Прошлой ночью Вэнь Юй натерпелась сполна. Лишь когда начало светать, её, наконец, отнесли обратно на мягкую кушетку, где она сомкнула глаза и провалилась в сон.
Сяо Ли помог ей высушить волосы, а затем склонился над ней, продолжая целовать. У неё уже не было сил даже открыть глаза. Сквозь пелену сна она лишь слегка хмурилась и рефлекторно пыталась оттолкнуть его тонкими белыми пальцами, кончики которых тоже были испещрены следами поцелуев и бледно-красными отметинами от зубов.
В эту ночь он и впрямь был с ней безжалостен.
Шея и плечи девушки были сплошь покрыты красными пятнами и следами укусов.
Не в силах спрятаться от его непрекращающихся поцелуев, она в конце концов просто отвернулась, наполовину зарывшись лицом в вышитую подушку. Дыхание её было глубоким и ровным, а Сяо Ли она оставила лишь вид своего затылка.
Явно не по размеру просторное нижнее платье, накинутое на неё, слегка сползло от этого движения, обнажив скрытую под черными волосами полоску белоснежной шеи и половину плеча, на которое из-за обилия следов от губ было больно смотреть.
Один укус на задней стороне плеча был особенно глубоким, на нём даже выступили крошечные капельки крови.
Дыхание Сяо Ли снова стало обжигающим, но он понимал, что заходить дальше нельзя. Обняв её поверх одеяла, он уткнулся лицом в ложбинку на её плече, потерся об неё, а затем бережно покрыл легкими поцелуями тот самый глубокий след от зубов, прежде чем отпустить.
Постель представляла собой настоящий хаос, на это царящее здесь безумие невозможно было смотреть.
Сяо Ли снял с вешалки свой верхний халат и накинул на плечи. Под распахнутой нательной рубахой виднелись следы, которые тоже были весьма красноречивы.
Помимо исполосованных царапинами плеч, на шее сбоку и на ключице красовались два следа от зубов, прокусивших кожу до крови.
Один она оставила, когда он отнес её в купальню с горячим источником, чтобы обмыть.
А второй — когда в купальне он снова не смог сдержаться и вновь без остатка подчинил её себе. Когда он укусил её в плечо со спины, она, не желая оставаться в долгу, впилась зубами в его плечо.
Как ни странно, Сяо Ли чувствовал невероятное удовлетворение.
Прямо напротив этого укуса, на лопатке со спины, находился тот самый шрам от стрелы, которая едва не лишила его жизни.
Обе эти отметины оставила ему она.
И неважно, действительно ли она тогда хотела его убить — он уже так давно и безоговорочно проиграл ей, что больше не желал доискиваться правды.
Сейчас она призналась, что любит его, и этого было достаточно.
Сяо Ли свернул испачканные простыни и оторванный ею кусок полога, бросил всё это в корзину для грязного белья, а затем достал из шкафа свежее и застелил постель.
Собирая разбросанную на скамеечке у кровати одежду, в свете свечи он заметил кровь на шелковом палантине, который в пылу страсти оказался под ними.
Он нахмурился, гадая, не ранил ли он Вэнь Юй.
В детстве, когда он жил с Сяо Хуэйнян в борделе «Цзуйхун», он знал: когда хозяйка впервые отправляла девушку обслуживать клиента, на простынях, которые на следующий день отдавали в стирку служанкам, всегда была кровь.
Но порой в бордель заглядывали и грубые мужланы из Цзянху в поисках утех. Даже самые опытные куртизанки не горели желанием принимать таких гостей, и он не раз слышал, как девушки жаловались, что эти дикари своей грубостью причинили им боль и поранили.
В таких случаях на снятых простынях тоже оставалась кровь.
Вэнь Юй… похоже, он всё-таки ранил её?
Когда он обмывал её в последний раз, она была почти без сознания, но стоило ему прикоснуться к ней, как она отстранялась и сквозь сон жалобно стонала от боли.
Сяо Ли некоторое время молча сжимал палантин в руках, а затем отправил его в корзину к остальному белью.
Бережно перенеся Вэнь Юй вместе с одеялом обратно на кровать и опустив уцелевшую половину полога, чтобы защитить её от сквозняка, он вышел во двор и велел дежурившим снаружи стражникам сварить мягкой мясной каши.
Сразу же после этого он вернулся в комнату и направился в заднюю потайную комнату в поисках лечебной мази.
Этот горный монастырь был заброшен совсем недавно, когда Пэй Сун вторгся на северные земли. Изначально же местные чиновники содержали здесь домашних куртизанок для утех высокопоставленных гостей, так что подобные мази здесь просто обязаны были быть.
В детстве, когда девушки в цветочном доме получали раны, они давали ему серебро и посылали в аптеку за такими снадобьями. Сяо Ли на всю жизнь запомнил их специфический охлаждающий запах, который пробивался даже сквозь плотно закрытые баночки.
Пройдясь с подсвечником вдоль ниш в стенах, он и впрямь обнаружил одну коробочку. На ней всё ещё красовалась печать из промасленной бумаги — мазью явно никто не пользовался.
Открыв крышку и понюхав содержимое, Сяо Ли убедился, что не ошибся, задул свечу и вышел из тайной комнаты.
Вэнь Юй спала очень крепко. Но почувствовав, как её коснулась прохлада, которая стала проникать внутрь, она сквозь бесконечную пелену сна смогла лишь беспомощно и жалобно пробормотать:
— Сяо Ли…
Сяо Ли склонился и поцеловал её, прошептав хриплым голосом:
— Я ранил тебя. Не двигайся, я только нанесу мазь.
С огромным трудом закончив процедуру, Сяо Ли уткнулся лицом в её шею. Он долго и тяжело дышал, обжигая кожу горячим воздухом, пытаясь успокоиться. Лишь затем, с покрасневшими глазами, он отправился в купальню, чтобы вымыть руки.
Снаружи раздался стук в дверь — это Гунсунь Саньнян принесла кашу.
Как только дверь открылась, Гунсунь Саньнян бросила взгляд на след укуса на шее Сяо Ли. Уловив витающий в комнате характерный запах, она изо всех сил сдержала лукавую усмешку и протянула ему поднос с двумя пиалами куриной каши.
Сяо Ли так и остался стоять в дверном проеме. Его высокая фигура полностью закрывала обзор, не позволяя заглянуть внутрь. Насытившись сполна, он утратил часть той тяжелой, угрюмой ауры, что всегда читалась между его бровей, но в волчьих глазах по-прежнему таилась опасная дикость. От одного его взгляда пропадало всякое желание даже мельком полюбоваться его невероятно красивым лицом.
Приняв поднос, он коротко бросил:
— До полудня пусть нас никто не беспокоит.
Гунсунь Саньнян с понимающим видом кивнула:
— Будьте покойны, до самого вечера в этот двор даже муха не залетит.
Вернувшись в комнату, Сяо Ли опустил наполовину поднятый полог, сел на край кровати и, приподняв Вэнь Юй, прижал её к себе. Зачерпнув ложкой мясную кашу, он остудил её дыханием и поднес к её губам:
— А-Юй, поешь немного, потом поспишь.
Вэнь Юй была так утомлена, что её веки налились свинцом и совершенно не желали открываться. Она съела больше половины пиалы исключительно благодаря тому, что он бережно кормил её с ложечки.
Когда она больше не могла есть, то просто отвернула голову. Сяо Ли уложил её обратно на постель, и она, завернувшись в одеяло, снова провалилась в глубокий сон.
Сяо Ли наспех доел оставшуюся кашу, снял верхний халат и лег к ней. Заключив её в свои объятия, он принялся осыпать легкими поцелуями её усыпанную красными отметинами заднюю часть шеи. Вэнь Юй во сне вздрогнула и попыталась отстраниться, но он намертво стиснул её в кольце своих рук.
Прошлой ночью Сяо Ли проспал всего чуть больше трёх страж, поэтому сейчас его тоже клонило в сон. Но, обнимая Вэнь Юй вот так, он всё еще чувствовал себя словно в сладком бреду и боялся уснуть.
Он осыпал частыми поцелуями её шею и плечи, с нежностью и хрипотцой зовя её: «А-Юй».
Наверное, в этом мире осталось не так много людей, кто знал её детское имя и мог так её называть. Поэтому, даже находясь в глубоком сне, услышав слова «А-Юй», Вэнь Юй всё равно бормотала что-то в ответ, хоть и было не разобрать ни слова.
Сяо Ли еще крепче прижал её к своей груди, поцеловал в макушку и только тогда, свернувшись клубком, подобно ежу, прячущему на мягком брюшке самое драгоценное сокровище, уперся подбородком в её волосы и медленно закрыл глаза.
А-Юй принадлежит ему.
Но Ханьян — еще нет.
За Ханьян борются многие, и только став самым сильным, он сможет забрать её себе.
Он ревновал её к каждому мужчине, который у неё когда-либо был, и он готов изрубить их в фарш и бросить в горах на корм диким волкам.
Но была ли она с ним впервые, ему было всё равно.
Он уже упустил слишком много «первых раз» в её жизни, и теперь он просто хотел, чтобы её будущее принадлежало только ему.
В любом случае, все, кто прикасался к ней, уже мертвы. Отныне она будет целиком и полностью принадлежать только ему одному. И он будет сильнее любого из мужчин, которые когда-либо были в её жизни.
Вэнь Юй проспала до самого дня. Из-за того, что Сяо Ли всё это время крепко сжимал её в объятиях, а его тело пылало жаром, она проснулась вся в испарине.
Тяжелая как свинец рука Сяо Ли всё еще лежала поперек её талии. Вэнь Юй попыталась сдвинуть её, но почувствовала, что её собственные руки совершенно ослабли и ноют.
Прошлой ночью он перешел все границы. Когда он поднимал её, ей не на что было опереться, и она слишком долго цеплялась за его плечи и шею.
От этих мыслей в её душе вспыхнула затаенная досада, и она толкнула его руку с большей силой.
Сяо Ли проснулся от её возни. Еще даже не открыв глаз, он рефлекторно подхватил её другой рукой, снова притянув в свои объятия. Беспорядочно целуя её лицо и шею, он спросил хриплым со сна голосом:
— Проснулась?
Вэнь Юй не могла заставить себя посмотреть на свои изувеченные отметинами плечи и руки. Странный холодок внизу заставил её сильно нахмуриться.
Смутные воспоминания минувшей ночи нахлынули на неё, и Вэнь Юй невольно подняла руку, потирая виски.
Проснувшись окончательно, она вновь напустила на себя тот самый холодный и неприступный вид. Казалось, она совершенно не привыкла к такой чрезмерной, переходящей все границы близости с Сяо Ли. Слегка нахмурив брови, она произнесла:
— Я хочу вымыться.
Это она первой всё это начала, и, разумеется, не собиралась ни о чем сожалеть.
Просто… она не привыкла.
И к тому же… это было слишком.
Настолько слишком, что Вэнь Юй не покидало чувство, будто она снова совершила какую-то ошибку.
Превозмогая ломоту во всем теле, она встала. Поплотнее запахнув на себе широкое нижнее платье, она едва коснулась ступнями войлочного ковра, как тут же чуть не упала.
Длинная рука Сяо Ли метнулась назад, и Вэнь Юй надежно приземлилась прямо в его объятия.
Желваки на его скулах слегка напряглись. Он явно заметил, что, проснувшись, Вэнь Юй вновь начала невидимыми чертами отделять себя от него.
Он без лишних слов прижал её к краю кровати и свирепо поцеловал. Он целовал её до тех пор, пока холодность в её глазах и на лице не сменилась румянцем, и лишь тогда подхватил на руки:
— Девушки в борделях часто ругают клиентов за то, что те, натянув штаны, тут же забывают о них. Вэнь Юй, ты только-только встала с моей постели, и уже отворачиваешься, делая вид, что мы чужие?
Никто и никогда не говорил Вэнь Юй таких вульгарных слов. В её глазах вспыхнул гнев, но, учитывая, с какой легкостью её держали на руках, а широкие ладони мужчины так опасно сжимали её талию, она поняла, что сейчас не время для гордости. Плотно сжав губы, она не проронила ни слова.
Сяо Ли отодвинул каменную плиту и понес её в потайную комнату. Зажег свечу в стенной нише и опустил Вэнь Юй в купальню с горячим источником.
Оказавшись в воде, Вэнь Юй тут же отстранилась к противоположному краю бассейна. Слегка придерживая ворот, она даже не взглянула на Сяо Ли. Её голос, некогда звонкий и холодный, теперь, из-за того, что она слишком много плакала прошлой ночью, стал хриплым и приобрел иную, низкую тональность:
— Будь добр, позови Саньнян. Пусть она принесет мне чистую одежду из комнаты.
Мрачный взгляд Сяо Ли был прикован к ней. Вместо того чтобы выйти, он шагнул прямо в воду.
Вэнь Юй опешила, но не успела она попытаться скрыться, как он, обладая абсолютным преимуществом в силе и скорости, надвинулся на неё и вновь прижал к каменной стене.
В его глазах полыхал гнев человека, которым воспользовались и выбросили за ненадобностью, но губы кривила тонкая усмешка. Его прямой нос почти касался её носа, а в темных глазах плескалась до предела очевидная агрессия и жажда обладания:
— Как раз кстати. Я тоже еще не насытился. Раз уж ты забыла, что мы делали прошлой ночью, давай повторим это еще раз.
Его взгляд был поистине пугающим.
На мгновение Вэнь Юй даже почудилось, будто она — добыча, которую он придавил когтями и собирается безжалостно растерзать.
Она нахмурилась и торопливо попыталась окликнуть его, чтобы заставить успокоиться, но он уже обхватил её за подбородок, лишая дыхания.
Это был всё тот же знакомый, долгий поцелуй, от которого она задыхалась. Он не был жестоким, но в его властности не было места для отказа.
Она не могла устоять на ногах в воде, и тогда он приподнял её. Вэнь Юй действительно испугалась этой позы. Поспешно обхватив его за шею, она, слегка потеряв самообладание, сурово выкрикнула его имя.
Сяо Ли поцеловал её в губы. В его дикой усмешке сквозила дерзость хулигана. Казалось, ему очень нравилось, когда она вот так в гневе выкрикивала его имя, вместо того чтобы демонстрировать то самое безмятежное и ровное лицо, с которым она смотрела на весь остальной мир:
— Я здесь.
Вэнь Юй задохнулась от возмущения. Она впервые осознала, насколько толстокожим и бесстыдным может быть этот человек.
Он усадил её на каменный выступ, высеченный в стене у самого края источника, и, упершись руками по обе стороны от неё, запер в кольцо, продолжая целовать. За спиной Вэнь Юй была лишь холодная твердь камня — бежать было некуда. К счастью, камень, годами согреваемый термальной водой и окутанный паром, не был холодным.
Сяо Ли ласкал её, и в конце концов Вэнь Юй, как ни стискивала зубы, не выдержала и, как и прошлым вечером, всхлипнула. В обычных делах она почти никогда не плакала; казалось, все её слезы были оставлены здесь, в этой купальне.
Сяо Ли тоже было нелегко. На его руках, упертых в камень, вздулись вены, мышцы на теле напряглись до предела. В конце концов он оторвался от её груди и, уткнувшись лбом в её плечо, тяжело и хрипло задышал. Капли пота медленно скатывались с его висков по щекам.
Ранее он наговорил тех дерзостей лишь потому, что его уязвила холодность, с которой она от него отгородилась, едва проснувшись. Он хотел лишь припугнуть её. Но теперь он сам оказался в ловушке этого томительного желания.
Он снова слегка прикусил её плечо и, словно не зная, что с ней делать, со вздохом произнес:
— Вэнь Юй… ну разве можно быть такой, как ты?
Он не смел больше прикасаться к ней, но и отпускать вот так просто не желал.
Он продолжал покрывать её плечи поцелуями, а затем, под предлогом того, что нужно смыть остатки мази, прильнул к ней снова. Она дрожала от плача, совсем как прошлой ночью, но в нём не было ни капли жалости.
Когда они покинули тайную комнату, Сяо Ли сам высушил ей волосы. Переодевшись, Вэнь Юй присела на кушетку у окна. Вид у неё был изнуренный, сил совсем не осталось.
Вскоре пришла Гунсунь Саньнян. Вэнь Юй попросила её передать весточку гвардейцам Циньюнь-вэй: пусть поднимаются на гору и забирают её.
С тех пор как они вышли из купальни, вид у Сяо Ли стал каким-то странным. Помог ей одеться, высушил волосы — и след его простыл. Вернувшись через некоторое время, он столкнулся с уходящей Гунсунь Саньнян и, догадавшись о поручении, подошел к Вэнь Юй. Он обнял её сзади, уткнувшись подбородком в ложбинку плеча, но не проронил ни слова.
Вэнь Юй была слишком истощена, чтобы препираться с ним. Она просто прилегла на маленький столик, прикрыв глаза и делая вид, что спит, ожидая, когда он заговорит сам. Но Сяо Ли лишь поцеловал её черные волосы, рассыпавшиеся по шее, и больше не тревожил.
Вспомнив о своих первоначальных планах, Вэнь Юй приоткрыла глаза, собираясь о чем-то спросить Сяо Ли, как вдруг снаружи раздались торопливые шаги. Кто-то замер у дверей и сдержанно позвал:
— Господин правитель!
Добавить комментарий