Вернувшись в дом Се, Юнь Чу слегла.
Болезнь обрушилась на неё, как обвал в горах: всё тело нестерпимо ломило, а сон был рваным и тревожным.
Утром те, кто пришел засвидетельствовать почтение, томились в боковой зале. Тиншуан вышла к ним и тихо произнесла:
— Госпожа больна. В ближайшее время приходить с приветствиями не нужно.
Все в поместье понимали: на этот раз госпожа заболела всерьез. К ней уже пригласили нескольких лекарей, и весь двор пропах горьким запахом лекарственных трав.
Наложница Цзян с беспокойством в голосе предложила:
— В обители Шэн сейчас такая суматоха, может, мне остаться и помочь ухаживать за госпожой?
Тиншуан покачала головой:
— За госпожой присматриваем мы, служанки. Не стоит утруждать наложницу Цзян. Пожалуйста, возвращайтесь к себе.
Се Пин поднялась со своего места:
— Матушка больна, и мне не пристало беспокоить её пустяками, но я в полной растерянности и не знаю, как поступить. Сестрица Тиншуан, не поможешь ли ты мне принять решение?
— Барышня, вероятно, хочет спросить о юбилее старой госпожи? — ответила Тиншуан. — Госпожа велела передать: если барышня в чем-то не уверена, она может спросить совета у госпожи Юань или у старой госпожи.
Се Пин поджала губы. Она искренне не понимала: ну подумаешь, двое детей, умерших четыре года назад! С чего вдруг матушка так по ним убивается? Мало того, что из-за этих мертвецов она дала отцу пощечину, так теперь еще и слегла, забросив все домашние дела. Неужели она действительно готова окончательно разорвать связь с отцом? Неужели она совсем не боится потерять реальную власть хозяйки дома?
Выйдя из обители Шэн, Се Пин с гроссбухами и списками направилась в чертог Аньшоу. Старая госпожа и госпожа Юань как раз вели беседу.
— Пусть те дети и умерли в колыбели, но в них текла кровь нашей семьи Се! Как можно было хоронить их подле родового кладбища Юнь? — старая госпожа едва не скрежетала зубами. — Юнь Чу более не дочь семьи Юнь, она — невестка клана Се! Как она могла нанести нашему роду такое несмываемое оскорбление?
Госпожа Юань вздохнула:
— Если разбираться по совести, семья Се тут и впрямь поступила некрасиво.
По правилам, тела детей следовало отвезти в старое поместье в Цзичжоу и похоронить рядом с родовым храмом, но… В конечном счете, Цзинъюй просто слишком мало значения придал этим безвременно ушедшим крохам. Гнев семьи Юнь можно было понять.
— Цзинъюй должен был получить повышение до «высшей ступени» пятого ранга, а из-за этой истории стал объектом нападок и жалоб при дворе! — старая госпожа была вне себя от ярости. — Если бы Юнь Чу не взбрело в голову перезахоранивать детей, семья Се не влипла бы в эти неприятности. А она теперь «заболела» и ни во что не вмешивается — как удобно! А бедному Цзинъюю приходится расхлебывать это в министерстве…
Госпожа Юань не знала, что на это ответить. В этот момент вошла Се Пин. Поприветствовав старших, она сказала:
— Юбилей старой госпожи уже совсем скоро. У меня остались два нерешенных вопроса. Я хотела спросить совета у матушки, но она больна и не может встать, поэтому мне пришлось побеспокоить вас.
Лицо старой госпожи помрачнело. Семья Се росла, домашних дел становилось всё больше, а Юнь Чу посмела устраниться даже от такого важного события, как её юбилей, спихнув всё на плечи Пин-цзе — юной, незамужней девушки! Неужели она уверена, что без неё поместье Се развалится, и так мстит за то, что детей не похоронили честь по чести?
Старая госпожа холодно усмехнулась:
— Пин-цзе, что за вопросы? Излагай, мы обсудим их вместе.
Се Пин ответила:
— Первый — это список приглашенных гостей, а второй — меню банкета. Я думала сделать так…
Она подробно изложила свои идеи. Она по-прежнему хотела пригласить высокопоставленных чиновников и их жен. Мол, придут они или нет — это их дело, но приглашения отправить стоит. А вдруг кто-то решит почтить их своим присутствием?
Старая госпожа покачала головой:
— После вчерашнего случая семья Се стала посмешищем для всей столицы. Кто захочет прийти к нам на праздник?
Се Пин не посмела спорить и перешла ко второму пункту:
— Я бы хотела сделать юбилейный банкет богатым, но на двенадцать столов уйдет не меньше двух тысяч лянов серебра, а в казне поместья таких денег сейчас нет…
Старая госпожа кивнула, не задумываясь. Свой день рождения она праздновала лишь раз в году, и, конечно, всё должно было пройти на высшем уровне. В прошлые три года банкеты были необычайно пышными — очевидно, тогда Юнь Чу добавляла деньги из своего приданого. Если в этом году, пока Юнь Чу «болеет», банкет выйдет скудным, первыми над семьей Се посмеются именно люди из дома Юнь.
Она повернулась к матушке Чжоу, стоявшей подле неё:
— Выдай Пин-цзе три тысячи лянов серебра.
На лице Се Пин расцвела ликующая улыбка:
— Спасибо, старая госпожа! Я обещаю устроить для вас по-настоящему пышный и достойный юбилей.
«Если я блестяще справлюсь с этим торжеством, слава о моих способностях управлять домом разнесется повсюду. Тогда сваты вытопчут порог нашего поместья, наперебой предлагая завидных женихов», — думала девушка. Получив деньги, Се Пин принялась за дело с еще большим рвением, вкладывая все силы в подготовку банкета.
Юнь Чу проболела три дня, прежде чем силы начали к ней возвращаться, хотя на душе всё еще было пусто и тоскливо. Она целыми днями сидела у окна с книгой, вызывая серьезное беспокойство у Тиншуан и остальных служанок.
— Госпожа, — Цютун решительно вошла в комнату и поклонилась. — Вы отдыхали три дня, болезнь отступила. Занятия боевыми искусствами нельзя более откладывать.
Юнь Чу закрыла книгу:
— И то верно. Совсем я забыла о столь важном деле. Идем, будем тренироваться.
Переодевшись в удобное, не стесняющее движений платье, она вышла во двор вслед за Цютун, чтобы снова встать в «стойку всадника». Несмотря на весеннюю прохладу, уже через полчаса на теле выступил обильный пот.
— Госпожа, время вышло, — произнесла Цютун.
Юнь Чу стояла неподвижно:
— Я могу продержаться еще.
Она пропустила несколько дней и была полна решимости наверстать упущенное. Сначала она стояла твердо, но постепенно силы начали ее покидать, и тело стало заметно покачиваться. Тиншуан несколько раз пыталась уговорить её прерваться, но Юнь Чу наотрез отказывалась, решив простоять полные две стражи.
Лишь после полудня Юнь Чу наконец позволила себе отдых. Тиншуан помогла ей принять ванну и переодеться, и только тогда к госпоже вернулся живой блеск в глазах.
— Госпожа, через несколько дней юбилей старой госпожи, — говорила Тиншуан, вытирая ей волосы. — В этом году всем заправляет старшая барышня. Я поспрашивала тут и там — кажется, проблем будет немало. Может быть, вам стоит дать барышне пару наставлений? Иначе в день торжества случится беда.
Юнь Чу взглянула на свое отражение в зеркале:
— Пусти слух, что госпожа Се больна. Настолько больна, что не может даже подняться с постели.
Тиншуан испуганно вскрикнула:
— Госпожа, нельзя так навлекать на себя беду!
— Если бы слова так легко становились реальностью, в мире воцарился бы хаос, — на губах Юнь Чу появилась тень улыбки. — Если я буду «больна», то любые оплошности на этом банкете не будут иметь ко мне никакого отношения. Понимаешь?
Глаза Тиншуан прояснились:
— Рабыня поняла.
Высушив волосы хозяйки, она поспешила во внешний двор, чтобы дать указания Чэнь Дэфу.
Весть о болезни законной дочери великого генерала и супруги чиновника министерства финансов Се мгновенно разлетелась по столице.
— Слыхали? На днях госпожа Се перезахоронила своих детей, везла два гробика через весь город.
— Эти люди из семьи Се — сущие мерзавцы. Пусть дети и умерли в колыбели, но в них текла кровь рода! Как можно было зарыть их на случайном холме? Не боятся же кары небесной.
— И как только красавицу из генеральского дома выдали за этого Се Цзинъюя, который тогда был всего лишь седьмым рангом! Ума не приложу, о чем думали Юнь…
— …
— А я слышал от аптекаря из лавки Шаньдэтан, что в задних покоях Се неспокойно. Наложницы травят друг друга, изводят плод… Кто знает, может и те дети госпожи Се погибли не своей смертью?
— Говорят, госпожа Се теперь тяжко больна, даже юбилеем свекрови не в силах заниматься. Кажется, и с постели не встает. Уж не наложницы ли её извели ядом?
— Хозяйка дома бесплодна, а у наложниц сплошь сыновья. Небось возомнили о себе лишнего: думают, если госпожа умрет, их сделают главными женами.
— Если господин Се не может приструнить баб в своем доме, какой из него выйдет государственный муж?..
Добавить комментарий