Служанка перепугалась до полусмерти, решив, что каша не пришлась по вкусу и теперь император ищет виноватых.
Она не имела к этой стряпне ни малейшего отношения. Если она по глупости возьмет вину на себя, гнев государя может стоить ей головы! Поэтому она бросила испуганный взгляд во внутренние покои, заметила прячущуюся за парчовым пологом Жаньжань и тут же, рухнув на колени и забив поклоны, выпалила:
— Осмелюсь доложить Вашему Величеству, эту кашу сварила та маленькая служанка! Ваша покорная раба понятия не имеет, как ее готовить!
Су Юй с улыбкой выслушал ее, а затем его взгляд как бы невзначай скользнул в сторону прячущейся за пологом девчушки, которая всё это время стояла, низко опустив голову.
Чжоу Фэйхуа свирепо зыркнула на болтливую кухарку и ледяным тоном спросила:
— Ваше Величество так настойчиво расспрашивает об этой каше… С ней что-то не так? Если она приготовлена дурно, ваша покорная жена непременно сурово накажет негодную девчонку! Стража, увести ее и высечь палками!
Жаньжань не была дворцовой служанкой, и Чжоу Фэйхуа боялась, что ее раскусят. Поэтому она решила сыграть на опережение и под предлогом наказания поскорее услать ее подальше.
Но в этот самый момент в дверях вдруг возник старик Фэн — тот самый обладатель глаз инь-ян. Су Юй едва заметно шевельнул пальцем, и старик, источая тяжелую жажду убийства, двинулся прямиком во внутренние покои.
Чжоу Фэйхуа резко вскочила, преграждая ему путь, и холодно произнесла:
— Ваше Величество, позволять постороннему мужчине входить в спальню вашей супруги… боюсь, это в высшей степени неуместно.
Но старик Фэн церемониться не стал и взмахом руки попытался отшвырнуть ее с дороги. Вот только Чжоу Фэйхуа была отнюдь не из тех хрупких, как ивовая ветвь, барышень. Едва он сделал выпад, она молниеносно контратаковала, отвесив ему такую звонкую оплеуху, что старик попятился назад.
Су Юй наблюдал за этим со всё той же неизменной улыбкой.
— Что ты делаешь, дорогая? — мягко спросил он. — Неужели в твоей спальне скрывается нечто такое, о чем мне не следует знать?
Чжоу Фэйхуа уже открыла было рот для ответа, но в это короткое мгновение старик Фэн щелчком пальцев выпустил летучее насекомое. С тихим жужжанием тварь метнулась к женщине и впилась ей прямо в шею.
Одного этого укуса хватило, чтобы тело супруги Цзин обмякло, и она безвольно осела на пол.
У Жаньжань был зоркий глаз, и при виде этого насекомого ее сердце тревожно сжалось. Этот летучий жук… отчего он так до жути похож на тех Пожирателей бессмертных с горы Тяньмай?
В тот самый миг, когда Чжоу Фэйхуа упала, Жаньжань быстро стрельнула глазами в сторону окна и двери, прикидывая свои шансы на побег.
Старик Фэн изобразил на лице подобие улыбки, от которой веяло лишь холодом:
— Девочка, ты, должно быть, знаешь, на что способна эта козявка. Будешь дергаться — у меня в запасе их еще много. Если я вдруг не рассчитаю, и они выпьют твою духовную силу без остатка, уж не обессудь!
Поняв, что шансы улизнуть равны нулю, Жаньжань как-то сразу успокоилась. Она поднялась, вышла из-за полога и честно призналась:
— Это сварила я. Если Вашему Величеству не пришлось по вкусу, я просто переделаю. К чему поднимать такой переполох?
В этот момент старик Фэн наконец, как следует разглядел девушку и вполголоса доложил императору:
— Ваше Величество, я уже видел эту девчонку. Она приходила в Павильон Чудаков вместе с Су Ишуем, который тогда выдавал себя за Бао Мина. Видимо, это его ученица.
И хотя в тот раз лицо девушки скрывала шляпа с вуалью, глаза инь-ян старика Фэна были слишком зоркими — он без труда разглядел ее черты сквозь тонкий шелк.
Су Юй не сводил с Жаньжань пристального взгляда. Его улыбка, казалось, слегка померкла. Помолчав довольно долго, он наконец произнес:
— Я уже много лет не ел такой вкусной куриной каши. Помнится, в последний раз я пробовал подобную… больше двадцати лет назад. Ты ведь ученица Су Ишуя, Сюэ Жаньжань, не так ли?
Жаньжань никак не ожидала, что император — вот так просто, без единой запинки назовет ее полное имя. От неожиданности она опешила:
— Откуда Вашему Величеству известно мое имя?
Глядя на стоящую перед ним миловидную девушку, Су Юй ровным тоном продолжил:
— Я также знаю, что твоя приемная мать нашла тебя на Пике Сянтай и воспитывала до тех пор, пока Су Ишуй не взял тебя в ученицы.
Девушка вспомнила, что Му Цингэ когда-то посылала людей разузнать о ней и даже задействовала правительственных чиновников. Так что неудивительно, что император был в курсе. Но с чего бы это им всем так живо интересоваться ее происхождением? Может, она и вправду дочь какого-то влиятельного сановника?
Она смерила Су Юя взглядом: на вид ему было за тридцать, так что он вполне годился ей в отцы. Поэтому она спросила прямо в лоб:
— Ваше Величество так интересуется моей родословной… Уж не ваша ли я внебрачная дочь, затерявшаяся в народе?
Услышав это, Су Юй скривился почти так же, как когда-то Су Ишуй — обоим такое предположение явно пришлось не по вкусу. Он слегка откинулся назад и с легкой, горькой усмешкой произнес:
— Неужели я так постарел, что гожусь тебе в отцы? А ведь раньше ты всегда звала меня «малыш Юй».
Жаньжань оторопела. Это обращение, «малыш Юй», не было ей незнакомо — кажется, именно так звала его Му Цингэ. Но чтобы она сама когда-нибудь так обращалась к императору?! Может, государь от болезни совсем умом тронулся и теперь бредит?
Заметив полное непонимание на ее лице, Су Юй взмахом руки велел евнухам принести для нее удобное кресло, предлагая вести беседу сидя. Увидев, как девушка вежливо отказалась от поданной слугой чашки чая, он лишь слегка улыбнулся:
— Вижу, Су Ишуй так и не рассказал тебе правды. Ты ведь не знаешь, что на самом деле являешься вторым духовным плодом с Древа Перерождений?
Жаньжань ошеломленно замерла. Ей и в голову не приходило, что она, подобно наставнице Му, появилась на свет, упав с бессмертного древа. Плоды на Древе Перерождений — это всегда переродившиеся заклинатели. Му Цингэ была непревзойденной демонической заклинательницей. А кем тогда была она сама? Кто она такая?
Внезапно она вспомнила о Му Жаньу, погибшей вместе с Му Цингэ. А затем на ум пришли слова матери о том, что при рождении у нее на ладошке был отчетливо виден иероглиф «Жань». Кусочки головоломки мгновенно сложились воедино.
Неужели… неужели она — перерождение той самой Му Жаньу, из-за которой погибла бессмертная наставница Му?! Если это правда, значит, в прошлой жизни она и впрямь была знакома с этим императором?
Но почему-то Жаньжань совершенно не хотелось докапываться до правды о своем прошлом. Ее более чем устраивала ее нынешняя жизнь. У нее были любящие отец с матерью, заботливый наставник, замечательные старшие братья и сестры по ордену. Если бы не эта поездка в столицу, она могла бы сказать, что прожила жизнь без единого сожаления.
Ей совершенно не хотелось иметь ничего общего с этой Му Цингэ. Иначе из-за того, что в прошлой жизни она задолжала ей жизнь, в этой ей придется признать своей сестрой эту злобную гарпию и расплачиваться по старым счетам…
Видя, что Жаньжань молчит, Су Юй окончательно убедился: похоже, Су Ишуй и впрямь никогда не рассказывал девушке о ее происхождении.
Он невольно понимающе усмехнулся:
— Судьба любит поиграть с нами. Я и сам не ожидал… Цветы — не цветы, туман — не туман[1]. Хочешь знать, кто ты на самом деле?
Жаньжань покачала головой и, прямо глядя на Су Юя, ответила:
— Раз уж это перерождение, значит, упав с дерева, человек начинает новую жизнь. Кем я была раньше — не имеет значения. Я дожила до своих лет и всегда была Сюэ Жаньжань. И это прекрасно. Зачем мне знать, кем я была в прошлой жизни?
Су Юй никак не ожидал, что она так категорично и просто оборвет его.
Впрочем, это было так в ее духе — женщина, которая легко берется за дело и так же легко отпускает прошлое, неуловимая, как ветер, которую невозможно удержать в руках.
По сравнению с ней та фальшивка в Западном дворце, прикрывающаяся именем Му Цингэ, но творящая всякие мерзости из-под тишка, выглядела просто смехотворно.
При мысли о женщине из Западного дворца, которая изо всех сил пыталась изображать Му Цингэ, губы Су Юя скривились в холодной усмешке.
Поначалу он и впрямь поверил, что Му Цингэ вернулась к нему. К несчастью, при первой же встрече эта женщина выдала себя с головой. Су Юй тогда и сам не мог сказать, что испытал сильнее: облегчение или же всепоглощающее разочарование.
Но сейчас, съев эту пиалу каши и вспомнив давно забытый вкус, он вдруг подумал, что вариант, при котором Му Цингэ жива, но забыла обо всем, на самом деле не так уж и плох.
Хотя Жаньжань всячески пыталась закрыть эту тему, увы, здесь, в императорском дворце, хозяином положения и ведущим в разговоре был он. Раз уж она пока не хотела смотреть правде в глаза, он не стал на нее давить и лишь спокойно спросил:
— Это ведь вы с супругой Цзин ночью пробрались к озеру Вэнь и усыпили стражу?
Жаньжань поняла: они с Чжоу Фэйхуа наверняка оставили какие-то следы, которые и привели императора сюда.
Сейчас он еще не догадывался, что тело наставника спрятано прямо здесь, в сундуке с одеждой. Но если они уже раскрыты, стоит государю приказать обыскать покои супруги Цзин — и Су Ишуя тут же обнаружат. А уж Су Юй точно не станет его щадить…
Уже рассвело. Ей оставалось только одно — тянуть время в надежде продержаться до полудня. Когда наставник заставит молодого дракона взмыть в небеса, во дворце неизбежно поднимется паника, и у них появится шанс сбежать.
Приняв решение, она кивнула и спросила прямо:
— Осмелюсь спросить Ваше Величество: зачем вы выращиваете дракона во дворце?
Су Юй ничуть не удивился, что она раскрыла тайну озера Вэнь. Он велел налить себе еще каши и, неспешно прихлебывая, принялся рассказывать о делах давно минувших дней, не сводя с нее глаз:
— В свое время, после великой битвы при Фаньяо, я спросил Му Цингэ, могу ли я отправиться с ней постигать путь бессмертия. Но она, посмотрев мне в лицо, ответила: «Нельзя получить и рыбу, и медвежью лапу одновременно. Человек не может обладать и безграничной властью, и высшей духовной силой — иначе навлечет на себя гнев Небес. Управлять Поднебесной, неся благо своему народу, — это тоже своего рода самосовершенствование. Вот только путь этот невероятно тяжек, и нескольких десятков лет для одного человека более чем достаточно. Если однажды государь сможет отказаться от власти, найти меня будет еще не поздно».
Жаньжань понимающе кивнула:
— Хоть бессмертная наставница Му сейчас и ведет себя несколько сумасбродно, в этих словах есть смысл. Быть императором и правда очень утомительно…
Су Юй усмехнулся и указал на свои волосы:
— Я на два года младше твоего наставника, а голова уже почти седая, да и здоровье тает с каждым днем. Оказалось, что те «несколько десятков лет власти», о которых она говорила, для меня обернулись всего лишь двадцатью с небольшими годами. И этот самый «малыш Юй» сейчас выглядит так, что, по твоим словам, годится тебе в отцы. Согласись, перед лицом такого увядания безграничная власть теряет свою привлекательность в сравнении с бессмертием.
Слушая его, Жаньжань покачала головой:
— Но разве ваш метод обретения бессмертия не слишком легкомыслен? Вы не подумали о том, что в случае неудачи все жители столицы окажутся в брюхе этого дракона?
Су Юй чуть заметно улыбнулся:
— Я никогда не терпел неудач в том, что задумывал. Если бы Су Ишуй не вставил мне палки в колеса, я бы уже овладел Проклятием Трансформации Семи Зол. Стоит мне слиться с драконом воедино — и болезни больше не будут властны надо мной. Я смогу править в веках на благо своего народа…
Однако Жаньжань почувствовала в его речах пугающую фальшь:
— Ваше Величество, вы правили Великой Ци двадцать лет и действительно были хорошим императором. Но задумывались ли вы о том, скольких одаренных людей вы погубили, пока выкармливали этого дракона? Это духовное создание рождено, чтобы свободно плавать в океане, а вы заперли его в глубоком омуте и вскормили человечиной, взрастив в нем кровожадную жестокость. Вы правда верите, что, слившись с таким монстром, останетесь тем самым милосердным правителем, пекущимся о судьбах мира? И нужны ли народу… такие века вашего правления?
Эти слова прозвучали крайне дерзко. Стоящий рядом старик Фэн сурово прикрикнул:
— Неслыханная наглость! Как ты смеешь так разговаривать с Его Величеством?!
Но Су Юй лишь раскатисто рассмеялся:
— Ты ничуть не изменилась. Пусть твой облик стал немного иным, ты по-прежнему не способна кривить душой. Впрочем, я не виню тебя — ты забыла свое прошлое и сейчас рассуждаешь как неопытная восемнадцатилетняя девчонка. Тот, кто вершит великие дела, не должен сковывать себя мелочами. В той битве при Фаньяо, когда ты помогла мне подавить мятеж Пин-вана, разве мало людей полегло? Если бы мы тогда считались с жизнями единиц и не думали о будущем, то сейчас на драконьем троне восседало бы дитя демона из Царства Теней, и весь мир погрузился бы в пучину кровавых страданий!
Жаньжань не понимала, о чем он говорит, да и времени вдумываться в скрытый смысл его слов у нее не было. Сейчас ее заботил лишь спрятанный в сундуке наставник и лежащая на полу без сознания Чжоу Фэйхуа. Ей нужно было тянуть время любой ценой, поэтому она тихонько спросила:
— Тех демонических насекомых, пожирающих духовную силу, которых бессмертная наставница Му использовала на горе Тяньмай… это ведь вы ей дали?
Если она не ошибается, вырастил этих магических тварей именно этот старик Фэн с глазами инь-ян.
Су Юй, казалось, больше не собирался ничего скрывать. Он легко кивнул:
— Да, это я дал ей их. Вот только я и подумать не мог, что ты тоже окажешься на горе Тяньмай. Знай я об этом, ни за что бы не отдал их ей. Какое счастье, что с тобой ничего не случилось, иначе… я бы никогда ее не простил.
У власть имущих, помимо умения не считаться с человеческими жизнями, похоже, был еще один выдающийся талант: виртуозно перекладывать вину на других. Пара слов — и вот уже вся ответственность за то, что Жаньжань едва не погибла на горе Тяньмай, целиком и полностью легла на плечи Му Цингэ.
Однако из его слов выходило, что в прошлой жизни он относился к Жаньжань весьма трепетно. Вспомнив, что бессмертная наставница Му, кажется, тоже пользовалась безграничной милостью этого императора, а наставник строго-настрого велел ей остерегаться Су Юя… Жаньжань решила держать ухо востро.
Недоумевая, она спросила:
— Если Ваше Величество искали лишь бессмертия, зачем вам понадобилось помогать Му Цингэ в таком деле? Знаете ли вы, что духовная жила, оставленная великим мастером Дуньтянем на горе Тяньмай, теперь уничтожена и больше никогда не сможет быть использована?
Су Юй спокойно посмотрел на нее:
— Те, кому удалось стать небожителями и покинуть мир смертных, мне не подвластны. Но гора Тяньмай находится в мире людей. Если кто-то со злым умыслом по случайности пройдет испытание и получит духовную силу из Озера Омовения Костей, которого там вообще быть не должно, мир повергнется в хаос. Великий Дуньтянь не питал ни малейшей привязанности к миру смертных, так к чему было оставлять после себя такое испытание, искушающее человеческую природу?
На этот раз Жаньжань всё поняла.
Она-то думала, Су Юй дал Му Цингэ Пожирателей бессмертных, чтобы помочь ей повысить уровень культивации. Но, возможно, осквернение духовной жилы на горе Тяньмай и было его истинной, главной целью! Если бы Красная Птица тогда не высвободила свою божественную мощь, эти вышедшие из-под контроля насекомые неминуемо вырвались бы за пределы горы и подчистую уничтожили всех заклинателей трех великих орденов, собравшихся у подножия…
На землях Великой Ци императору не нужны были могущественные заклинатели вроде Вэй Цзю или Су Ишуя. Уничтожить священные места формирования золотого ядра, не дать появиться новым выдающимся талантам на пути самосовершенствования — вот чего на самом деле добивался Су Юй!
Только сейчас Жаньжань до конца осознала, от чего именно предостерегал ее наставник. Эта железная воля правителя, который, подобно божеству, хладнокровно вершит судьбы и решает, кому жить, а кому умереть, пробирала до костей.
Жаньжань мысленно вздохнула, затем поднялась и бросила взгляд на солнечные часы во дворе. Время близилось к полудню, наставник должен был вот-вот начать действовать.
Тень на часах неумолимо ползла и как раз достигла полуденной отметки. Жаньжань прищурилась от слепящего солнечного света, льющегося с небес, резко повернулась к Су Юю и, гневно сверкая глазами, выплюнула:
— Собачий император! Думаешь, истинного мастера можно так просто раздавить?!
Не успели эти дерзкие слова слететь с ее губ, как со стороны озера Вэнь донесся оглушительный грохот. Окутанный бледно-золотым сиянием дракон вырвался из-под воды и устремился прямо в небеса. Опутывающие его цепи со скрежетом и звоном лопались, не выдерживая чудовищной силы рывка.
Жаньжань в восторге хлопнула в ладоши. Ее полный праведного гнева выпад совпал с этим моментом просто идеально — этот собачий император наверняка сейчас дрожит от страха! А дальше… дальше настанет черед наставника явить свою божественную мощь и звонко ударить этого самодура по лицу!
Но стоило гигантскому дракону взмыть ввысь, как он наткнулся на невидимую преграду, раскинувшуюся в безоблачном небе. В воздухе вспыхнула необъятная бледно-золотая сеть. Врезавшись в нее, дракон, казалось, испытал невыносимую муку: издав сотрясающий небеса рев, он камнем рухнул обратно в озеро.
С того момента, как Жаньжань гордо бросила ему в лицо «собачий император», не прошло и мгновения. Земля всё еще мелко дрожала от удара, а положение самой Жаньжань стало донельзя неловким.
Су Юй так сильно разозлил ее, что она не сдержалась и ляпнула про «собачьего императора», не выбирая выражений. Кто же знал, что триумф наставника окажется таким скоротечным?! Он выскочил из воды, трепыхнулся, как карп на крючке, и тут же был жестоко отброшен обратно! Оставалось лишь молиться, чтобы наставник собрался с силами и выпрыгнул снова, иначе их с Чжоу Фэйхуа участь будет незавидной.
В этот момент Су Юй неторопливо поднялся и спокойно спросил:
— Ждешь, что Су Ишуй снова вырвется из воды? Можешь не утруждаться. Только что он растратил слишком много духовной силы. Скорее всего, он уже пал жертвой отката от столкновения с демонической энергией дракона и навсегда останется заперт в его теле.
Услышав это, Жаньжань резко обернулась к Су Юю. Откуда он знает, что наставник использовал искусство управления зверями и сейчас находится в теле дракона?! Ведь когда наставник прыгнул в озеро Вэнь, Су Юй не мог видеть, что происходит под водой!
Су Юй лишь мягко улыбнулся:
— Тебе, наверное, очень любопытно, кто мне всё рассказал?
С этими словами он подошел к окну и легонько коснулся музыки ветра в западном стиле, которую когда-то подарил супруге Цзин.
— Если бы не вы с супругой Цзин, я бы и впрямь не до конца понимал, что задумал Су Ишуй! — с улыбкой произнес он.
Жаньжань впилась взглядом в висюльку и наконец разглядела странный узор на бумаге, в которую та была обернута… Талисман передачи звука!
Девушка перевела потрясенный взгляд на супругу Цзин, которая всё еще лежала на полу, парализованная укусом насекомого, и чьи глаза сейчас тоже расширились от ужаса.
Оказывается, всё это время Су Юй слышал каждое слово, сказанное в этой комнате, через талисман на музыке ветра! Он всё знал, но и бровью не повел, разыграв перед ними спектакль с «узнаванием» по пиале каши.
Но почему он не помешал им проникнуть к озеру? Почему позволил Жаньжань беспрепятственно вытащить тело Су Ишуя?
Тем временем на озере Вэнь вода продолжала бурлить. Гигантский дракон мучительно бился на глубине, не в силах разорвать оставшиеся цепи и снова подняться на поверхность.
Су Юй вслушивался в доносящийся издали шум взбаламученной воды так, словно наслаждался чарующей музыкой:
— Раньше я действительно лелеял мысль слиться с драконом. Но этот зверь оказался слишком неуправляемым, а его демоническая сущность крепла с каждым днем… А когда мне доставили труп водяного демона с заставы Вансян, я представил, что и сам могу превратиться в нечто подобное: покрытое чешуей, наполовину демона, наполовину призрака. После событий на горе Тяньмай, когда до меня дошли слухи, что Су Ишуй вселялся в белого тигра, у меня появилась новая идея…
Кровь застыла в жилах Жаньжань. Она уже смутно догадывалась, к чему клонит Су Юй. Но о том, что наставник вселялся в белого тигра, знали только ученики Западной горы! Откуда об этом прознал император?!
В этот самый момент старик Фэн вместе со своими людьми уже откинул крышку сундука, в котором был спрятан Су Ишуй. Су Юй неспешно приблизился и, склонив голову, принялся с удовлетворением разглядывать погруженного в глубокий сон мужчину.
— Только посмотри на него, — протянул император. — Он старше меня, а выглядит как свежий восемнадцатилетний юнец. Вечная молодость, о которой обычные смертные могут лишь жалко молить, дается ему так легко…
Жаньжань рванулась было вперед, чтобы отбить тело наставника, но подоспевшие воины-мутанты мигом скрутили ее и прижали к полу.
— Ты… ты задумал захватить его тело?! — в ужасе крикнула она.
Су Юй жаждал бессмертия, но при этом страшился превратиться в полудемона-полупризрака. Неужели его истинной целью всё это время было… тело наставника?!
Услышав ее слова, Су Юй громко расхохотался:
— Захватить? Чтобы захватить чужой дом, нужно, чтобы в нем кто-то жил! Но раз уж хозяин сам освободил место, какой же это захват?
Оказывается, Су Юй начал плести свою паутину интриг еще со времен событий на горе Тяньмай. И когда Су Ишуй отправился в столицу, этот грандиозный план был приведен в исполнение.
И непрекращающиеся аномальные ливни, и мелькнувшая во внутреннем канале тень дракона — всё это было лишь приманкой, которую император намеренно подбросил Су Ишую.
Он слишком хорошо знал своего племянника: прирожденный гений, глубоко мыслящий, но при этом… излишне самоуверенный.
В битве при Фаньяо мать-дракониха, защищая Му Цингэ, пала, пронзенная стрелой Девяти Облаков, разящей драконов. Перед самой смертью она успела отложить это яйцо. Заливаясь слезами, Му Цингэ поклялась умирающей матери, что обязательно высидит детеныша и вернет его на Драконий остров в Восточном море. Увы, она не успела исполнить обещание — ее саму загнали в угол и уничтожили три великих ордена.
А Су Ишуй всегда считал, что в неоплатном долгу перед Му Цингэ. Зная это, император рассчитал всё безупречно: племянник непременно попытается исполнить клятву своей наставницы и найдет способ спасти запертого во дворце дракона. Да даже если бы он и не захотел исполнять обещание, он бы ни за что не позволил Су Юю слиться с монстром…
И вот теперь всё шло в точности по его плану. Изначальная душа Су Ишуя оказалась заперта в драконьем теле, а его молодая, пышущая здоровьем оболочка досталась императору целой и невредимой.
Улыбка Су Юя стала шире. Он с нескрываемой алчностью смотрел на неподвижного Су Ишуя: это здоровое тело, лишенное изначальной души, в жилах которого текла родственная ему кровь, было сущим подарком судьбы, истинным благословением Небес!
— Неужели ради вечной жизни ты готов отказаться от трона? — процедила сквозь зубы Жаньжань. — Как ты собираешься оставаться императором с лицом Су Ишуя?!
Но Су Юй, очевидно, всё продумал заранее.
— В молодости мы с Су Ишуем были очень похожи, — мягко произнес он. — В те времена ты частенько засматривалась на мое лицо, забывая обо всем… Так что, если я объявлю, что принял чудодейственную пилюлю, созданную алхимиками-заклинателями, которая не только исцелила мои недуги, но и вернула мне молодость, в это поверят без труда. Я уже очень давно не показывался своим министрам. Думаешь, стоя на коленях в тронном зале и не смея поднять глаз на драконье кресло, они действительно заметят, что моя внешность изменилась?
Его замысел был предельно ясен. Достаточно сказать, что он проглотил золотое ядро и помолодел. Он будет открывать свое лицо постепенно, шаг за шагом. И со временем люди забудут его прежний облик, запомнив лишь нынешний.
В этот момент парализованная Чжоу Фэйхуа, к которой наконец вернулся дар речи, в ужасе расширила глаза:
— Ваше Величество! Во что вы превратились? Умоляю, одумайтесь! Вы же прекрасно знаете, кто он… как можно использовать оболочку этого порождения зла?!
Су Юй с полуулыбкой посмотрел на любимую жену.
— Дорогая супруга, — его голос зазвенел льдом. — Ты тоже изменилась так, что я тебя не узнаю. Ты прекрасно знала, что этот дракон нужен мне для продления жизни, но всё равно собиралась помочь чужакам отпустить его. Похоже, твоя преданность мне далеко не так сильна, как ты пыталась показать…
[1] Прим.: «Цветы — не цветы, туман — не туман» (花非花雾非雾) — метафора из китайской поэзии, означающая нечто иллюзорное, мимолетное или кажущееся не тем, чем является
Добавить комментарий