Ван Суйчжи нахмурился, глядя на стоящего на коленях ребенка, и тихо прикрикнул:
— Раз уж ты поклонился наставнице, как ты можешь просто взять и уйти? Это же предательство школы! К тому же, ты сирота, куда тебе идти?
Ребенок всхлипнул:
— Именно потому, что у меня нет ни отца, ни матери, вы и издеваетесь надо мной! Вы тогда выбрали меня и еще больше десятка моих товарищей-попрошаек. Но почему все они один за другим заболели странной болезнью и умерли, превратившись в ходячие скелеты? Какая еще наставница? По-моему, она просто кровопийца, питающаяся чужими жизнями!
Услышав столь дерзкие слова, Ван Суйчжи поначалу побагровел от гнева, но в итоге гнев сменился горьким бессилием. Он лишь достал из-за пазухи мешочек и протянул ребенку:
— Раз так, я не стану удерживать тебя силой. Возьми, здесь немного денег на дорогу. Ступай на северо-восток — там тебе будет сопутствовать денежная удача. Может, богатства и не сыщешь, но на кусок хлеба всегда хватит…
Ребенок, рассыпаясь в благодарностях, схватил мешочек и бросился прочь, словно спасаясь бегством.
Ван Суйчжи еще долго стоял во дворе, тяжело вздыхая и глядя на одинокую луну. Но обернувшись, он увидел стоящую в тени Сюэ Жаньжань. Он невольно замер, затем вежливо сложил руки в приветствии и собрался уйти.
Жаньжань не выдержала и сказала:
— Раз вы прекрасно понимаете, что с вашей наставницей что-то не так, почему не уйдете? Зачем продолжаете потворствовать злу?
Лицо Ван Суйчжи окаменело:
— Мою наставницу не позволено очернять таким, как вы!
Жаньжань ответила:
— На самом деле в вашем сердце уже есть ответ, просто вы не хотите в него верить. Наставник, конечно, заслуживает глубокого уважения, но если он творит зло, а вы слепо повинуетесь, разве это не делает вас соучастником?
Ван Суйчжи замялся:
— Госпожа Сюэ, что вы имеете в виду?
Сюэ Жаньжань продолжила:
— Тогда, на границе, вы собирали детей, и все они родились в месяцы крайнего предела Инь. Я еще тогда удивилась: к чему придавать такое значение дате рождения? Но сегодня, увидев мальчиков подле наставницы Му — всех до единого истощенных, с иссякшей жизненной энергией, в то время как сама наставница цветет и пахнет, я все поняла. Оказалось, она практикует демонический метод поглощения чужой силы…
— Замолчите! Вы бредите! Как моя наставница могла опуститься до такого?! — Ван Суйчжи был зол и встревожен. Боясь разбудить остальных, он лишь сдавленно прорычал эти слова, не смея повысить голос.
Жаньжань медленно выдохнула. Если бы она не узнала, что Су Ишуй все это время передавал ей свою истинную ци, возможно, она бы и не додумалась до этого. И она, и Му Жаньу были плодами, упавшими с Бессмертного древа. Хотя Му Жаньу при перерождении украла её способности и уровень развития, после потери части энергии в императорском дворце её врожденный недуг истощения тоже должен был проявиться.
Рядом с Му Жаньу не было Су Ишуя, который мог бы постоянно подпитывать её энергией. Так за счет чего она выживала? Сегодня вечером, подслушав разговор Ван Суйчжи и мальчика-слуги, она мгновенно сложила все кусочки мозаики.
Увидев, как Ван Суйчжи отпустил ребенка, Жаньжань поняла, что по натуре он человек не злой. Она не хотела, чтобы он и дальше шел по кривой дорожке за этой Му Жаньу, поэтому решила открыть ему глаза.
— Сделала она это или нет — разве ваше собственное сердце не подсказало вам ответ? — тихо отозвалась Жаньжань на его сдавленный шепот.
Ван Суйчжи поперхнулся словами. Ему было нечего возразить. Конечно, он и сам замечал неладное. Дети, которых он привел, хоть и были худыми от недоедания, оставались вполне крепкими и здоровыми. Но стоило им начать обучение у наставницы, как самые одаренные из них один за другим заболели. Они таяли на глазах, словно кто-то высасывал из них все соки. А когда они были уже при смерти, наставница приказывала увезти их. Живы они сейчас или мертвы — никто не знал.
Все эти дни Ван Суйчжи не мог сомкнуть глаз. Едва он проваливался в сон, перед ним вставали огромные, пустые глаза увезенных детей, и он просыпался в холодном поту. Но он не смел поделиться этими сомнениями с другими учениками. Воскрешение наставницы было чудом, которого они ждали долгие годы. Любое дурное слово в её адрес сочли бы черной неблагодарностью.
Теперь же слова Сюэ Жаньжань прозвучали для него как удар колокола:
— Если… я говорю «если» это правда… что мне делать?
Жаньжань смотрела на стоящего перед ней немолодого уже мужчину. Наверное, двадцать лет назад, будучи еще юнцом, он с такой же растерянностью просил у нее совета.
— Раз чувствуете, что творится зло, почему не уйдете?
Ван Суйчжи тихо вздохнул:
— Многого вы не знаете. В свите наставницы появились странные люди… Даже если бы я захотел уйти, мне бы не позволили.
Вспомнив двух мужчин с безжизненными лицами, что днем скрестили оружие с наставником, Жаньжань тоже задумалась: кто они такие? Сейчас отношения между Му Жаньу и Су Юем стали натянутыми. Она вряд ли бы потерпела возле себя людей императора. Если это не стражи из Павильона Диковин, то, может, мастера из Багрового ордена?
В этот самый миг с другой стороны постоялого двора донесся отчаянный детский плач. Оказалось, Му Жаньу собралась медитировать, но обнаружила пропажу «материала» и послала слуг на поиски. Сбежавший мальчик не успел уйти далеко — один из безликих стражей нагнал его и приволок обратно.
Услышав крик ребенка, Ван Суйчжи мелко задрожал. Не от страха перед гневом наставницы, а от леденящего осознания того, что он по незнанию стал соучастником чудовищного преступления, проклятого самими Небесами.
Жаньжань достала из-за пояса несколько талисманов и протянула Ван Суйчжи. Используя технику тайной передачи голоса, которую мог слышать лишь он один, она произнесла:
— Это талисманы невидимости. Если вы действительно решили уйти, заберите с собой остальных детей и генерала Циня. Он слишком прямолинеен и даже не поймет, если его используют. Напоите его допьяна, наклейте на каждого по талисману и спрячьтесь в винных чанах на заднем дворе гостиницы… Эти талисманы скроют вашу духовную ауру, а резкий запах вина перебьет след… Только не вступайте в открытый конфликт с наставницей Му. У нее теперь опасные помощники, вам с ними не справиться.
Ван Суйчжи взял талисманы и, стиснув зубы, решил довериться этой девушке с добрым лицом. Он долгие годы занимался торговлей, повидал немало людей, и почему-то интуиция безошибочно подсказывала ему: Сюэ Жаньжань — та, кому можно верить.
В этот момент Ван Суйчжи вдруг сказал Сюэ Жаньжань:
— Госпожа Сюэ, если уж вы спросили меня о денежной удаче, то ваша ждет вас строго на севере. Отправитесь туда завтра — и непременно сорвете небывалый куш…
Не успел он договорить, как с другой стороны двора раздался хриплый голос:
— Какое, однако, изящное времяпрепровождение у госпожи Сюэ. Искать моего ученика посреди ночи, чтобы выведать секреты обогащения? Неужели эти разговоры не могли подождать до утра?
Во дворе, кривя губы в холодной усмешке, появилась Му Жаньу.
Из-за того, что Су Ишуй днем едва не сломал ей шею, она пропустила медитацию и в изнеможении провалилась в тяжелый сон. Проснувшись, она обнаружила, что мальчик-слуга, которого она так заботливо «откармливала», исчез. Она вытягивала из него энергию уже несколько дней, поэтому сразу почувствовала, что он покинул постоялый двор.
Отправившись на поиски беглеца, чтобы жестоко его проучить, она проходила мимо заднего двора и случайно услышала слова Ван Суйчжи: судя по всему, Сюэ Жаньжань выпытывала у него секреты финансовой удачи.
Услышав это, Му Жаньу немедленно вмешалась. Ван Суйчжи теперь был её личным учеником и «Божеством богатства» — с какой стати он должен помогать обогатиться этой выскочке Сюэ Жаньжань? И вообще, с каких это пор они так сблизились? Уж не догадался ли Ван Суйчжи, что перед ним самозванка?
Сейчас Му Жаньу требовалось слишком много серебра, и она ни за что не отпустила бы такой «денежный мешок», как он. Поэтому она не собиралась позволять Сюэ Жаньжань смущать его разум.
В былые времена Сюэ Жаньжань ни за что не стала бы вступать в открытую конфронтацию с наставницей Му. Но теперь, зная, что эта женщина — наглая самозванка, творящая в тени гнусные и мерзкие дела, Жаньжань смотрела на неё с ледяным презрением.
Она перевела взгляд на нескольких бледных как мел детей, жмущихся за спиной лже-Му Цингэ. Эти малыши, вероятно, тоже долго не протянут.
От этой мысли её сердце сжалось. Она снова посмотрела на Ван Суйчжи и с помощью тайной передачи голоса прошептала ему:
«Всех этих детей привели вы. Если в вас осталась хоть капля совести, вы должны найти способ спасти их. Если в будущем понадобится помощь — приходите на Западную гору… И подумайте вот о чем: вы уверены, что ваша нынешняя наставница — действительно Му Цингэ?»
Закончив это тайное послание, Сюэ Жаньжань повернулась к Му Жаньу и спокойно произнесла:
— Я случайно встретила господина Вана и мы перекинулись парой слов. Надеюсь, наставница Му не возражает?
Му Жаньу уже открыла было рот для язвительного ответа, как вдруг заметила появившегося во дворе Су Ишуя. В ужасе попятившись назад, она рявкнула Ван Суйчжи:
— Чего застыл? Живо за мной!
Ван Суйчжи, казалось, был ошеломлен последней фразой Сюэ Жаньжань. С трудом сохраняя самообладание, он бросил на неё взгляд, полный смятения и сомнений, после чего послушно поспешил вслед за своей наставницей.
Сюэ Жаньжань тихо вздохнула. Скажи она сейчас, что истинная Му Цингэ — это она, Ван Суйчжи ни за что бы не поверил. Напротив, решил бы, что она действует по указке Су Ишуя, чтобы посеять раздор в их рядах.
Поэтому ей оставалось лишь дать легкий намек, вложить в его руки кончик нити в надежде, что он сам распутает этот клубок. Но судьба детей не терпела отлагательств. Завтра все отправятся в горы; даже если Му Жаньу обнаружит пропажу, у неё просто не будет времени и сил на преследование. Оставалось лишь молиться, чтобы Ван Суйчжи с пользой применил талисманы и смог вырваться из-под контроля этой женщины.
Когда свита Му Жаньу скрылась из виду, Су Ишуй медленно подошел к Жаньжань. Опустив взгляд и слегка прищурив свои красивые глаза, он внезапно спросил:
— Я днем напал на твою сестру, и поэтому ты злишься?
Она всё это время не возвращалась в свою комнату и бродила по двору — неужели затаила обиду на него?
Жаньжань опешила. И тут же вспомнила: он ведь до сих пор уверен, что она — это реинкарнация Му Жаньу, младшей сестры Му Цингэ.
Осознав это, она твердо ответила:
— Она мне не сестра. В этой жизни у меня вообще нет ни братьев, ни сестер. А даже если бы она и была моей кровной родственницей, за свои злодеяния она должна отвечать сама…
Услышав это, Су Ишуй холодно хмыкнул:
— В прошлой жизни она души в тебе не чаяла. Всегда и во всем защищала. А ты теперь так легко открещиваешься от неё.
Пусть раньше его и раздражало, как Му Цингэ баловала свою никчемную, инфантильную сестрицу, но сейчас внезапная бессердечность Жаньжань казалась ему верхом неблагодарности.
На это Жаньжань лишь тяжело, с затаенной грустью вздохнула:
— В конце концов, я была кругом неправа. Но неужели даже смерти недостаточно, чтобы искупить ошибки прошлой жизни?
Возможно, в прошлой жизни она действительно слишком потакала Му Жаньу, отчего жадность той росла как на дрожжах, пока в итоге не породила желание занять место сестры. Да, она совершила ошибку, но уже заплатила за неё собственной жизнью. В этом воплощении между ней и Му Жаньу не было ни капли сестринской любви, и она совершенно не собиралась покрывать эту эгоистичную и жестокую женщину.
Однако до ушей Су Ишуя эти слова донеслись с совершенно иным смыслом. Он вдруг почувствовал, что был слишком резок с этой девушкой. В этой жизни она ничего не помнит о прошлом; продолжать слепо винить её за старые грехи — разве это не слишком жестоко?
На следующее утро, когда постояльцы готовились к выступлению, Му Жаньу с ужасом обнаружила, что Ван Суйчжи, Цинь Сюаньцзю и дети, которых она использовала для поддержания своей энергии, исчезли.
Она перевернула вверх дном всю гостиницу, но не нашла ни самих беглецов, ни малейших их следов. Оставшиеся ученики могли сказать лишь одно: вчера поздно вечером они видели, как Ван Суйчжи усадил генерала Циня выпить вина, а что было дальше — неведомо.
От ярости лицо Му Жаньу пошло красными пятнами, и она злобно уставилась на Сюэ Жаньжань. Теперь она была абсолютно уверена: исчезновение её самых полезных пешек — дело рук этой мерзавки!
Сюэ Жаньжань не стала отводить взгляд, ответив ей не менее ледяным и пронзительным взором.
Сердце Му Жаньу болезненно екнуло, а голова инстинктивно втянулась в плечи: «Проклятье!» Взгляд этой дрянной девчонки был точь-в-точь как у старшей сестры в прошлой жизни, когда та отчитывала её! Из-за этого въевшегося в подкорку страха ей по привычке захотелось сжаться и просить прощения… Это мерзкое чувство вечного подчинения просто сводило с ума!
По сравнению с «идеальной» старшей сестрой, всё, что бы она ни делала, казалось неправильным и жалким!
Му Жаньу до крови прикусила губу. Сейчас ей придется проглотить эту обиду. Но как только она завладеет Пламенем, закаляющим золото, её имя прогремит на всю Поднебесную! И вот тогда… она не пощадит ни одного предателя, посмевшего отвернуться от её школы!
Пустошь, раскинувшаяся вокруг горы Чиянь, за ночь успела остыть, и лишь в ранние утренние часы по ней можно было ступать, не обжигая ног.
Перед самым выходом Жаньжань окликнул старик, присматривающий за постоялым двором:
— Малышка, у тебя туфли прохудились. Идти по пустоши тяжело, возьми-ка соломенные сандалии, я тебе их подарю.
Жаньжань опустила взгляд и увидела, что её обувь и впрямь протерлась до дыр. Места здесь дикие, безлюдные — купить новые туфли будет ох как непросто.
Она поблагодарила старика и, достав из-за пазухи немного серебра, сказала:
— Я куплю у вас еще несколько пар, чтобы наставник и остальные тоже не стерли ноги.
Старик растянул губы в улыбке, обнажив желтые от табака зубы:
— Я сплел только две пары. Забирай обе. Денег не нужно, считай это подарком от чистого сердца.
Жаньжань смешно наморщила носик, на мгновение задумалась, а затем с улыбкой ответила:
— Тогда спасибо вам, дядюшка.
Старик опустил голову и тихо произнес:
— И всё же я советую вам не идти на верную смерть. Дорога впереди — гиблая…
Жаньжань хотела расспросить его подробнее, но старик уже закинул за спину бамбуковую корзину и побрел на задний двор косить бурьян.
Подошедшая Цю Сиэр, заметив, как Жаньжань задумчиво смотрит ему вслед, спросила:
— Что случилось?
— Странно… — пробормотала Жаньжань, не сводя глаз со сгорбленной спины. — Мне кажется, я где-то уже видела этого старика…
Цю Сиэр тоже присмотрелась, но не нашла в нем ничего необычного — типичный деревенский дед, каких в глуши пруд пруди. Ничего примечательного.
Тем временем на подступах к горе Чиянь становилось всё многолюднее. В Багровом ордене Вэй Цзю еще с раннего утра получил донесение о непрошеных гостях. Однако толпа праведников, явившихся бросить ему вызов, его совершенно не тревожила.
Багровый орден демонического пути пустил здесь корни не только потому, что огненная стихия этих мест способствовала совершенствованию, но и благодаря уникальному рельефу: гора была идеальной естественной крепостью — легко оборонять, почти невозможно взять штурмом.
Тогда, на границе, подстроив ловушку для Су Ишуя, Вэй Цзю не был уверен в силе талисмана Омовения Души. Но когда его шпионы в городке донесли, что Цзэн И увез Сюэ Жаньжань прочь от наставника, он понял: заклятие сработало как надо.
Раз Су Ишуй забыл о своей любви к Му Цингэ, то и к Сюэ Жаньжань он больше не питает никаких особых чувств. Отвергнутая и брошенная учителем девчонка должна была впасть в полное отчаяние. Вэй Цзю планировал выкроить время, навестить её и, если не возникнет помех, забрать в Багровый орден.
К его досаде, когда он покончил с делами секты и отправился на её поиски, Сюэ Жаньжань уже вернулась с Су Ишуем на Западную гору. И даже её родители вместе с Цзэн И бесследно исчезли.
Вэй Цзю знал, что Су Ишуй сейчас активно собирает людей. И среди новичков оказался даже потомок его бывшего наставника — Шэнь Вэня. А возвращение Сюэ Жаньжань, по мнению Вэй Цзю, преследовало лишь одну цель: Су Ишуй вознамерился вернуть свою половину золотого ядра.
Впрочем, Вэй Цзю не сомневался в изворотливости девчонки — эта хитрая лисица наверняка найдет способ сохранить себе жизнь. И это было даже к лучшему: только когда этот лицемер Су Ишуй окончательно разобьет ей сердце, она поймет, кто на самом деле способен её ценить.
Услышав о том, что огромная толпа заклинателей стянулась к постоялому двору у пустоши, Вэй Цзю не выказал ни капли паники. Он лишь холодно усмехнулся:
— Хотят вломиться в мой орден и забрать Пламя, закаляющее золото? Для начала им придется спросить разрешения у хозяина!
Но раз уж гости пожаловали, законы гостеприимства обязывали оказать им подобающий прием.
— Слушайте мой приказ, — распорядился он. — Разверните Лабиринт Пяти напастей. Пусть наши дорогие гости немного разомнут кости!
Разумеется, для Сюэ Жаньжань он приготовит особый «подарок». Он искренне надеялся, что, узрев истинное, гнилое нутро «праведника» Су Ишуя, она наконец оценит все достоинства «настоящего злодея» Вэй Цзю…
Тем временем группы заклинателей покинули гостиницу и начали стягиваться к подножию горы Чиянь. На их пути не встретилось ни одного дозорного Багрового ордена, кто попытался бы преградить им путь. Лишь температура воздуха с каждым шагом становилась всё более невыносимой.
Жаньжань почувствовала, как подошвы снова начало припекать. Она скинула рваные туфли и переобулась в соломенные сандалии, подаренные стариком. Размер подошел идеально! Более того, внутрь оказались вплетены стебли перечной мяты: стоило надеть их, как ступни окутала приятная прохлада, приносящая долгожданное облегчение.
Она только собиралась предложить Су Ишую вторую пару, как заметила, что наставник напряженно всматривается вдаль.
Проследив за его взглядом, Жаньжань увидела, как песчаная буря над пустошью внезапно рассеялась. Прямо из земли показались пять гигантских каменных яиц, размером с огромные боевые барабаны.
Если присмотреться, яйца образовывали строгий прямоугольник. Ураганный ветер сдул с них вековую пыль, обнажив замысловатые, пугающие барельефы, вырезанные на каменной скорлупе. Казалось, они пролежали здесь не одну сотню лет.
Старейшины трех великих орденов, шедшие в авангарде, как только разглядели узоры на камнях, резко переменились в лице.
— Плохо дело! — в ужасе прошептал один из них. — Эти яйца… Неужели это Пять напастей?
Пустошь у подножия горы Чиянь некогда была полем битвы между великим Дуньтянем и Повелителем демонов. Предания гласили, что Повелитель демонов собрал пять древних порождений зла и создал из них формацию, тщетно пытаясь запереть в ней Дуньтяня.
Лишь благодаря жене Дуньтяня, Жун Яо, которая вплела истинную ци в свою песню и указала мужу путь, ему удалось вырваться из смертельной ловушки. Повелитель демонов был повержен, но сам Дуньтянь в тот самый миг, отрезав земные привязанности и покинув жену с ребенком, постиг высшее Дао и вознесся. Из-за этого демонический массив так и остался неразрушенным.
С тех пор минуло много лет. В свитках трех великих орденов сведения о Пяти напастях были скудными и обрывочными, но зловещие узоры на этих каменных скорлупах были описаны во всех древних трактатах.
Пять напастей: Гигантский комар, Золотопанцирный жук-страж, Человеколицая блоха, Призрачное дитя и Миражная тень. Каждая тварь была воплощением чистой скверны, вскормленной самим Повелителем демонов. Запечатанные в каменных яйцах, они сохраняли свою ядовитую суть даже спустя века.
Пока заклинатели в нерешительности замерли, над пустошью раздался пронзительный, полный тоски и злобы звук флейты. От этой мелодии барабанные перепонки готовы были лопнуть. Пять исполинских яиц медленно поднялись в воздух. Из каменных трещин повалил густой, липкий туман, стремительно сплетаясь в смертоносный лабиринт.
В этот момент старейшина школы Цзюхуа, Гао Шэн, не выдержал и крикнул в пустоту:
— Владыка Вэй! Мы пришли с мирной просьбой! К чему выкатывать столь грандиозную формацию для встречи гостей?!
Из бесчисленных пещер и гротов горы Чиянь донесся издевательский хохот:
— Уважаемые старейшины, в былые времена вы не раз оказывали мне «теплый прием». И раз сегодня вы наконец почтили меня своим визитом, было бы крайне невежливо с моей стороны встретить вас скромно. Прошу, господа! Полагайтесь на собственное мастерство. Того, кто сумеет пройти сквозь Лабиринт Пяти напастей, Вэй непременно встретит золотой чашей доброго вина!
После этого голос затих, и воцарилась тишина.
Старейшина школы Фэйюнь прокричал:
— Массив еще не полностью развернут! Сейчас защита Пяти напастей слабее всего. Выбираем по одному каменному яйцу и атакуем одновременно. Если разобьем их сейчас, массив рухнет!
С этими словами он взмахнул рукой, и поток ослепительного пламени первым ударил в одно из парящих яиц. Остальные заклинатели не заставили себя ждать: в мгновение ока небо расцветили вспышки заклятий, потоки огня, ревущие волны и ледяные стрелы. Зрелище было поистине величественным.
Но стоило атакам коснуться камня, как звук флейты сорвался на безумный ритм. Этот и без того режущий слух мотив стал напоминать предсмертный вопль старой вороны.
Каменные яйца взмыли еще выше и начали двигаться по причудливым, пугающим траекториям. Раздался оглушительный треск — скорлупы взорвались одновременно, и на людей обрушилась чудовищная волна чистой скверны, подобная черному урагану.
Словно в котел с прозрачным бульоном плеснули густой туши — в одно мгновение вся округа погрузилась в непроглядную тьму ядовитого тумана, отрезая заклинателей друг от друга.
Когда первый удар стих, люди увидели, что на месте пяти яиц возникли пять исполинских врат, сотканных из колышущейся мглы. Все понимали: единственный способ выжить — войти в лабиринт и уничтожить «сердце» массива.
Теперь оставалось полагаться лишь на удачу. Но мысль о том, что им предстоит пройти тот же путь, что когда-то преодолел великий мастер Дуньтянь, заставляла сердца биться чаще — многие горели желанием стяжать славу в этом бою.
Кое-кто даже достал геомантические компасы, пытаясь определить, за какими вратами скверны меньше всего. В любом магическом массиве всегда есть «Врата жизни» — если посчастливится войти в них, шансы на спасение многократно возрастают.
Юэ Шэн не сводил глаз со Старины Фэна из Павильона Диковин. Он знал, что тот обладает уникальным даром — «глазами Инь-Ян», способными видеть то, что скрыто от обычных смертных. Юноша твердо решил следовать за ним по пятам.
Старина Фэн долго изучал входы и, наконец, направился к западным вратам. Юэ Шэн оказался прав: глаза Фэна видели сквозь морок. В то время как за другими входами клубилась непроглядная тьма, за западными туман казался самым прозрачным. Люди из Павильона Диковин первыми исчезли в западном проеме.
Юэ Шэн уже готов был броситься следом, но Жаньжань окликнула его:
— Собираешься идти за людьми из Павильона Диковин? Даже если там меньше скверны, берегись — такие люди могут ударить в спину.
Затем Жаньжань повернулась к Шэнь Куо:
— Ты — потомок прежнего главы Багрового ордена. Знаешь ли ты, как разрушить этот массив?
Шэнь Куо медленно покачал головой:
— Мой дед, хоть и был темным заклинателем, шел иным путем. Он никогда не был столь безумен, как Вэй Цзю, и не смел пробуждать древние запретные массивы. Но в старых свитках нашего ордена сказано: чем дольше остаешься внутри лабиринта, тем яростнее становятся атаки скверны. Единственный выход — пробиться как можно быстрее.
Услышав это, Юэ Шэн не пожелал терять ни секунды. Сложив руки в почтенном поклоне перед Су Ишуем, он произнес:
— Наставник, я готов выступить вперед и разведать для вас западный путь!
С этими словами он оттолкнулся от земли и стремительным прыжком скрылся в западных вратах. Гао Цан со злостью сплюнул ему вслед:
— Тоже мне, благородный господин! Трясется за свою шкуру: наставник еще даже не выбрал дорогу, а он уже дезертировал!
Добавить комментарий