— Отец-Император не желает ли взглянуть на человека, написавшего это письмо? — медленно спросила Юнь Чу.
Вернувшись с банкета в семье Ли, она уже знала, что эта госпожа Цзинь — фальшивая Ли Цзиншу. Но как именно всё произошло, она тогда угадать не могла. Поэтому она тайно пригласила Безумную Тетушку в усадьбу вана. Юнь Чу лично проводила с ней много времени и, в конце концов, смогла выудить из её безумного бреда ключевую информацию.
Оказалось, что много лет назад, когда Ли Цзиншу было тринадцать лет, они с Императором влюбились друг в друга с первого взгляда на дворцовом банкете. С той самой встречи началась их переписка.
Они обменивались письмами вплоть до её шестнадцатилетия, и всё было прекрасно.
Но затем мать Ли Цзиншу внезапно скончалась. Лишь тогда девушка узнала, что у отца давно была тайная женщина на стороне, и от неё родилась младшая сестра, которая была младше Цзиншу всего на два месяца.
Эта наложница со своей дочерью вошли в дом на правах законных хозяек, а сама Ли Цзиншу внезапно «тяжело заболела» и была заперта в полуразрушенном храме семьи Ли.
С того дня она навсегда лишилась свободы.
Каждые несколько дней её единокровная сестра приходила и заставляла её писать письма. Это продолжалось до тех пор, пока настоящая Ли Цзиншу окончательно не сошла с ума…
Безумная Тетушка была слишком тяжело больна. У Юнь лечил её по рецепту божественного лекаря целый год, но это помогло лишь избавить её от приступов агрессии. Юнь Чу понадобилось много времени, уговоров и хитростей, чтобы заставить её написать несколько слов.
Изначально она планировала дождаться окончания банкета и вместе с Чу И всё объяснить Императору наедине. Но раз уж фальшивая Ли Цзиншу решила устроить сцену и погубить супругу Юнь, то пусть её репутация рухнет прямо здесь, на глазах у всех!
— Отец, женщина, написавшая это, сказала, что хочет увидеть своего Эрлана.
Не успела Юнь Чу договорить, как Ли Цзиншу тут же воскликнула:
— Кто посмел притворяться мной?! Император, нужно немедленно схватить эту самозванку и хорошенько допросить!
Император смотрел на письмо потемневшим взглядом. Помолчав, он медленно произнес:
— Ввести её в зал.
Сердце Ли Цзиншу внезапно сжалось от паники. Забыв о приличиях, она поспешно сделала несколько шагов вперед, пытаясь поймать взгляд Императора. Но это не сработало.
Она вспомнила слова колдуньи из Западных земель: паразит вугу действует только на почве искренних чувств — будь то родство, любовь или дружба. Достаточно малейшей эмоциональной привязанности, чтобы магия работала. Но стоит зародиться хотя бы капле сомнения, и вугу тут же теряет свой контроль над разумом жертвы.
Она не успела придумать план.
Двое гвардейцев ввели в зал просто одетую женщину.
Ли Цзиншу едва узнала в ней свою единокровную сестру. Ведь в прошлом каждый раз, когда она видела эту дрянь, та была лохматой, неистовой и с ног до головы покрытой грязью…
Пока она разглядывала вошедшую, та тоже заметила её.
До этого момента Безумная Тетушка вела себя спокойно, но, увидев лицо фальшивой Ли Цзиншу, внезапно впала в неистовство. Издав звериный рык, она бросилась прямо на свою мучительницу.
Двое гвардейцев тут же скрутили её и прижали к полу.
— Это же явная сумасшедшая! — испуганно схватилась за грудь Ли Цзиншу. — Император, в позапрошлом году, когда у второй супруги Фан случился выкидыш, я выступила свидетелем. Наверняка это разозлило супругу вана Пинси, и она затаила на меня злобу! Нашла какую-то сумасшедшую, чтобы выдать её за меня, да еще и хочет, чтобы эта безумная убила меня! Умоляю Императора рассудить по справедливости!
Возможно, услышав слово «Император», Безумная Тетушка затихла и подняла глаза на сидящего на возвышении мужчину.
Её губы задрожали, лицо исказилось от недоверия и болезненной нежности:
— Эрлан… Это Эрлан? Ты постарел… так постарел… Но твои глаза… они такие же ясные, как и прежде. Ты всё тот же юноша в моем сердце… Я не ошибаюсь, я не могла ошибиться…
Император застыл как громом пораженный.
Изо всех сил подавляя бурю эмоций, он хрипло произнес:
— Принесите кисть, тушь, бумагу и тушечницу! Пусть… пусть эта сумасшедшая напишет три иероглифа: «Ли Цзиншу».
Когда ему было чуть больше десяти, на дворцовом банкете он с первого взгляда влюбился в старшую дочь семьи Ли. После той встречи он первым написал ей письмо и тайно послал в её дом. С тех пор они постоянно переписывались. Он подписывался «Эрлан», а она — «Ли Цзиншу». Эти три иероглифа он знал лучше, чем собственное имя.
Но позже ему сказали, что Ли Цзиншу повредила правую руку и больше не может писать. Он очень давно не видел её почерка.
А почерк в том письме, что только что передала ему Юнь Чу, был в точности таким же, как в посланиях его юности.
Если это действительно написала стоящая перед ним сумасшедшая, то…
Император медленно повернул голову к фальшивой Ли Цзиншу:
— Ты помнишь, какой стихотворной строкой мы обменялись при нашей первой встрече?
Фальшивка остолбенела.
Первая встреча была не с ней, откуда ей было это знать? Она выпытывала у своей пленницы все детали, но та ни разу не упоминала ни о каких стихах.
Она заикаясь произнесла:
— Это было тридцать-сорок лет назад… Я… я не помню.
В этот момент раздался чистый, спокойный голос Юнь Чу:
— «Знает ли кто, кто его родственная душа? Давай просто смотреть на снежный пейзаж у горного ручья».
Император вздрогнул и пораженно посмотрел на невестку:
— Откуда ты знаешь?
— Отец-Император, ваша невестка лишь прочитала то, что написала Безумная Тетушка, — Юнь Чу указала на стол с бумагой.
Император перевел взгляд и действительно увидел, что сумасшедшая вывела строку. Она не стала писать свое имя, она написала стихи:
«Знает ли кто, кто его родственная душа? Давай просто смотреть на снежный пейзаж у горного ручья».
В тот год, на зимнем дворцовом банкете, среди заснеженного сада, они познакомились именно благодаря этим строкам и поняли чувства друг друга.
Император стремительно спустился по ступеням:
— Это ты! Ты — моя Цзиншу!
— Эрлан! — слезы градом покатились из глаз Безумной Тетушки.
Император крепко сжал её в объятиях.
После их первой встречи они общались только по переписке. Лишь когда она достигла возраста совершеннолетия, они увиделись снова. К тому времени прошло уже четыре долгих года.
Он влюбился в девушку из писем — образованную, тонко чувствующую, чьи мысли так идеально перекликались с его собственными, — но за годы разлуки забыл её лицо. И из-за этого позволил самозванке обмануть себя.
Будь он проклят! Как же он был слеп!
— Император, я настоящая Цзиншу! — закричала в отчаянии женщина, называвшая себя Ли Цзиншу. — Она сумасшедшая! Какая-то безумная с улицы! Как вы можете верить ей?!
Чу И вышел вперед, его голос звучал как лед:
— Настоящее имя «госпожи Цзинь» — Ли Цзинхуа, не так ли?
— Я… я…
Ли Цзиншу… нет, теперь её следует называть Ли Цзинхуа. Она и представить себе не могла, что её подлинное имя будет раскрыто. Когда она вернулась в семью Ли, она просто заняла место Ли Цзиншу и стала законной старшей дочерью. Затем она отправилась в храм поклониться Будде, после чего вышла замуж в дом го-гуна… Кроме её родителей и старой госпожи, во всей семье Ли об этом не знал никто. Как он мог узнать?!
— Ты ради своих целей обрекла настоящую Ли Цзиншу на жизнь во тьме, длившуюся более тридцати лет! Ты собственными руками свела с ума нормального человека! — голос Юнь Чу дрожал от ярости. — Ты украла её личность старшей дочери семьи Ли! Ты украла мужчину, которого она любила больше жизни! Ты украла её судьбу! Украла её свободу! И пока она томилась в безумии, ты жила, блистая в высшем свете. Это самая большая несправедливость, которую только можно представить!
— Ложь! Это всё ложь! — Ли Цзинхуа была застигнута врасплох, в её голове царил хаос. — Я Ли Цзиншу! Я! Император, вы же говорили, что любите меня больше всего на свете! Вы обещали защищать меня всю жизнь! Вы не можете просто так, из-за нескольких слов, отречься от меня!
Император закрыл глаза.
Он и сам не раз удивлялся, почему та добрая и нежная женщина, которую он знал по письмам, со временем превратилась в нечто бездушное и жестокое. Она просила его расправиться с детьми её мужа, гогуна, за то, что они якобы проявляли к ней неуважение, — и он послушно исполнял её волю. Она жаловалась на высокомерных знатных дам — и он карал их.
Оглядываясь назад, он понимал, что должен был заметить подвох гораздо раньше. Настоящая Цзиншу никогда бы не совершила таких подлых и жестоких поступков. Было столько знаков, столько нестыковок… почему он был так слеп? Почему позволил своей настоящей возлюбленной столько лет страдать в забвении?..
Добавить комментарий