— Какой же совет ты дал вану Гунси? — спросила Юнь Чу, пристально глядя на него.
Се Шиань опустил глаза:
— Когда я учился в Гоцзыцзяне, мы с господином Ваном как-то нанесли визит вану Гунси. По приказу Императора он набирается опыта в Министерстве чинов. За эти годы он предпринял некоторые шаги, но все они были слишком осторожными и стандартными, поэтому Император никогда не придавал ему особого значения. Я предложил вану Гунси идею: реформировать систему чиновничьего аппарата, избавиться от лишних и фиктивных должностей… Это не только ослабит кумовство и коррупцию среди чиновников, но и заметно сократит расходы Министерства финансов.
Слушая его, Юнь Чу содрогнулась в душе.
Се Шианю еще нет и тринадцати, а он уже так ясно видит политическую обстановку при дворе и способен предлагать столь эффективные решения.
Неважно, будет ли эта реформа действительно воплощена в жизнь. Главное, что прямо сейчас она поможет вану Гунси заслужить одобрение Императора и выделиться среди множества других принцев. И этого вполне достаточно.
Ван Гунси разглядел потенциал Се Шианя. В будущем, опираясь на принца, этот мальчишка непременно возвысится вновь.
Юнь Чу мысленно порадовалась, что приберегла свой последний козырь — Се Шивэя…
— Матушка, почему отец вдруг… — в единственном глазу Се Шианя отразилась скорбь. — Я даже не увиделся с ним в последний раз и не смог проводить его…
Юнь Чу покачала головой:
— На дом Се беды сыпались одна за другой. Твой отец не выдержал этих ударов и каждый день топил горе в вине… Это моя вина, я не смогла его остановить… Ань-эр, ты только вернулся, не думай пока об этом. Иди к себе и хорошенько отдохни, а чуть позже я велю принести тебе еды.
Се Шиань и впрямь был изможден. Он сложил руки в почтительном поклоне и, развернувшись, вышел из Шэнцзюй.
Волоча тяжелые ноги, он медленно побрел в свой павильон Цинсун.
Раньше в его дворе прислуживали две пожилые служанки, два пажа и четыре молодые служанки. Теперь же остался лишь один паж, с которым они вместе выросли.
Увидев, как он входит во двор, этот единственный слуга тут же бросился ему навстречу:
— Молодой господин, вы наконец-то вернулись! А я уж думал, что вы…
— Саньцзю, — позвал его по имени Се Шиань. — Раз ты остался предан мне и охранял Цинсун всё это время, отныне мы с тобой братья.
Паж по имени Саньцзю был растроган до слез:
— Господин, сколько же вы выстрадали за эти дни… Позвольте мне помочь вам лечь.
Смыв с себя тюремную грязь и переодевшись в чистое, Се Шиань лег на свою кровать и лишь тогда почувствовал, что действительно жив.
В той темнице, где не было ни луча света, его каждый день пытали и допрашивали по многу раз. На его теле не осталось ни единого живого места. Он и правда думал, что умрет там.
Но кто бы мог подумать, что в этом непроглядном мраке для него зажжется луч света — ван Гунси.
Он предложил принцу стратегию, а тот сохранил ему жизнь. Первоначальная сделка состоялась, но как ему теперь стать полноправным советником и стратегом вана Гунси?..
В этих размышлениях Се Шиань постепенно провалился в тяжелый сон.
Сам не понимая как, он оказался в какой-то туманной горной долине. Сквозь черную, могильную ауру вдруг проступило лицо — лицо его родной матери, Хэ Линъин.
Его сердце бешено заколотилось.
Это он своими руками довел её до самоубийства. После того как она умерла, она ни разу не снилась ему, и постепенно он начал забывать о своем страшном грехе.
И лишь теперь, увидев её лицо, он понял, что совершенно не готов смотреть ей в глаза.
Каким бы хладнокровным и спокойным он ни казался снаружи, в глубине души он до ужаса боялся вспоминать детали той ночи.
Он развернулся и побежал.
— Ань-эр… — услышал он ласковый, тягучий зов.
— Ань-эр, это мама… — голос становился всё ближе. — Неважно, какие ошибки ты совершил, для мамы ты всегда останешься самым лучшим.
Только тогда Се Шиань остановил бег. Обернувшись, он с трудом выдавил:
— Прости меня, мама… прости. Я ошибся… я был так неправ…
Он погубил родную мать, но так и не смог купить этим своё блестящее будущее. Будь он проклят!
— Ань-эр, ты не виноват, ты сделал это ради семьи, мама всё понимает… — выражение лица Хэ Линъин внезапно и жутко исказилось. — Мама пришла к тебе этой ночью, чтобы сказать: всё, что случилось с домом Се — это дело рук Юнь Чу! Ты столько лет называл её матерью, а она своими руками растоптала твое будущее! Никогда не верь этой женщине, Ань-эр! Запомни слова матери: не верь Юнь Чу!..
Се Шиань в ужасе распахнул глаз.
Оказалось, это был лишь кошмар. Но всё было так реалистично, и каждое ледяное слово матери продолжало звенеть в его ушах.
Говорят, что днем на уме, то ночью во сне. Неужели этот сон приснился ему потому, что в самой глубине души он уже подозревал Юнь Чу в причастности к краху семьи Се?
— Молодой господин, вы проснулись?
Дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Доси, доверенный слуга Юнь Чу.
— Молодой господин, госпожа велела принести вам еды и позвала для вас лекаря.
Доси отступил в сторону, пропуская доктора.
С тех пор как в тюрьме Се Шиань лишился глаза, его рану ни разу не обрабатывали. Она воспалилась, покрылась гноем; в лихорадке он едва не расстался с жизнью и лишь чудом смог выкарабкаться. Но глаз был безвозвратно потерян…
Он думал, что уже разучился чувствовать боль. Но когда лекарь начал прочищать зияющую глазницу, он всё же не выдержал: до хруста стиснул пальцы и до крови прокусил себе руку, чтобы не закричать.
Когда врач ушел, Доси с поклоном произнес:
— Госпожа велела передать, что пока человек жив, всегда есть шанс подняться вновь. Она просила молодого господина не падать духом. А это — кисти, тушь, бумага и тушечница, которые госпожа приготовила специально для вас.
Се Шиань поджал губы и тихо ответил:
— Будь добр, передай матушке мою искреннюю благодарность.
«Она присылает людей, чтобы утешить и поддержать меня, а я в глубине души смею её подозревать», — мелькнула у него горькая мысль.
— Ань-эр! — матушка Юань, едва закончив свои дела, тут же примчалась в его двор.
Увидев, что Се Шиань лишился глаза, госпожа Юань покраснела, не выдержала и, прикрыв рот рукой, тихо зарыдала.
— Бабушка, я в порядке, — произнес Се Шиань. — Я хотел спросить: пока я был в темнице, чем была занята матушка?
Госпожа Юань вытерла слезы и со вздохом ответила:
— Чем же ей было заниматься? Разумеется, похоронами твоего отца. Когда он скончался, поместье Се было оцеплено, мы даже гроб купить не могли. Это твоя матушка глубокой ночью тайно покинула дом, умоляла всех подряд, обивала пороги, и лишь благодаря ей стража отступила, а твоего отца смогли предать земле… Эх, сколько же благих дел совершил наш род Се в прошлом, раз нам досталась такая невестка, как Чу-эр. Если бы не она, наш дом давно бы сровняли с землей…
Се Шиань поджал губы и промолчал.
— Даже старейшины рода Юнь явились, чтобы потребовать развода, — доверительно продолжала госпожа Юань. — Но твоя матушка сказала: раз уж она вышла замуж в семью Се, то до конца дней останется частью этого дома и никогда нас не бросит. — Старуха посмотрела на внука с глубоким смыслом. — У твоей матушки нет детей, и своих уже никогда не будет. Ты должен быть предан ей и почитать её всем сердцем, чтобы она знала: её искренность и жертвенность не напрасны.
Се Шиань действительно не знал об этом.
Если бы крах семьи Се был делом рук матушки, то, добившись цели, она бы немедленно ушла. Почему же она осталась?
Это могло означать лишь одно: всё, что случилось с домом Се, никак не связано с ней.
Она отдает ему всю душу, а он смеет её подозревать… «Я действительно веду себя как неблагодарный волк», — подумал он.
Он перевел взгляд на присланные принадлежности для письма и тихо сказал:
— Бабушка, я больше не буду учиться. Я хочу заняться торговлей.
С его нынешним клеймом преступника путь к государственным экзаменам и карьере чиновника был для него заказан. Какую бы тропу он ни выбрал в будущем, ему понадобятся деньги. Сейчас самой насущной задачей было их заработать.
Добавить комментарий