Слова Сяо Цзинлинь заставили Жэнь Яоци прыснуть со смеху. Она и подумать не могла, что такой человек, как Сяо Цзинси, способен произнести подобное.
Впрочем, если человек способен делать то, что должно, не обременяя себя заботой о репутации — значит, ему либо всё равно, либо он обладает достаточной силой, чтобы не страшиться никаких чужих мнений.
Сяо Цзинси, очевидно, относился ко второму типу.
Нельзя не признать, что это вызывало определенную зависть.
Вернувшись, Сяо Цзинси предложил Жэнь Яоци сыграть в вэйци. За два с лишним часа они успели завершить лишь одну партию, и на этот раз ничьей не вышло — победа осталась за Сяо Цзинси.
Собирая камни с доски, он со смешком произнес:
— В этой партии ты играла строго по правилам.
Его слова напомнили Яоци об их первой встрече за доской, когда она ломала голову и пускала в ход все мыслимые уловки, лишь бы не проиграть. Она невольно опустила голову, пряча улыбку.
Сяо Цзинлинь, теребя тигрицу Глупышку за ухо, сидела рядом и непрестанно зевала:
— Вы играете по две партии в день, так и день проходит. Воистину, безмятежно текут годы.
Стоит простить «неученую» Цзюньчжу Сяо: произнося эти слова, она не вкладывала в них никакого глубокого подтекста. Но почему-то в ушах обоих игроков эта фраза прозвучала как-то… двусмысленно и слишком интимно.
Сяо Цзинси и Жэнь Яоци обменялись короткими взглядами, а затем дружно опустили головы, молча собирая камни. Сяо Цзинлинь и маленькая тигрица переводили взгляды с одного на другую с совершенно одинаковым, невинным выражением.
Почувствовав, что атмосфера стала слегка неловкой, Яоци вспомнила, что у нее есть важное дело, и спросила:
— Господин Сяо, вам о чем-нибудь говорит имя Фан Яцунь?
Сяо Цзинси на мгновение задумался:
— Помнится, не так давно этот человек числился в списках кандидатов на чиновничьи должности в Яньбэе. Фан Яцунь… Кажется, он имеет какое-то отношение к вашей семье Жэнь?
Сяо Цзинси обладал феноменальной памятью, и биографии всех этих чиновников он просматривал лично.
Яоци кивнула и, немного помедлив, произнесла:
— Его законная мать — родная сестра моей бабушки, а его старшая сестра — наложница моего отца. Недавно из-за кое-каких неприятностей в доме я вспомнила об этом человеке. И есть вещи, которых я никак не могу понять. Надеюсь, господин Сяо поможет мне разрешить сомнения.
Благодаря связям с семьей Хань, Сяо Цзинси уже знал о делах клана Жэнь немало — и того, что следовало, и того, что скрывалось от посторонних. Терять Яоци было нечего, и она не боялась выносить сор из избы перед ним.
Сяо Цзинси с улыбкой кивнул, жестом предлагая ей продолжить.
Яоци нахмурилась:
— По логике вещей, корни семьи Фан находятся на юге, в Цзяннани. Фан Яцунь хоть и занимал в Чучжоу лишь должность помощника правителя области низшего шестого ранга, но пользовался большим доверием начальства. Семья его главной жены тоже с юга и весьма состоятельна. По всем законам здравого смысла ему следовало бы оставаться в Цзяннани. Однако и сам Фан Яцунь, и его жена, казалось, всеми силами рвались в Яньбэй. Я слышала, что в новой партии чиновников, направленных к нам, нет никого выше шестого ранга. Господин Сяо, вам знакома обстановка в Чучжоу?
Сяо Цзинси, слегка согнув палец, легонько постучал по доске для вэйци. Поразмыслив с минуту, он ответил:
— Ранее я не слышал о Фан Яцуне. Видимо, за ним не стоит серьезных покровителей. Однако я помню нынешнего правителя Чучжоу по имени Фэн Мянь. Человек он весьма заурядный и должности правителя области достиг лишь к пятидесяти годам. И возвысился он отнюдь не благодаря служебным заслугам. Знаешь ли ты, в чем причина?
Он посмотрел на Яоци с легкой улыбкой.
Яоци с любопытством спросила:
— О? Неужели он продвинулся благодаря родственным связям жены?
Сяо Цзинси с улыбкой покачал головой:
— Это действительно родственные связи, но не через жену. Он признал своим приемным отцом евнуха, который моложе его на добрый десяток лет, и даже передал своего младшего сына этому евнуху в качестве наследника, чтобы тот продолжал возжигать фимиам предкам.
Услышав это, Яоци невольно нахмурилась. В груди вдруг заворочалось темное предчувствие. Медленно поглаживая зажатый в руке камень, она спросила:
— И что же это за евнух?
— Этого евнуха зовут Лу. Он служит при Вдовствующей Императрице Янь, — произнес Сяо Цзинси.
Рука Яоци дрогнула. Камень выскользнул из тонких пальцев и с сухим стуком упал на пол. Лицо девушки побелело как мел. Она вскинула голову и с полным неверием уставилась на Сяо Цзинси:
— Кто?!
Сяо Цзинси опешил, не понимая причины её внезапной потери самообладания. Смягчив тон, он произнес предельно мягко и успокаивающе:
— Это евнух Лу, прислуживающий Вдовствующей Императрице Янь. Ему около тридцати лет, он находится при ней уже больше десяти лет и пользуется её безграничным расположением. Но… это всего лишь евнух.
Но Яоци уже не могла остановить поток нахлынувших воспоминаний из прошлой жизни. Её тело начала бить мелкая дрожь.
Некоторые вещи она всеми силами пыталась предать забвению и никогда не вспоминала о них намеренно. Но сейчас одно лишь это имя сорвало с её души все покровы, лишив покоя.
В прошлой жизни, когда семья Жэнь отдала её евнуху Лу, она была охвачена смертельным ужасом. Челядь, прислуживавшая в его резиденции, тайком шепталась, что хоть этот человек и лишен мужского корня, он обожает мучить женщин самыми изощренными и мерзкими способами. Слуги сами видели, как однажды из его двора вынесли изувеченное до неузнаваемости тело молоденькой служанки.
Матушка, приставленная ухаживать за ней, тогда пыталась её утешить, говоря, что Яоци — девушка из знатного рода, подаренная евнуху Лу в качестве законной супруги, а значит, он не станет обращаться с ней подобным образом.
Впервые она увидела самого евнуха Лу вечером третьего дня после своего прибытия. В тот день она рано легла в постель. Находясь в полудреме, она вдруг почувствовала, как чья-то рука гладит её по лицу. Яоци вздрогнула и мгновенно проснулась. У изголовья сидел полноватый мужчина средних лет с болезненным лицом. От него разило тошнотворным перегаром, а взгляд, которым он скользил по ней, был настолько жутким и извращенным, что к горлу подступила тошнота.
От ужаса она пронзительно закричала, но мужчина навалился на неё, придавив к кровати. Не обращая внимания на её отчаянное сопротивление, он начал с треском рвать на ней одежду, а одной рукой намертво впился ей в горло.
В тот миг отчаяние Яоци было столь велико, что она желала умереть. Но в глубине души она знала: она хочет жить. Поэтому, когда мужчина наклонился, пытаясь её поцеловать, она широко открыла рот и со всей силы вцепилась зубами ему в ухо. Взбешенный евнух наотмашь ударил её по лицу, и она провалилась в темноту.
Лишь придя в себя, она узнала от ухаживающей за ней матушки, что этим чудовищем и был евнух Лу.
К счастью, из-за разодранного уха он тогда протрезвел, утратил всякое желание забавляться с ней и поспешил уйти к лекарям. Узнав, что её честь осталась незапятнанной, Яоци смогла с облегчением выдохнуть.
Однако облегчение длилось недолго. На следующий же день евнух Лу, чьё ухо было замотано марлей, явился снова. На этот раз в руках он сжимал странную плеть длиной в чи. Не говоря ни слова, он принялся хлестать её.
В тот раз Яоци избили до полусмерти; израненная, она едва дышала и целых полмесяца не могла подняться с постели.
С тех пор стоило её ранам затянуться, как он снова принимался за плеть. Единственное — он никогда не бил её по лицу.
Она до сих пор помнила, как он, с исказившимся от злобы лицом, шипел ей: «Разве ты не великая праведница? Что ж, я посмотрю, надолго ли хватит твоего благочестия! Настанет день, когда ты не вынесешь боли и сама приползёшь ко мне в постель, моля о пощаде!»
В душе она лишь бросала ему в ответ: «Мечтай», — и, не проронив ни звука, молча сносила всё. Она думала, что в итоге так и сгинет под его ударами, но она выстояла и встретила Пэй Чжицяня, который протянул ей руку помощи и вызволил из этого огненного ада.
То прошлое было для Жэнь Яоци сущим кошмаром, и одно лишь упоминание евнуха Лу пробудило его в самой глубине её сердца.
И Сяо Цзинси, и Сяо Цзинлинь сразу почувствовали, что с ней творится неладное.
Цзинси некоторое время пристально смотрел на Яоци, затем наклонился, поднял упавший у его ног белый камень и, задумчиво потерев его в пальцах, подался вперёд, вложив его прямо в ладонь девушки.
Прикосновение прохладного камня, ещё хранившего тепло рук Сяо Цзинси, заставило Яоци очнуться. Она опустила взгляд на белую фишку в своей руке, и её ресницы мелко дрогнули.
Сяо Цзинси смотрел на неё с мягкой, нежной улыбкой:
— Гляди, при падении на камне появилась трещина.
Яоци спохватилась и тут же произнесла:
— Прошу прощения, я… я возмещу вам набор. — Хотя она понимала, что её подарок вряд ли сравнится с этим по ценности.
Сяо Цзинси со смешком покачал головой и забрал камень из её рук:
— Мне нравятся вещи с историей. Именно история делает их единственными в своём роде. Сегодня ты играла со мной в вэйци и случайно повредила камень — так этот прежде обычный набор обрёл свою легенду.
Яоци невольно улыбнулась его словам. Те мрачные чувства, что вызвал призрак евнуха Лу, начали постепенно отступать.
— В таком случае, может, мне разбить ещё парочку, чтобы история стала подлиннее? — пошутила она.
В ответ Сяо Цзинси одарил её светлым взглядом:
— Так не пойдёт. История ценна лишь тогда, когда она случается сама собой, а не подстраивается намеренно. К тому же ты никогда не смогла бы повторить точно такую же трещину.
Его глаза сияли добротой и пониманием:
— Я лишь хотел сказать… трещину, которая уже появилась, нельзя стереть. Но именно благодаря ей этот камень стал уникальным. Почему бы не взглянуть на перенесённую боль как на историю, которая уже свершилась? Ведь как бы ты ни бросала его снова, старый след останется прежним. Если ты перестанешь придавать этому значение, это больше не сможет тебя ранить.
«Если перестанешь придавать значение — не сможет ранить».
От этих слов и от этого нежного взгляда, который, казалось, видел её душу насквозь, Яоци на миг замерла.
Спустя мгновение её губы медленно тронула улыбка. Глядя на Сяо Цзинси, она искренне произнесла:
— Благодарю вас.
Эта благодарность была глубокой и настоящей. Казалось, каждый раз Сяо Цзинси хватало всего пары фраз, чтобы вывести её из того морока, в который она сама себя загоняла.
Яоци не удержалась и бросила на него ещё один взгляд. Черные одежды удивительно оттеняли его лицо, чистое и прекрасное, словно резной нефрит. На такого мужчину было просто приятно смотреть. И всё же его красота и мудрость часто заставляли Яоци забывать, что сейчас он — лишь юноша, который ненамного старше неё самой.
Заметив, что Яоци безмолвно и пристально взирает на него, Сяо Цзинси внезапно ощутил невольную растерянность. Желая скрыть это непривычное чувство, он потянулся было за чашей с чаем, но его рука лишь зачерпнула пустоту.
Сяо Цзинлинь уже забрала его чашу и, поднявшись, протянула её стоявшей поодаль Хунъин:
— Замени на горячий.
Сяо Цзинси: «…»
Добавить комментарий