До того, как ворота усадьбы заперли на ночь, Сянцинь вернулась в дом Линь и в мельчайших подробностях пересказала Жэнь Яоци события сегодняшнего дня.
Глядя на её сияющее от радости лицо, Жэнь Яоци невольно рассмеялась.
— Барышня, вы бы только знали! Едва госпожа Фан и девятая барышня вернулись, как нянька из семьи Линь тут же потребовала вернуть кисеты. Хотя лицо девятой барышни при этом потемнело, она всё же велела служанке сходить за ними. И, разумеется, кисетов и след простыл! Видели бы вы в тот момент лицо этой няньки Линь. Ох, эта раба чуть со смеху не померла!
Жэнь Яоци с улыбкой покосилась на неё:
— На этот раз вы не оставили следов?
Сянцинь поспешно заверила:
— Пятая барышня, не извольте беспокоиться, на этот раз всё прошло без сучка без задоринки. К тому же госпожа Фан и девятая барышня были в отъезде, так что всё провернули тихо и незаметно, ни один дух не ведает, ни один демон не сыщет. Кстати, этот молодой господин Фан и впрямь такой олух — даже не заметил, как кисет у него на поясе несколько раз подменили.
— Хорошо, ты сегодня славно потрудилась. Ступай отдыхай, — с улыбкой сказала Жэнь Яоци.
Сянцинь послушно кивнула и с сияющим лицом направилась к выходу, бросив напоследок со смешком:
— Стоило пятой барышне взяться за дело — и результат налицо! Посмотрим, посмеют ли они теперь обижать нашу третью барышню!
Тем временем в загородной усадьбе семьи Жэнь девятая барышня, Жэнь Яоин, всё еще гоняла полну горницу служанок, заставляя их искать пропавшие кисеты, да только всё без толку — их и след простыл.
Служанка Жэнь Яоин по имени Чунь-эр с унылым видом бормотала:
— Эта раба совершенно точно помнит, что убрала их в шкаф. Как они могли исчезнуть?
Жэнь Яоин недовольно хмурилась:
— Ищите лучше! Проверьте, не затерялись ли они в складках одежды!
— Всю одежду уже перетряхнули, каждую вещь по отдельности осмотрели…
Сидевшая до этого в молчании супруга Фан, госпожа Лю, вдруг прервала их:
— Довольно. Хватит искать.
Жэнь Яоин повернулась к ней:
— Тётушка, что всё это значит со стороны семьи Линь? С чего это они вдруг вздумали требовать кисеты обратно? Чтобы возвращали подаренное — о таком я впервые слышу! И надо же было такому случиться, что именно сейчас они пропали!
Госпожа Лю опустила глаза и, помолчав, тяжело вздохнула:
— Нас переиграли.
Жэнь Яоин опешила:
— Тётушка, вы хотите сказать…
Госпожа Лю покачала головой, но не успела она ничего сказать, как вошла одна из её доверенных служанок-нянек, склонилась к уху хозяйки и что-то тихо зашептала.
Брови Лю氏 поползли вверх, сходясь на переносице всё туже и туже.
Жэнь Яоин подошла поближе и расслышала лишь последнюю фразу служанки:
— …удалось выяснить только это. Мы привезли с собой мало людей, и большинство из них уехали вместе с нами.
До Жэнь Яоин наконец начал доходить смысл происходящего. Она подозрительно прищурилась:
— Тётушка, уж не третья ли сестра за всем этим стоит?
Госпожа Лю жестом отпустила служанку. Затем, со вздохом посмотрев на племянницу, произнесла:
— Твоя мать говорила, что они не представляют угрозы. Очевидно, она жестоко ошиблась. Я ведь просила тебя потерпеть и не затевать с ней пустых ссор из-за минутной обиды в такой ответственный момент. А ты не послушала.
Жэнь Яоин прикусила губу:
— Я всё сделала очень осторожно, третья сестра ведь так и не нашла улик. К тому же они наши заклятые враги, и даже без этой истории они бы не дали нам житья.
Госпожа Лю лишь одарила её долгим взглядом и, снова вздохнув, больше ничего не сказала.
На следующее утро Жэнь Яоци играла с маленьким Цэнь-гэ в покоях Жэнь Шицзя, когда привратник доложил о новом визите госпожи Лю.
Сегодня она снова искала встречи с третьей госпожой Линь.
Жэнь Шицзя, обладая мягким характером, не смогла отказать и всё же повела Лю氏 к третьей невестке. На этот раз Жэнь Яоци не пошла с ними. Впрочем, Жэнь Шицзя вернулась довольно быстро.
Третьей госпоже Линь сегодня внезапно «нездоровилось», и она не принимала гостей.
Жэнь Яоци притворно удивилась:
— Как же так, третья госпожа внезапно заболела? Мы в поместье ничего об этом не слышали.
Жэнь Шицзя вымыла руки и взяла Цэнь-гэ у кормилицы. Старая госпожа Жэнь нашла для малыша еще одну кормилицу, так что Шицзя больше не нужно было кормить его самой.
— Сдается мне, третья невестка вовсе не больна, просто не желает видеть нашу родственницу. Как только я проводила гостью, третья невестка прислала ко мне свою старшую служанку с приглашением как-нибудь зайти с Цэнь-гэ поиграть с сестрицей Лин. Это явный намек: чтобы я впредь не приводила к ней посторонних, — с этими словами Жэнь Шицзя облегченно выдохнула. — Я и сама не горю желанием ввязываться в их дела. Так даже лучше. Хоть покой обрету.
Жэнь Яоци с улыбкой присела рядом и принялась забавлять Цэнь-гэ, больше не поднимая тему госпожи Лю.
После полудня Жэнь Яоци, как и было условлено, отправилась в поместье Яньбэйского вана.
Едва завидев её, Сяо Цзинлинь сказала:
— А я уж думала, ты и сегодня не приедешь.
Жэнь Яоци с улыбкой подошла, взяла Сяо Цзинлинь под руку и, шагая вместе с ней к Залу Девяти Солнц, где обитала ванфэй, прошептала ей на ухо:
— Конечно, приехала, иначе цзюньчжу опять стала бы отлынивать от занятий музыкой. И еще… спасибо за помощь вчера.
Вчера госпожа Фан и Жэнь Яоин не поехали к семье Су, а явились в поместье вана именно потому, что Жэнь Яоци тайно послала весточку Сяо Цзинлинь с просьбой об одолжении.
Сяо Цзинлинь лишь покачала головой, не придав этому значения, и серьезно возразила:
— Я не отлынивала! Наставник сказал, что мое мастерство игры на цитре невероятно выросло, двигаюсь вперед семимильными шагами!
Жэнь Яоци насмешливо покосилась на неё:
— Вот и отлично. Я не слышала твоей игры всего один день, посмотрим, правда ли ты преодолела тысячу ли.
Девушки с шутками и смехом направлялись к Залу Девяти Солнц, когда на полпути им преградила дорогу служанка. Завидев её, Сяо Цзинлинь недовольно нахмурилась.
— Цзюньчжу, старая ванфэй просит вас пожаловать в Зал Долголетия и Покоя.
— Бабушка сказала, зачем я ей понадобилась? — лицо Сяо Цзинлинь вновь стало бесстрастным.
Служанка опустила голову:
— Эта раба не знает. Старая ванфэй лишь велела пригласить вас.
Сяо Цзинлинь не стала расспрашивать дальше и повернулась к Жэнь Яоци:
— Я быстро. Ступай пока в Зал Девяти Солнц и подожди меня там.
Жэнь Яоци уже собиралась согласиться, но служанка вдруг добавила:
— Старая ванфэй просит барышню Жэнь пойти вместе с цзюньчжу.
Сяо Цзинлинь смерила служанку долгим взглядом, а затем посмотрела на Жэнь Яоци.
Жэнь Яоци поспешила сгладить неловкость вежливой улыбкой:
— У меня всё никак не было случая засвидетельствовать почтение старой ванфэй. Я пойду вместе с цзюньчжу.
Сяо Цзинлинь больше ничего не сказала. Взяв Жэнь Яоци с собой, она обогнула Зал Девяти Солнц и направилась к Залу Долголетия и Покоя.
Когда они уже почти подошли к месту, Сяо Цзинлинь тихонько шепнула Жэнь Яоци на ухо:
— Когда встретимся с бабушкой, старайся говорить как можно меньше. Меньше слов — меньше ошибок. Если вопрос будет каверзным, я отвечу за тебя.
Услышав это, Жэнь Яоци почувствовала, как на душе стало теплее. Она с улыбкой кивнула Сяо Цзинлинь.
Сяо Цзинлинь ободряюще сжала руку Яоци и отпустила.
Зал Долголетия и Покоя уступал в размерах Залу Девяти Солнц, но всё равно выглядел величественно, располагаясь на главной центральной оси поместья.
Когда Жэнь Яоци вслед за цзюньчжу вошла внутрь, в зале уже сидело несколько человек.
На почетном месте восседала старая ванфэй. На ней было бэйцзы цвета золотистой охры с каймой, расшитой бесконечным узором «ваньцзы», и рукавами, украшенными вышивкой «сотня птиц преклоняется перед фениксом». От неё исходила аура властности и величия.
Ниже неё сидела женщина средних лет, чертами лица отдаленно напоминавшая старую ванфэй, облаченная в роскошное ярко-красное парчовое бэйцзы с тканым цветочным узором. А рядом, прильнув к старой ванфэй, сидела девушка в пурпурном платье — та самая У Июй, с которой Сяо Цзинлинь когда-то жестоко сцепилась.
Жэнь Яоци шагнула вперед вместе с цзюньчжу, чтобы совершить поклон. Эта женщина средних лет была единственной дочерью старой ванфэй и супругой главнокомандующего войсками Нинся, У Сяохэ.
— Я слышала, Лин-эр в последнее время упражняется в игре на цитре? И каковы успехи? — с улыбкой спросила госпожа У, глядя на племянницу.
— Всё еще упражняюсь. Играю плохо, — бесстрастно отозвалась Сяо Цзинлинь.
Госпожа У повернулась к старой ванфэй со смехом:
— Я же говорю, вернулась в поместье так давно, а Лин-эр почти и не вижу. Уж так по ней соскучилась.
Старая ванфэй бросила на внучку холодный взгляд:
— Что уж говорить о тебе! Даже мне увидеть её — задача не из легких. Каждый раз приходится посылать за ней по три-четыре раза.
Госпожа У подхватила с улыбкой:
— Матушка-ванфэй, вы шутите, я-то вижу, что Лин-эр полна сыновней почтительности. Третьего дня Июй как раз видела её у старой госпожи Юнь.
Жэнь Яоци покосилась на Сяо Цзинлинь, но та стояла с каменным лицом, словно и не замечая всех этих скрытых колкостей и замаскированных шпилек.
Старая ванфэй холодно усмехнулась и отвернулась к своей чашке чая.
Взгляд госпожи У переместился на лицо Жэнь Яоци, и она улыбнулась:
— А эта девочка на редкость миловидна и свежа. Вот только… почему-то кажется мне знакомой. Уж не встречала ли я её раньше?
Старая ванфэй тоже задумчиво посмотрела на гостью:
— Она еще моложе Юй-эр, где бы ты могла её видеть? Должно быть, просто похожа на кого-то из твоих знакомых. Ты ведь внучка лишенного титула Сянь-вана? — Последняя фраза была адресована уже Жэнь Яоци.
Жэнь Яоци слегка опустила голову:
— Да, старая ванфэй.
Старая ванфэй повернулась к госпоже У:
— Когда ты была совсем малышкой, я брала тебя в столицу на празднование дня рождения покойного Императора. Ты была слишком мала, поэтому, скорее всего, не помнишь.
Госпожа У вдруг прозрела:
— Ах, если бы вы не напомнили, ваша дочь и впрямь бы забыла! — Её взгляд, полный скрытого смысла, вновь скользнул по Жэнь Яоци. — А ведь и правда, у неё есть некоторое сходство с той женщиной.
Хоть Жэнь Яоци и стояла молча, притворяясь немой, её разум был ясен, как зеркало.
Эта пара — мать и дочь — несомненно, обсуждала родную мать Сянь-вана, благородную супругу Вань.
Старая ванфэй была дочерью покойного Императора, а значит, приходилась сестрой Сянь-вану, деду Жэнь Яоци. Разумеется, она прекрасно знала Вань-гуйфэй.
В прошлой жизни, в столице, находились люди, которые тоже отмечали её сходство с покойной благородной супругой Вань.
У Июй, привалившись к старой ванфэй, подозрительно спросила:
— Бабушка, матушка, о ком вы говорите? На кого она похожа?
Старая ванфэй ласково погладила её по голове, и её взгляд заметно потеплел. Она улыбнулась:
— Даже если скажу, ты её не знаешь. Когда бабушка возила твою матушку в столицу, та была как раз в твоем возрасте.
У Июй надула губки. Эта девушка, славившаяся за пределами семьи своим властным и дерзким нравом, сейчас выглядела очаровательно-капризной:
— Тогда когда вы и меня свозите в столицу погулять?
Госпожа У с улыбкой одернула её:
— Что тебе делать в столице?
Старая ванфэй обратилась к госпоже У:
— Ну полно, разве у тебя не было дела к Лин-эр?
Вспомнив о главном, госпожа У перестала шутить с дочерью, повернулась к Сяо Цзинлинь и одновременно сказала старой ванфэй:
— Матушка, вы только посмотрите, дети всё еще стоят.
Старая ванфэй махнула рукой, позволяя девушкам сесть. Жэнь Яоци опустилась на стул следом за Сяо Цзинлинь, заняв место ниже неё.
— Лин-эр вернулась уже довольно давно. Собираешься ли ты отныне постоянно жить в городе Юньян? — немного подумав, с улыбкой спросила госпожа У.
Сяо Цзинлинь мельком взглянула на неё и равнодушно ответила:
— Как распорядится отец.
Госпожа У сделала глоток чая; её улыбка казалась воплощением теплоты:
— К слову сказать, ты ведь уже не маленькая, да к тому же девушка. Тебе лучше оставаться рядом с родителями. На пограничных заставах полно грубых и неотесанных мужланов. Одно дело, когда ты была ребенком, но если ты, повзрослев, продолжишь туда ездить, что станет с твоей репутацией?
Сяо Цзинлинь и глазом не моргнула. Подумав мгновение, она кивнула:
— Благодарю за заботу, тётушка. Но если говорить о грубых мужланах… они ведь водятся не только на заставе Цзяцзин, в таком месте, как Нинся, их тоже хватает. Раз уж тётушка и кузина прожили в Нинся столько лет, и ваша репутация ничуть не пострадала, то и Цзинлинь, само собой, бояться нечего.
— Какая дерзость! — старая ванфэй изменилась в лице и ледяным тоном оборвала её. — Как ты разговариваешь со старшими?!
Лицо госпожи У тоже потемнело, а глаза У Июй впились в лицо Сяо Цзинлинь, словно острые кинжалы, прожигая её насквозь.
Сяо Цзинлинь обвела всех троих спокойным взглядом и чуть изогнула губы:
— Прошу прощения, тётушка. Я выросла на границе и привыкла говорить прямо, не судите строго младшую. Но, полагаю, вы понимаете, что в моих словах, как и в ваших, нет никакого злого умысла.
Госпожа У глубоко вздохнула и через силу выдавила улыбку:
— Хорошо, что ты понимаешь, что тётушка желает тебе только добра. Лин-эр, на этот раз я вернулась в Яньбэй потому, что ван ранее отправил твоему дядюшке письмо. Ты что-нибудь об этом слышала?
Сяо Цзинлинь покачала головой:
— Нет. Отец мне ничего не говорил.
Госпожа У усмехнулась:
— О? А я слышала, что ван безгранично доверяет этой своей дочери и даже позволяет тебе, как и второму брату, свободно входить в его кабинет. Сама понимаешь, наследник далеко в столице, рядом с твоим отцом остался лишь второй брат, а его здоровье, как назло…
Сяо Цзинлинь сдвинула брови и прямо заявила:
— Тётушка, если хотите что-то спросить, спрашивайте прямо.
Она терпеть не могла эту манеру ходить вокруг да около, тратя уйму времени и не говоря по существу. Если бы перед ней сидели не старшие родственники, она бы уже давно развернулась и ушла.
Добавить комментарий