Жэнь Яоци с улыбкой перебила её:
— А кроме того, что в городке Байхэ трудно найти материалы для реставрации, есть ли другие причины?
Сунь Шиинян немного поколебалась, взглянула на Жэнь Шиминя и, увидев, что Третий господин молчит, ответила:
— Больше никаких. Однако эти материалы…
Жэнь Яоци рассмеялась:
— Управляющая Сунь — мастерица, которую мой отец пригласил за щедрое вознаграждение. Ваше дело — лишь реставрировать полотна, так к чему утруждать вас столь суетными заботами? Лучше составьте список всего необходимого, а я пошлю слуг на поиски.
Сунь Шиинян нахмурилась. Слова барышни её явно не убедили:
— Благодарю пятую барышню за доброту. Дело не в том, что я отказываюсь от помощи. Просто краски и материалы, которые мне нужны, сильно отличаются от тех заурядных товаров, что можно встретить в обычных лавках. Даже если я напишу список, несведущий человек их попросту не узнает, не говоря уже о том, чтобы понять, где их искать.
Слова Сунь Шиинян прозвучали весьма невежливо, но Жэнь Яоци ничуть не рассердилась. Улыбаясь, она подошла к двум сдвинутым вместе письменным столам и слегка наклонилась, рассматривая одну из картин.
Когда говорят о роскошном стиле живописи Цзян Юаньи, имеют в виду не только его мастерство владения кистью. Он был невероятно, до придирчивости разборчив в материалах, и некоторые из используемых им красок было крайне трудно достать. Именно эта почти болезненная педантичность пришлась по вкусу членам императорского дома и знатным вельможам. Посторонним мастерам было бы чрезвычайно сложно сделать даже копию.
Указательным пальцем правой руки Жэнь Яоци легко указала на роскошные одеяния придворной дамы, чьи черты лица едва угадывались на ветхом шелке. Её палец остановился в волоске от свитка, не смея коснуться поверхности:
— Красный цвет на юбке этой дамы всё ещё так ярок. Здесь использованы киноварь, кровавик, охра, смешанные с кровью животных и касторовым маслом.
Сунь Шиинян опешила, во все глаза глядя на Жэнь Яоци, и напрочь забыла, что собиралась сказать.
А Яоци, опустив взгляд на пару шелковых цветов в прическе нарисованной женщины, невозмутимо продолжила:
— Пурпур встречается нечасто. Обычно живописцы используют для него сок воробейника, но тогда цвет получается блеклым и легко осыпается. Однако здесь для шелковых цветов взят редкий минерал, который жители Северного Юэ называют «пурпурным камнем». Мало кто пишет им картины, но мастер Цзян любил эту краску. А вот с синей краской всё обстоит несколько сложнее. Не потому, что материал редок — это всего лишь тибетский индиго. Однако сам по себе индиго выглядит грубовато. Чтобы добиться такого гладкого оттенка, требуется сложный процесс. Помнится, в «Обширных записках о разном» упоминалось: индиго нужно смешать с густым клеем и высушить. Затем добавить жидкий клей, нанести на полотно, снова высушить, а после покрыть слоем чистой воды. И лишь когда всё окончательно высохнет, отполировать агатом. Только тогда синий цвет обретет такую невероятную гладкость и плотность, без малейшей шероховатости.
Сунь Шиинян застыла на месте как вкопанная, окончательно лишившись дара речи.
Жэнь Шиминь громко расхохотался. Поднявшись, он ласково щелкнул Яоци по лбу:
— Ладно, хватит умничать! Мы уже поняли, что ты у нас знаток!
Хоть слова его и звучали как упрек, в глазах Третьего господина читалась сдержанная, но безмерная гордость: ещё бы, ведь эту девочку воспитал и выучил он сам!
Сунь Шиинян, наконец придя в себя, поспешно произнесла:
— Знания пятой барышни поистине обширны. Я искренне восхищена.
То, о чем говорила Жэнь Яоци, было недоступно обычному художнику. Сама Сунь Шиинян несколько дней ломала голову вместе с Третьим господином Жэнь, чтобы лишь в общих чертах разгадать состав красок на этом свитке. Она никак не ожидала от пятой барышни столь глубоких познаний. Бросив лишь пару взглядов, та с точностью определила основные пигменты и даже поведала о способах их смешивания. Это потрясло мастерицу и заставило её отбросить всякое прежнее пренебрежение.
Жэнь Яоци невероятно польстила отцовскому самолюбию, и Жэнь Шиминь, пребывая в превосходном расположении духа, решительно взмахнул рукой:
— Раз так, поиск материалов поручаем Яо-яо! Управляющая Сунь, составьте список всего, что вам нужно, и передайте ей. — И, повернувшись к дочери, добавил: — Серебро я пришлю тебе попозже. Чтобы за пять дней всё было найдено!
Сунь Шиинян робко возразила:
— Некоторые материалы действительно нелегко найти. Возможно, мне стоит самой…
Жэнь Яоци с улыбкой прервала её:
— Не найдут в одном месте — велю искать в других. У меня есть несколько знакомых в Юньяне. В крайнем случае попрошу их о помощи. Управляющая Сунь, не извольте беспокоиться.
Жэнь Шиминь тоже не придал значения сомнениям мастерицы:
— Как бы редки они ни были, в конце концов, это всего лишь минералы да лечебные травы.
В глазах Третьего господина поиск каких-то вещей никогда не был проблемой: стоило ему лишь отдать приказ, как нужный предмет тут же подносили ему на блюдечке. От него требовалось лишь отсыпать серебра. Вот почему он искренне не понимал, в чем тут трудность. А согласиться на поездку Сунь Шиинян в Юньян он поначалу хотел лишь из страха, что несведущие слуги купят не то и испортят реставрацию. Но теперь, когда за дело взялась его собственная дочь, поводов для тревоги не осталось. В конце концов, её блестящий ум — плод его собственных наставлений.
Раз уж сам Третий господин сказал свое веское слово, Сунь Шиинян больше не смела спорить. Отговариваться юным возрастом пятой барышни тоже было неловко: только что эта юная особа продемонстрировала столь поразительные знания, что невольно внушала доверие к своим способностям.
Она невольно бросила взгляд туда, где стояла наложница Фан.
Наложница Фан всё это время молча подавала чай и воду Третьему господину. Сейчас она стояла, слегка опустив голову, погруженная в свои мысли, однако на её губах по-прежнему играла кроткая, чуть заметная улыбка.
Жэнь Яоци с улыбкой хлопнула в ладоши:
— Вот и договорились! Когда эти два свитка будут восстановлены, отец, не забудь зачесть мне эту заслугу!
Третий господин усмехнулся:
— Дело еще не сделано, а ты уже требуешь награды? За успех одарю, а если провалишь поручение? Согласишься понести наказание?
Яоци скорчила забавную рожицу:
— Если провалюсь, отец меня прикроет! Нисколечко не боюсь!
Жэнь Шиминь не знал, смеяться ему или плакать:
— Вот же бесстыдница!
Сунь Шиинян и наложница Фан молча наблюдали за этой теплой семейной сценой, в которой для них обеих не было места.
Наконец, собираясь уходить, Жэнь Яоци обернулась к мастерице:
— Управляющая Сунь, где вы сейчас остановились?
Хотя вчера Сунь Шиинян и возвращалась в город Юньян, она не могла проделывать этот путь ежедневно, а значит, семья Жэнь непременно должна была подготовить для неё жильё.
Сунь Шиинян, опустив голову, произнесла:
— Госпожа наложница Фан распорядилась, чтобы я временно поселилась во дворе Фанчжи.
Жэнь Яоци на мгновение задумалась:
— Во дворе Фанчжи всего в достатке, но место это, по правде говоря, тесновато. Три комнаты в западном флигеле занимает девятая сестрёнка, две комнаты в восточном флигеле отведены под реставрацию свитков, в одной живёт мой шестой брат, а главные покои не подходят для приёма гостей. Получается, управляющей Сунь придётся тесниться со служанками в южных постройках? Это было бы крайне несправедливо по отношению к вам.
Сунь Шиинян только собиралась сказать, что не в обиде, как Яоци добавила:
— К тому же моему отцу будет не слишком удобно заходить сюда и выходить.
Услышав это, Сунь Шиинян проглотила готовые сорваться с языка слова.
Жэнь Яоци продолжила:
— Сделаем так: я велю устроить вас в отдельном гостевом дворике и прикажу управляющему выделить вам двух служанок для личных поручений.
— Госпожа наложница уже распорядилась, чтобы за мной присматривали, не стоит обременять себя лишними хлопотами.
Жэнь Яоци с кроткой улыбкой взглянула на наложницу Фан:
— Моя тётушка-наложница, вероятно, побоялась лишний раз беспокоить мою матушку просьбами о новых людях, поэтому отдала вам своих служанок. Она у нас человек редкой доброты и отзывчивости. Помню, когда я занемогла, а матушки не было рядом, именно она ночи напролёт не смыкала глаз, заботясь обо мне. Я глубоко сохранила этот поступок в своём сердце. И теперь я не могу допустить, чтобы управляющая Сунь забирала её людей, заставляя тётушку испытывать нужду в прислуге.
Наложница Фан поспешно улыбнулась:
— Пятая барышня, вы слишком добры. То был лишь мой долг, право, не стоит благодарности.
Жэнь Яоци одарила её улыбкой и вновь повернулась к Сунь Шиинян:
— На том и порешим. Чуть позже я пришлю людей собрать ваши вещи и проводить в гостевой дворик. Отец, что вы скажете?
Жэнь Шиминь никогда не вникал в подобные мелочи, поэтому на вопрос дочери лишь кивнул:
— Так будет лучше всего. Прошу лишь управляющую Сунь не сердиться, что теперь придётся делать на несколько шагов больше.
Услышав это, Жэнь Яоци подхватила:
— И это решается просто! Почему бы нам не перенести место реставрации в павильон Линьсянь во внешнем дворе? Отец, работая здесь, вы заняли кабинет шестого брата, и теперь ему приходится ходить в библиотеку внешнего двора, чтобы учиться. Это никуда не годится. Лучше освободить его комнату. В павильоне Линьсянь места много, там царит покой, и вы сами раньше любили принимать там друзей. Там есть всё необходимое, лучшего места для работы над свитками не найти.
Сунь Шиинян шевельнула губами, но, заметив, что наложница Фан молчит, так ничего и не сказала. Было очевидно: места для её возражений больше не осталось.
В каком-то смысле Жэнь Шиминь был самым покладистым человеком на свете. Он без всяких споров согласился:
— Что ж, тогда перенесём всё в павильон Линьсянь.
Яоци просияла:
— Я сейчас же всё устрою.
Какое лицо было в этот миг у наложницы Фан — посторонним со стороны понять было невозможно, однако её рука непроизвольно дрогнула, и она тут же спрятала пальцы в широком рукаве.
Жэнь Яоци действовала быстро. Выйдя из двора Фанчжи, она тут же известила кормилицу Чжоу, велев подготовить для Сунь Шиинян комнаты во внешнем дворе и назначить двух надёжных служанок для личных услуг. Тайным же приказом она велела девушкам не спускать с гостьи глаз. Была ли Сунь Шиинян подосланной помощницей наложницы Фан или просто случайным человеком — надёжный присмотр не помешает в любом случае.
После возвращения из Юньяна Старый господин и Старая госпожа Жэнь стали относиться к Яоци ещё ласковее, а слуги в доме сделались куда почтительнее к Третьей ветви. В конце концов, даже если госпожа Ли не родила сына, её дочери оказались не из тех, с кем стоит враждовать. Поэтому у кормилицы Чжоу не возникло никаких трудностей с расстановкой людей во внешнем дворе.
Затем Яоци распорядилась прибраться в павильоне Линьсянь и перевезти туда из двора Фанчжи всё, что требовалось Жэнь Шиминю для реставрации.
Теперь наложнице Фан, как женщине внутреннего двора, будет куда сложнее видеться с Сунь Шиинян, живущей во внешних покоях. И если она задумает вновь разыграть какую-то карту, прикрываясь реставрацией свитков, сделать это будет непросто.
Пусть Яоци ещё не до конца разгадала истинные намерения наложницы Фан, но приём «вытащить хворост из-под котла» никогда не подводил.
Если наложница Фан решится на новый шаг, действуя не на своей территории, риск выдать себя возрастёт многократно.
А Яоци только того и ждала!
Добавить комментарий