телефон. Она вытерла лицо салфеткой и поспешила выйти, решив, что это из больницы.
Взглянув на экран, она замерла: Фу Вэньин.
Будто человека, видевшего прекрасный сон, резко дернули за плечо.
Она быстро взглянула на Сун Яня — тот стоял у кровати, натягивая рубашку, и, казалось, ничего не заметил. Она быстро вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь и, понизив голос, отозвалась:
— Мам.
— Почему так тихо? Еще не встала?
— Встала. — Она чуть повысила голос, бессознательно почесав затылок. — Собираюсь на работу.
— Мы с папой видели тебя по телевизору.
— Оу.
— Эх, хоть я и не одобряла твою самовольную поездку в зону бедствия, хорошо, что с тобой ничего не случилось. Теперь ты еще и отличилась. Папа очень горд, да и я тоже. Цинь-цинь, ты отлично справилась.
— Спасибо, мам. Ну… теперь-то ты не против, что я стала врачом?
— Раньше я думала, что эта работа изматывает и не дает уделять время семье. Ладно, делай как знаешь. В конце концов, профессия врача звучит солидно.
Сюй Цинь уловила в этих словах иной подтекст. Она хотела спросить прямо, но, помня, что Сун Янь в доме, решила не рисковать:
— Мам, давай позже, я на работу опаздываю.
— Хорошо. Приезжай на выходных домой. С учетом твоей поездки, тебя не было больше полумесяца. Папа скучает. Да и Яньчэнь… не знаю, чем он занят, совсем его не видно. Будет время — позвони ему, узнай, как он.
Сюй Цинь промолчала.
— Ты в последнее время связывалась с ним?
Сюй Цинь бросила взгляд на дверь комнаты, отошла в сторону и тихо сказала:
— В зоне бедствия он звонил пару раз, но я была так занята, что не успела взять трубку… А потом и вовсе вылетело из головы.
Фу Вэньин вздохнула, не став развивать тему:
— Не забудь приехать на выходных.
— Угу.
Положив трубку, Сюй Цинь почувствовала, как заныла голова.
Вернувшись в комнату, она застала Сун Яня стоящим у окна, спиной к ней.
Она повертела телефон в руках и подошла:
— Что делаешь?
Сун Янь обернулся и кивнул на окно:
— Смотри.
Сюй Цинь подошла ближе.
Вау! За ночь прошел сильный снегопад, и невысокие домики переулков Уфан-цзе оказались полностью укрыты белоснежным одеялом.
Короткая весенняя ночь прошла, а мир снаружи стал серебряным.
— В нашем сыхэюане сейчас, наверное, неимоверно красиво, — сказал Сун Янь. — Открываешь дверь, а там весь двор в сугробах, и крыши, и деревья — всё белое.
Сюй Цинь слегка наклонила голову, представляя эту картину, и кивнула.
— Тебе нравятся сыхэюани? — спросил Сун Янь.
— М? — Сюй Цинь не ожидала вопроса и на секунду растерялась. — Тот, где ты живешь?
— В принципе, такие дома, — Сун Янь повернулся к ней, — но чтобы в них жила только одна семья.
Сюй Цинь еще не успела осмыслить сказанное, как он добавил:
— Опоздаешь на работу.
Сюй Цинь спохватилась, быстро собрала вещи, и они вышли вместе. Спускаясь к выходу, она вскользь спросила:
— Ты сегодня отдыхаешь, не будет скучно?
— Нормально. Утром дома, а после обеда встречусь с одним дру… — он поправился, — коллегой.
Сюй Цинь насторожилась:
— С другом или коллегой?
— И то, и другое. — Сун Янь снял с дивана куртку и надел ее.
— Я его знаю? — Во время спасательных работ она познакомилась со многими его товарищами.
— Знаешь. Ли Мэн.
Сюй Цинь как раз искала обувь в шкафчике, стараясь говорить максимально естественно:
— Есть дела по работе?
— Не совсем работа. — Сун Янь подошел к ней в прихожую и нагнулся за своей обувью. — В прошлый раз я нарушил приказ в зоне бедствия, мне грозило взыскание. Она пытается помочь мне этого избежать.
Он произнес это так буднично, но Сюй Цинь почувствовала, что здесь что-то не так.
Это что, сюжет про «красавицу, спасающую героя»?
Выражение лица Сюй Цинь осталось невозмутимым, она ответила с подчеркнутой широтой души:
— Тогда тебе стоит хорошо отблагодарить человека.
Сун Янь, зашнуровывая ботинки, взглянул на нее:
— Не волнуйся, отблагодарю сполна.
Сюй Цинь молча надела обувь и вышла, открыв дверь.
Сун Янь проводил ее взглядом, и в уголках его губ заиграла усмешка.
В лифте Сюй Цинь не хотелось разговаривать, она уткнулась в телефон, делая вид, что занята делами. Но… ранним утром никто не присылал ей сообщений.
Зато у Сун Яня телефон пиликал без умолку. Он склонил голову, пальцы быстро порхали по экрану, и в какой-то момент он даже улыбнулся.
У Сюй Цинь не возникло желания заглядывать в его экран, она неподвижно стояла на месте. Когда лифт остановился и они вышли, она буднично спросила:
— Ты пользуешься WeChat?
— Для работы. — Ответил Сун Янь. — Привязан к номеру телефона.
Сюй Цинь нашла его профиль и добавила в друзья. Аватарка, кажется, была из какой-то игры — она не стала присматриваться — и спрятала телефон в карман, добавив с шутливой ноткой:
— Она в тебя влюблена?
Он обернулся:
— Кто?
— Ли Мэн.
Сун Янь усмехнулся:
— Откуда мне знать?
— А ты в нее влюблен?
Он схватил ее за шею, притянул к себе и чмокнул в губы:
— Как думаешь?
Этот поцелуй был как легкий ветерок, пронесшийся над и без того подернутым рябью озером — ветер прошел, вода разгладилась, но круги все равно продолжали расходиться.
Неприятное чувство осталось.
Сун Янь спросил:
— Когда освободишься? Заберу тебя на ужин.
Тот разговор он как будто оставил позади, но для Сюй Цинь тема была явно не закрыта.
В нормальной ситуации разве мужчина не должен четко сказать: «нет, я не влюблен», а потом как-то успокоить свою девушку?
Она не хотела выглядеть слишком мелочной, но и изображать полное равнодушие тоже не могла:
— Не знаю, если случится экстренная операция, могу сильно задержаться.
Сун Янь ответил слишком легко:
— Окей, не буду мешать, позвонишь, как освободишься.
— … — Сюй Цинь внезапно почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение, но все же невозмутимо ответила: — Хорошо.
По дороге в больницу она невольно вспомнила, как Ли Мэн вела себя рядом с Сун Янем — жеманно и нежно. Проведя быстрый анализ, она обнаружила: Сун Янь — мужчина, обладающий сильным магнетизмом для противоположного пола.
Цветы на обочине — пусть смотрят, пусть срывают, это неважно. Но когда кто-то начинает заглядываться на растение, которое растет на твоем собственном балконе… это чувство крайне неприятно.
Люди устроены странно: пока не определились в отношениях — все просто; но стоит дать обещание, как появляются требования и начинают возникать счеты.
В конце концов, в основе своей все мы — животные, и чувство собственничества, и инстинкт защиты своей территории заложены глубоко в генах, что у мужчин, что у женщин.
Сюй Цинь мельком глянула в зеркало заднего вида: под глазами темные круги. Последнее время она была слишком вымотана и никак не могла прийти в себя. Она снова критически осмотрела свой нос и губы: носик аккуратный, форма губ хорошая, вот только цвета совсем нет.
Хм, забыла накраситься.
…
Все утро Сюй Цинь работала с полной отдачей, но во время обеда ее мысли постоянно блуждали — в телефоне не было ни сообщения, ни звонка.
У медсестер, обедавших за соседними столиками, телефоны постоянно оживали: они то болтали с парнями, то отвечали на сообщения, присланные несколько часов назад.
Что касается ее и Сун Яня, они вели себя так, будто вчерашнего дня и не было.
Сюй Цинь никогда не считала себя излишне прилипчивой, но вчерашняя нежность и тепло все еще стояли перед глазами, и такой контраст…
Эта мысль лишь на миг промелькнула в голове, она не придала ей большого значения. Учитывая, что он сказал, будто не хочет мешать ее работе, Сюй Цинь быстро выбросила все из головы. В конце концов, на работе нельзя терять концентрацию.
…
Во второй половине дня Сун Янь отправился в пожарную часть «Шилитай» к Ли Мэн. У них было мало вызовов, и большую часть времени они проводили в офисе.
Когда Сун Янь пришел, кабинет Ли Мэн был завален документами.
Он взял один, полистал:
— Брошюры для жителей района?
— Скоро зима, воздух сухой, ситуация с пожарной безопасностью становится критической.
— И то верно. — Сун Янь кивнул, обводя взглядом бумаги. — Еще месяц с небольшим, и будет Китайский новый год, весь город начнет запускать петарды — вот уж где будет совсем худо.
— Не говори. Кстати, как твои раны? — спросила Ли Мэн, набирая горячую воду из кулера.
— Все в порядке. На следующей неделе на службу. — Сун Янь сел, взял предложенную кружку. Заглянув внутрь и увидев расправляющиеся чаинки, он тут же вспомнил чай в доме Сюй Цинь, вспомнил, как она расцветала под ним прошлой ночью, и уголки его губ сами собой дрогнули в улыбке.
Ли Мэн, вернувшись к столу, удивленно спросила:
— Ты чего улыбаешься, глядя в чай?
Сун Янь, не отвечая, развернул стул:
— Со Цзюнь сказал, что я в порядке?
— Угу. Кстати, ты мне ничего не сказал, я и не знала. Иначе могла бы чем-то помочь.
— Не люблю быть кому-то обязанным, — ответил Сун Янь.
Ли Мэн знала его характер — он никогда бы не попросил о помощи:
— И все же хорошо, что ребята из твоей команды написали коллективное письмо, объяснили ситуацию. Наверху решили тебя не наказывать. Тот спасенный младенец стал символом надежды на возрождение из руин, его спасение имеет огромное значение, какой уж тут выговор? К тому же, ты и сам пострадал, можно сказать, искупил вину.
Сун Янь усмехнулся:
— Если руки-ноги не переломаны, если не калека и не труп, значит, это и не подвиг вовсе.
Ли Мэн: «…»
— Официально ты теперь — пример для подражания в пожарной службе, на торжественном собрании тебя будут чествовать. Но вот внутри, насчет этого инцидента, тебе все же придется написать отчет с объяснениями.
— Ладно. — Сказал Сун Янь. — Я попросил Сяо Гэ написать, на следующей неделе передам.
Ли Мэн: «…»
— Ну, я пойду. — Сун Янь собрался встать.
— Допей чай. — Ли Мэн хотела удержать его подольше, но вдруг увидела что-то: — Эй, тебя что, насекомое укусило? На шее вон какое красное пятно. — Она потянулась к ящику: — У меня есть мазь.
Сун Янь, не понимая, потрогал шею: — Где?.. — и, потрогав, тут же осознал — видимо, след от поцелуя Сюй Цинь.
Ли Мэн, увидев его выражение лица, с запозданием тоже все поняла. Ее лицо вмиг изменилось.
— У тебя появилась девушка?
— Да.
— Та самая врач?
— Верно.
Ли Мэн на некоторое время замолчала. Это была ее безответная любовь, Сун Янь четко ее отверг, их общение всегда было строго по делу, ни намека на двусмысленность. Он не принимал ее помощи и никогда не давал ей пустых надежд. Она не могла его винить, но от того, что все сложилось так, ей было больно. Она чувствовала облегчение, но в глубине души затаилась обида.
— Ну, тогда поздравляю. Но раз уж мы об этом заговорили, дам совет: люди склонны ценить тех, кого любят, и пренебрегать теми, кто любит их. Будь осторожен. Хотя ты и стоишь выше меня в пищевой цепочке, ты находишься в самом низу ее цепочки. Столько лет ты держал ее в сердце, прекрасно понимая, что это иррационально, но продолжал. Ты так не можешь без нее, ставишь себя в столь уязвимое положение… Боюсь, если что-то пойдет не так, в этих отношениях больнее всего будет тебе. — Выговорившись, она посчитала свои слова слишком резкими и добавила тише: — Конечно, я надеюсь, что у вас все сложится хорошо, правда.
— Спасибо. — Сун Янь ничуть не обиделся. Он улыбнулся, слегка опустив голову и потирая бровь пальцем. А когда снова поднял взгляд, в его глазах застыла уверенность:
— Не переживай, это она не может без меня.
Добавить комментарий