Раз уж сама нянька Гун оказалась вне подозрений, Жэнь Яоци начала принимать выписанный ею отвар. Супруга вана, узнав об этом, несказанно обрадовалась — она и впрямь всем сердцем жаждала понянчить внуков.
И хотя в обитель Чжаонин, где пребывал Сяо Цзинси, праздному зеваке или чужаку было не проскользнуть, в том, что касалось целебных снадобий для жены, второй молодой господин не допускал ни малейшей небрежности. От покупки кореньев до самой варки отвара — за каждым шагом неотступно и зорко следили его доверенные люди.
С тех пор как ван Яньбэя назначил наследника, на северных землях вновь воцарился покой. Даже столичные цензоры перестали строить козни княжескому двору. Так, в мгновение ока, приблизился суровый рубеж уходящего года.
Для Жэнь Яоци это было первое предновогодье в чертогах дворца вана. Под конец года весь замок закружился в суете. Округа и уезды Яньбэя потянулись во дворец с праздничными подношениями. Супруге вана приходилось беспрестанно принимать жен чиновников, прибывших с мужьями на север. Дни были полны хлопот. Иногда свекровь призывала Яоци помочь с гостьями или разобрать внутренние дела замка. Даже великая супруга Юнь, учитывая предпраздничную пору, дала Яоци послабление, освободив её от ежедневного переписывания сутр. Со стороны могло показаться, что самым праздным в этом водовороте оставался лишь «болящий» Сяо Цзинси. И только Яоци ведала: пускай у мужа поубавилось открытых забот, он по-прежнему проводил долгие часы за закрытыми дверями своего кабинета.
Казалось, этот год завершится в тишине и благополучии, но у Небес, увы, были иные замыслы. Двадцать пятого дня двенадцатого лунного месяца Яоци находилась в зале Цзюян, помогая няньке Синь сводить списки даров из трех округов — Шуньчжоу, Учжоу и Цзичжоу. Им надлежало внести в реестр последнюю партию подношений, а также составить перечень ответных даров для дворца вана Хэчжун. Супруга вана поручила Яоци подготовить черновик.
Пока Яоци трудилась, не покладая рук, матушка Ли прислала во дворец служанку Си’эр. Та принесла дурную весть: старый господин Жэнь слег с тяжким недугом и, похоже, не переживет этого Нового года. Старший господин клана прислал своего старшего сына к Жэнь Шиминю, умоляя того вернуться и проститься с умирающим дедом, дабы старик смог закрыть глаза с миром.
Госпожа Ли послала служанку именно к Яоци, поскольку за последние годы привыкла опираться на суждения законной дочери в делах особой важности. Что до Жэнь Шиминя, пускай он и отрекся от клана, старый господин всё же оставался его кровным отцом. Какая бы пропасть ни разделила их в прошлом, перед лицом неминуемой смерти родителя он вряд ли остался бы безучастным.
Услышав эту весть, Яоци надолго замерла в оцепенении. Си’эр преданно ждала её решения, чтобы поскорее вернуться с ответом. Узнав о случившемся, супруга вана прислала Суцзинь, дабы позвать невестку к себе.
Велев служанке обождать в боковых покоях, Яоци поспешила пред очи свекрови.
Супруга вана призвала её именно из-за известий о старом господине Жэнь. Отослав прочь прислугу, она заговорила прямо и без обиняков:
— Слышала, клан Жэнь прислал гонцов, моля твоего отца вернуться, дабы проводить старого господина в последний путь?
Яоци кивнула:
— Да, всё верно.
Супруга вана немного помолчала, а затем произнесла:
— По правде говоря, это дела твоего материнского дома, и мне негоже в них вмешиваться. Но я всегда относилась к тебе как к родной дочери, оттого не могу не предостеречь, дабы ты не оказалась в убытке.
— Матушка, молю, наставляйте, — поспешно отозвалась Яоци. — Я понимаю, что вы желаете мне лишь блага.
Супруга вана одобрительно кивнула:
— В той давней распре вина, безусловно, лежала на клане Жэнь. То, что вашу ветвь вычеркнули из списков предков, и ваше нежелание возвращаться под их крыло — дело правое, ни один человек в здравом уме не осудит вас за это. Однако в подлунном мире нет ничего важнее смерти. Старый господин на смертном одре жаждет видеть твоего отца. Если вы проявите ледяное равнодушие и отвергнете эту мольбу, в глазах людских это сочтут нарушением сыновнего долга и жестокосердием.
Яоци кивнула. На деле, слова свекрови в точности отражали её собственные тревоги, потому она и не помышляла препятствовать отцу.
— Разумеется, возвращение в лоно клана — это уже совершенно иной разговор, но явиться туда он обязан.
— Я всё поняла, матушка, — с благодарностью ответила Яоци.
Супруга вана тепло улыбнулась:
— Дела во дворце пока оставь на няньку Синь и Суцзинь. Они не первый год с этим справляются, ошибки не допустят. Ступай, займись делами своей семьи, не дай злым языкам повода для пересудов.
Яоци покорно согласилась и покинула покои.
Си’эр всё еще ждала в боковом зале. Яоци велела Пинго подготовить повозку — ей надлежало вернуться в родительский дом. Пинго, ныне управляющая в обители Чжаонин, мигом снарядила крытую повозку. Взяв с собой нескольких служанок и Си’эр, Яоци отправилась в переулок Баопин.
Когда она прибыла, старшего двоюродного брата Жэнь Ияня уже и след простыл, а её отец так и не выходил из кабинета. Немного поразмыслив, Яоци направилась в главные покои. Получив весть о её прибытии, нянька Чжоу поспешно вышла навстречу.
Увидев дочь, госпожа Ли несказанно обрадовалась, но, вспомнив о делах клана Жэнь, горестно вздохнула:
— Зачем же ты сама приехала? В преддверии праздников во дворце вана дел невпроворот. Велела бы Си’эр передать мне словечко, и дело с концом.
Едва госпожа Ли умолкла, а Яоци не успела и рта раскрыть, как снаружи доложили: вернулась старшая дочь.
Хотя на душе у госпожи Ли потеплело, вслух она с легким укором произнесла:
— И зачем вы обе бросили свои дома?!
Жэнь Яохуа, узнав о болезни деда, тоже примчалась в отчий дом. Завидев младшую сестру, она опешила:
— И ты здесь? Во дворце вана всё спокойно?
Яоци лишь с легкой улыбкой покачала головой, поясняя обеим:
— Всё в порядке. Сама супруга вана велела мне навестить вас. К вечеру я вернусь, ничего не случится.
Мать и дочери переглянулись. Жэнь Яохуа перешла к главному:
— Перейдем к делу. Что решил отец? Вернется он в клан Жэнь или нет?
Госпожа Ли бросила тревожный взгляд в сторону кабинета:
— Ваш отец заперся и до сих пор не выходил. Но сдается мне, он всё же жаждет увидеть старого господина в последний раз.
Жэнь Яохуа помолчала, а затем обернулась к сестре:
— Что скажешь ты?
Яоци не стала юлить:
— Вернуться ему должно всенепременно. Иначе людская молва до конца дней будет колоть вас с отцом в спину. Но проводить старика в последний путь вовсе не означает, что наша ветвь обязана вновь склонить голову перед предками клана Жэнь.
Жэнь Яохуа согласно кивнула. На лице матушки Ли, хоть она и промолчала, явственно отразилось облегчение: проведя вдали от отчего гнезда столько времени, она всем сердцем не желала вновь возвращаться под сень клана Жэнь.
— Но если твой отец всё же пожелает вернуться… — замялась матушка Ли. Как бы сильно она ни противилась этому исходу, вздумай Жэнь Шиминь воротиться в лоно рода, она не стала бы ему перечить.
Яоци на мгновение задумалась, а после качнула головой:
— Отец уже во всеуслышание объявил, что покинул клан, и упрямый нрав не позволит ему так просто переменить решение. Вот только…
Яохуа искоса взглянула на сестру и, насупив брови, договорила за неё:
— Вот только если старый господин на смертном одре велит отцу вернуться, да вдобавок матушка-старуха примет слезно умолять… Отец едва ли найдет в себе силы отказать.
Яоци с тихим вздохом кивнула.
Даже столь праздный и свободный духом человек, как Жэнь Шиминь, в большинстве случаев не мог потакать собственным желаниям — такова была удушающая узда мирской морали и долга.
— И как же нам быть? — со страхом в голосе вмешалась нянька Чжоу, внимательно ловившая каждое слово. Проделать такой долгий путь, вырваться на волю, и теперь вновь позволить госпоже Ли вернуться в дом Жэнь под начало старой ведьмы? От одной этой мысли внутри всё закипало от обиды.
Все три женщины невольно устремили взоры на Жэнь Яоци.
За последние годы именно законная младшая дочь привыкла плести замыслы и принимать решения в самые грозные минуты, оттого они, несмотря на её юный возраст, обратились к ней совершенно неосознанно.
Яоци еще по дороге из княжеского дворца успела взвесить все обстоятельства. В родовую усадьбу отцу явиться придется всенепременно, но вот как именно туда войти и как держать себя перед родичами — об этом надобно поразмыслить со всей тщательностью.
Стоит старому господину испустить дух, как бразды правления в доме Жэнь целиком перейдут в руки старой госпожи. А зная её нелепый, вздорный и склонный к вечным придиркам нрав, их ветви не миновать крупных неприятностей.
Если старик уйдет в мир иной, а старуха обрушит на Жэнь Шиминя и матушку Ли всю мощь своих слез и причитаний, они попросту не смогут отвернуться. В конце концов, досужий люд в Поднебесной вечно склонен сострадать тем, кто кажется слабым.
Яоци со вздохом произнесла:
— В такой час мы не можем ответить прямым, ледяным отказом. Нам остается лишь тянуть время. Едва старый господин покинет сей мир, в усадьбе Жэнь объявят великий траур. Погребальные ритуалы и проводы займут немало дней, и даже если они закрутят речи о возвращении в списки предков — подобные дела не вершатся в одночасье. Мы переждем этот зимний рубеж, а уж после Нового года станем расставлять силки и думать дальше.
Матушка Ли и Жэнь Яохуа переглянулись, сочтя эти слова разумными.
Яоци вновь повернулась к матери:
— Матушка, если старая госпожа или другие старшие родичи призовут тебя к себе наедине, не спеши соглашаться, но и не перечь открыто. Ссылайся во всем на волю отца, тверди, что в подобных делах у тебя нет права голоса. В крайнем случае пообещай, что приложишь силы и попозже мягко переговоришь с супругом. Помни: ныне ты носишь высокий титул уездной госпожи, и за твоей спиной стоит величие императорского рода и авторитет дворца вана Хэчжун. Слушать их поучения ты можешь лишь из почтения к их сединам и летам. Но если кто из них дерзнет выказать тебе пренебрежение или одарить косым взглядом — отвечай им лишь ледяным безразличием. Мирские законы обязывают отца блюсти сыновний долг, но никто под луной не вправе принудить тебя безропотно сносить обиды. Главное — не вступай с ними в открытую распрю и не роняй бранных слов. Вздумают они шуметь и биться в истерике — пусть шумят, укусить тебя им не под силу.
Матушка Ли покорно кивнула:
— Я всё уяснила.
Яоци перевела взор на старшую сестру:
— Через несколько дней, когда старый господин Жэнь испустит последний вздох, мне тоже придется держать путь в городок Байхэ ради этого. Тогда мы и отправимся туда вместе.
Они обе уже покинули родительское гнездо, выйдя замуж, к тому же приходились умирающему внучками, оттого без особой нужды им не следовало возвращаться в усадьбу Жэнь рука об руку с отцом. Тем паче, что ныне формально их ветвь не имела к тому клану ни малейшего отношения.
Яохуа с тревогой посмотрела на мать:
— Быть может, мне лучше поехать с матушкой уже завтра?
Но госпожа Ли поспешно отмахнулась:
— Вовсе ни к чему тебе бросать свой дом. Я и сама теперь знаю, как держать удар. К тому же со мной неотлучно будет нянька Чжоу, она вовремя подскажет, если я оступлюсь. Будьте спокойны.
Поразмыслив, Яохуа более не стала настаивать.
Успокоив мать, Яоци уже собиралась направиться к кабинету отца, как вдруг двери отворились, и Жэнь Шиминь вышел к ним сам.
Завидев обеих дочерей подле супруги, он не выказал особого удивления, лишь негромко бросил жене:
— Вели слугам собрать узелки. Завтра на рассвете мы держим путь в городок Байхэ.
Матушка Ли не проронила ни единого расспроса, безропотно кивнув, и тотчас поспешила отдать распоряжения дворовым девкам.
Лишь тогда Жэнь Шиминь обратил взор к Яоци и Яохуа:
— И отчего вы обе вдруг пожаловали в отчий дом?
Добавить комментарий