Именно в этот момент старший господин Жэнь, главная госпожа и остальные ворвались в храм.
Увидев учинённый в святилище разгром, главная госпожа так испугалась, что у неё подкосились ноги, и Жэнь Ияню пришлось подхватить мать под руку.
Старший господин Жэнь, дрожа всем телом от ярости, простёр палец в сторону непокорного сына.
Жэнь Ицзюнь хладнокровно посмотрел на них, а затем медленно поднял зажатую в руке поминальную табличку, всем видом показывая, что готов швырнуть её об пол.
Жэнь Иянь в ужасе вскрикнул:
— Третий брат! Не делай глупостей! — с этими словами он отпустил мать и рванулся вперёд, чтобы остановить безумие брата.
Но Жэнь Ицзюнь ледяным тоном отрезал:
— Не подходи. Иначе я разобью её.
Услышав эту угрозу, Жэнь Иянь как вкопанный замер в двух шагах от него. На его лице смешались крайняя тревога и отчаяние.
Даже старший господин Жэнь не посмел сделать ни шагу.
Главная госпожа же, превозмогая дурноту, резко обернулась и подала властный знак своей доверенной служанке, которая жалась у порога, не смея войти и лишь испуганно заглядывая внутрь.
Старшая служанка была девушкой сообразительной. Она немедленно взяла с собой нескольких товарок, вышла наружу и загнала всех перепуганных и растерянных дворовых на задний двор, приставив к ним охрану. К счастью, дело происходило у родового храма, где дежурили лишь несколько матушек, ответственных за уборку, так что особого труда это не составило.
Взяв ситуацию под контроль, служанка тут же, не теряя ни секунды, бросилась на поиски третьей невестки, госпожи Ци. Ныне в поместье Жэнь от мала до велика все знали: третий молодой господин не слушает никого и никому не подчиняется, и лишь его жена способна стать для него единственной управой.
Не обращая внимания на реакцию присутствующих, Жэнь Ицзюнь уставился на табличку в своей руке и глухо произнёс:
— О прадед, взирающий с небес! Сегодня твой правнук желает задать тебе несколько вопросов. Люди говорят, что кланы воздвигают храмы для почитания предков потому, что их духи охраняют нас и в решающий час способны даровать потомкам защиту. Ныне дом Жэнь висит на волоске — самое время предкам явить свою волю. Если же прадед сегодня не ответит на вопросы правнука, то и в этих деревяшках нет никакого проку.
Услышав эти кощунственные речи, старший господин Жэнь, тряся скрюченным пальцем, наконец взорвался от ярости:
— Довольно твоего безумия! Немедленно поставь табличку на место! Опусти её!
Но Жэнь Ицзюнь даже не поднял головы, продолжая обращаться к куску дерева:
— Прадед, твой правнук желает знать истинное происхождение этого так называемого «родового поместья» клана Жэнь.
Едва эти слова сорвались с его губ, воздух в зале словно застыл.
Главная госпожа бросила взгляд на мужа и поняла, что добром дело сегодня не кончится. Тревога в её груди нарастала, она нервно комкала в руках шёлковый платок. Ей хотелось вмешаться, но она знала: если этот несносный сын впадает в бешенство, он глух к любым уговорам. В голове мелькнула мысль: не позвать ли дюжих слуг, чтобы скрутить Ицзюня силой, пока он не натворил непоправимых бед?
Старший господин Жэнь был потрясён тем, что сын осмелился задать этот роковой вопрос вслух. И хотя сейчас под сводами храма находились лишь они четверо, ещё мгновение назад снаружи толпилась прислуга. Никто не мог поручиться, что слова Ицзюня не достигли чужих ушей. Старшего господина прошиб липкий холодный пот.
Губы Жэнь Ицзюня изогнулись в презрительной усмешке. Он поднял голову и уже открыл рот, чтобы бросить отцу новые обвинения.
Старший господин, уловив этот отчаянный, готовый на всё взгляд, понял, что дело дрянь, и в панике выкрикнул:
— Хватит молоть вздор! Что ты хочешь узнать? Я всё тебе расскажу!
Услышав это, Жэнь Ицзюнь наконец криво усмехнулся:
— Я решил, что отец не желает говорить, оттого и пришёл спросить у прадеда. В конце концов, это дела его поколения, и вам вряд ли известны все подробности так же ясно, как покойному старику.
Старшего господина Жэня душили ярость и ненависть, но он ничего не мог поделать со своим сумасбродным, не ведающим страха сыном. В конце концов, подавив гнев, он устало бросил главной госпоже:
— Уведи всех. И проследи, чтобы никто не смел приближаться к храму.
Главная госпожа перевела тяжёлый взгляд с мужа на сына, коротко кивнула и жестом велела Жэнь Ияню выйти вместе с ней.
Но Жэнь Ицзюнь отрезал:
— Старший брат — тоже потомок рода Жэнь. Он имеет такое же право знать правду!
Старший господин промолчал.
Жэнь Иянь посмотрел на Ицзюня, затем на отца. На его лице отразилось сомнение, но, поразмыслив, он так и остался стоять на месте.
Увидев это, главная госпожа лишь тихо вздохнула и покинула зал в одиночестве.
В галереях снаружи не осталось ни души. Немного подумав, она направилась на задний двор, чтобы заняться слугами, которых её доверенная девушка отогнала прочь.
Лишь после её ухода старший господин потребовал:
— А теперь поставь табличку на место!
Жэнь Иянь тоже попытался урезонить брата:
— Третий брат, отец уже согласился всё рассказать. Поставь её, прошу.
Жэнь Ицзюнь развернулся к алтарю и водрузил поминальную табличку на её законное место. Однако отходить не стал: он замер возле алтарного стола, не сводя тёмных глаз с отца, всем своим видом показывая, что если тот посмеет взять слова назад, он тут же возобновит свой «допрос» предков.
Гнев старшего господина на этого строптивца достиг предела, но именно оттого разум его парадоксальным образом прояснился. Глубоко вздохнув, он холодным тоном произнёс:
— Ты хочешь знать происхождение этого поместья? Да, некогда оно действительно принадлежало семье по фамилии Чжай. Но всё то, что ты наговорил ранее… уж не знаю, какой подлец влил тебе в уши этот вздор, но это чистая клевета. Пусть дом и принадлежал Чжай, но лишь после того, как все они погибли от рук ляоских войск, твой прадед за чистое серебро выкупил его у присутственного ведомства.
Жэнь Ицзюнь, не мигая, уставился на отца и, чеканя каждое слово, спросил:
— А как именно семья Чжай погибла от рук ляосцев?
Внешне старший господин держался невозмутимо, но под одеждами его спина уже взмокла от пота.
— Времена тогда были смутные, шла война. Семье Чжай просто не повезло…
Не успел он договорить, как раздался резкий треск — «па!» — и одна из поминальных табличек внезапно рухнула с алтаря и с грохотом ударилась об пол.
Жэнь Ицзюнь бросил взгляд на побледневшего отца и презрительно усмехнулся:
— Отец, всё, что делают люди, видит Небо. Не лгите. Иначе нашим предкам в Царстве Мёртвых придётся туго, а нам, потомкам, предстоит расплачиваться за их долги. Вы правда утверждаете, что гибель семьи Чжай от рук врага была чистой случайностью?
Старший господин Жэнь помолчал несколько мгновений, но всё же упрямо повторил:
— Разумеется, это была случайность, иначе и быть…
И снова раздался треск — «па! па!». На сей раз с алтаря один за другим рухнули ещё два поминальных знака.
Жэнь Иянь резко вытаращил глаза, а старший господин оцепенел, мертвой хваткой впившись взглядом в упавшие таблички, и долго не мог вымолвить ни слова. Братья одновременно повернулись к Жэнь Ицзюню.
Сам же Ицзюнь с полнейшим равнодушием обронил:
— Подними голову на три чи — и узришь духов. Это сделал не я. Кто знает, быть может, то беснуются невинные души, замученные в стенах этого поместья.
От этих слов Жэнь Ицзюня старшему господину показалось, будто воздух вокруг стал леденящим. И пусть прежде он никогда не верил в демонов и призраков, сейчас его сердце сковал подлинный, пронизывающий холод. Тем не менее он всё ещё упрямо стоял на своём:
— Даже если здесь и бродят неприкаянные души, они не имеют права взывать к ответу наш клан Жэнь…
И в этот самый миг произошло то, что повергло всех в неописуемый ужас: поминальные таблички на алтаре, одна за другой, с оглушительным треском и грохотом принялись сыпаться на пол сами по себе.
Добавить комментарий