Когда машина выехала из мяоского селения, было уже совсем темно. В домах на сваях один за другим загорались огни, и казалось, будто на склоны гор опустились звезды, но стоило миновать первый же поворот, как всё исчезло.
Руки Цинь Фана, сжимавшие руль, слегка вспотели. Каждые несколько минут он невольно смотрел на себя в зеркало заднего вида. Перемены происходили именно так, как он и ожидал. Неизвестно, было ли это облегчением или разочарованием, но лицо в зеркале начало чернеть и вваливаться. Когда он посмотрел в очередной раз, то просто вдребезги разбил зеркало ударом кулака.
Снова наступил предел. Удушье становилось невыносимым. Место, где остановилась машина, было крайней точкой дуги жизни, радиусом которой была Сы Тэн. Судя по расстоянию — это оно. Сы Тэн, должно быть, всё это время оставалась в доме и не двигалась. Смотрит телевизор?
Цинь Фань плавно нажал на тормоз, и машина по инерции проехала еще несколько метров. С каждым сантиметром петля на шее затягивалась всё туже. Он закурил; костлявые, как у скелета, пальцы поднесли сигарету к губам, и он сделал глубокую затяжку…
Легкое дурманное облако дыма притупило чувства. Что ж, неплохо — похоже на последний пир в конце жизни. Цинь Фань хрипло расхохотался, снова завел мотор и до упора вдавил педаль газа в пол.
Машина содрогнулась и, словно стрела, выпущенная из лука, рванулась вперед. Хватка на горле стала нестерпимой, в глазах у Цинь Фана потемнело, и он мгновенно потерял сознание.
Неуправляемый автомобиль на огромной скорости летел прямиком в скалу. В тот самый миг, когда столкновение казалось неизбежным, из кузова внезапно вырвались бесчисленные лозы. Они с силой рванули передок машины вверх, передние колеса оторвались от земли, а задние еще несколько минут бешено вращались в воздухе, прежде чем окончательно затихнуть. Всё снова погрузилось в безмолвие.
В это время Янь Фужую позвонила Сы Тэн. Она сказала:
— Приходи ко мне. Мы уезжаем. Есть кое-что о Вафане, что тебе будет небезынтересно узнать.
Сознание постепенно возвращалось к Цинь Фаню. Еще не открыв глаз, он понял, что не умер. А причина, по которой он остался жив, была лишь одна.
В уголках глаз закипела влага — он понял, что его ставка сыграла.
Он приподнялся, опираясь на сиденье. Неподалеку стояла другая машина — частный извозчик из селения. Сы Тэн стояла перед ней, но, к его удивлению, там был еще один человек.
Янь Фужуй.
Янь Фужуй истошно рыдал — в этом плаче слышались и ярость, и невыносимая боль. Затем он упал на колени перед Сы Тэн и начал неистово биться лбом о землю. Бам, бам, бам. Закончив, он поднялся, утер слезы и сопли и махнул рукой в сторону дороги. Из темноты вышел водитель-мяосец, которого, видимо, просили подождать в стороне. Он сел за руль и увез Янь Фужуя обратно.
Сы Тэн проводила машину взглядом и направилась к Цинь Фаню. Когда до него оставалось несколько шагов, он вышел из салона.
Сы Тэн остановилась и бесстрастно посмотрела на него:
— Каково это — быть столь бесстрашным и так легко бросать вызов смерти? Какие ощущения?
Цинь Фань спросил:
— Это не помешает твоим делам?
И добавил:
— Я знаю, ты недовольна. Кажется, будто я шантажировал тебя своей жизнью, а у тебя не осталось выбора, кроме как уступить. Удар по самолюбию, верно?
Не давая ей вставить ни слова, он продолжил:
— Я знал, что ты так почувствуешь. И я не стану оправдываться, потому что, когда я решил уехать, я действительно хотел в том числе испытать тебя.
— Пока я ехал прочь, я думал: если бы это случилось в самом начале нашего знакомства, ты бы и бровью не повела. Но после всего, что мы прошли вместе… Если бы ты по-прежнему выбросила меня как ненужную ветошь, это было бы слишком горько. Да, у тебя есть сто причин игнорировать меня. Но я тоже личность. Я вправе решать за себя. Зачем мне оставаться рядом с человеком, ради которого я из кожи вон лезу, но при этом даже не смею поехать и увидеть в последний раз ту, что меня любила? Чтобы снова стать человеком? Но какой смысл быть человеком после такого?
Он высказал всё на одном дыхании, от самого сердца. Ему редко выпадал шанс так поговорить с ней. Возможно, он выразился не совсем четко, но он надеялся, что она поймет суть…
Сы Тэн ответила лишь одной фразой:
— Ты едешь или нет? Ань Мань в курсе, что ты такой болтливый?
Цинь Фань благоразумно замолчал. Похоже, в ближайшее время Сы Тэн не будет баловать его дружелюбием.
Когда машина снова тронулась в путь по горному серпантину, Сы Тэн произнесла:
— Я сообщила настоятелю Цан Хуну, что нам нужно уехать по срочному делу. Мы вернемся через пять дней.
Цинь Фань удивился:
— Пять дней? Сы Тэн, не стоит тратить столько времени из-за меня. Ты сама говорила, что здесь каждое мгновение на счету. Я постараюсь управиться как можно быстрее и вернуться…
— Ты и впрямь возомнил себя пупом земли. Неужели ты всерьез думаешь, что я еду в Ханчжоу ради тебя?
У Цинь Фана внутри всё оборвалось: значит, он зря распинался? Зря растрогался?
— Цан Хуну я сказала про пять дней, но на самом деле мы тайно вернемся в Гуйчжоу через три дня. Эти три дня распределим так: два на Ханчжоу, один на Шанхай.
«Вернемся тайно через три дня» — Цинь Фань понял: это маневр, чтобы усыпить бдительность врагов и выиграть время. Два дня на Ханчжоу — понятно, но при чем здесь Шанхай?
Сы Тэн протянула ему клочок бумаги:
— Если у тебя в Шанхае есть надежные друзья, пусть пробьют этот адрес и этого человека.
Цинь Фань взял записку и при тусклом свете приборной панели пробежал глазами текст. Написано было традиционными иероглифами — Сы Тэн не признавала упрощенку. Адрес: Шанхай, Авеню Жоффр (бывш. Сент-Мэри), Юань 16. Имя: Шао Янькуань. Приписка: «Младший хозяин текстильной фабрики Хуамэй».
Авеню Жоффр Цинь Фань знал — в детстве, когда смотрел «Шанхайскую набережную» с Чоу Юньфатом, герой Сюй Вэньцян постоянно там ошивался. Позже он узнал, что это нынешняя Хуайхай Лу. В Шанхае многие улицы носили слишком «буржуазные» названия, не соответствующие социалистической эстетике, и позже их переименовали в честь широких народных масс. Но на Хуайхай Лу сохранилось много старых зданий; найти конкретный адрес будет несложно.
Но этот Шао Янькуань…
— Это тот самый человек, на которого я, по-твоему, похож? Твой… тогдашний парень?
— У меня что, глаз нет? С чего бы мне заглядываться на такое ничтожество?
Цинь Фань не решился возражать. Спустя минуту он украдкой взглянул на неё: голос Сы Тэн звучал обиженно. Неужели её тогда бросили? Какой мужчина посмел пойти против неё? Не боялся, что она его живьем закопает?
Сы Тэн была дьявольски проницательна и тут же уловила его мысли:
— О чем ты там опять гадаешь? Что бы ни напридумывал — всё неверно!
— Да нет… — пробормотал Цинь Фань, лихорадочно ища оправдание. — Я просто подумал: ты сама говорила, что дело в Гуйчжоу критически важное, нельзя и на день отлучаться. И вдруг ты уезжаешь на целых три дня. Не боишься, что что-то пойдет не так?
— Можешь считать мои действия шахматной партией. Шанхай — это фигура, которой я обязана пойти в любом случае. Раз уж мы едем в Ханчжоу, я сделаю этот ход сейчас. Что же касается Гуйчжоу, я оставила там надежного человека, который будет моими глазами и ушами.
— И этот «надежный человек»… неужели Янь Фужуй?
— А что? — Сы Тэн холодно усмехнулась. — Ты в нем сомневаешься?
Дело было не в сомнении, а в том, как бы это помягче выразить… Вспоминая «разведданные», которые Янь Фужуй присылал один за другим, Цинь Фань чувствовал, как у него пухнет голова. Этот Янь Фужуй, как ни крути, со словом «надежность» не пересекался даже в параллельных вселенных.
Было уже поздно, даосы один за другим разошлись по комнатам. Лишь профессор Бай Цзинь сидел в гостиной, пользуясь гостиничным интернетом. Янь Фужуй постоял рядом и спросил:
— Профессор Бай, вы ведь тоже не отравлены. Почему вы не уедете вместе с ними, а остаетесь здесь?
Как объяснить это Янь Фужую? Бай Цзиню казалось, что этот опыт слишком ценен, он хотел пройти его до конца, чтобы потом использовать в своих исследованиях. Но он понимал, что простому обывателю этого не понять. Профессор улыбнулся и заметил, что Янь стоит над душой уже довольно долго:
— Тебе что-то нужно?
— Я хотел бы одолжить ваш компьютер. Поискать… ну, информацию о похищении детей…
Бай Цзинь спохватился: точно, о Вафане ведь до сих пор ни слуху ни духу!
Он быстро сохранил файл и пододвинул ноутбук Янь Фужую:
— Я закончил, бери. Не спеши, можешь вернуть хоть завтра утром.
Янь Фужуй поблагодарил профессора и открыл пару сайтов по поиску пропавших детей. Бай Цзинь посидел немного и ушел к себе. Убедившись, что профессор далеко, Янь тут же закрыл лишние вкладки и вбил в поисковую строку Baidu: «Галлюциногенные растения».
Выпало множество ссылок. Янь Фужуй просмотрел заголовки и нерешительно кликнул на страницу энциклопедии. Там был список: кактус Пейотль, дурман, корень кава-кава… и огромная группа «галлюциногенных грибов».
Он медленно крутил колесико мыши вниз.
— «При употреблении мухомора у человека возникают странные видения, предметы увеличиваются в размерах, обычный прохожий в его глазах превращается в колоссального великана…»
— «В Индии существует гриб с очень яркой шляпкой, называемый «Мухомор красный» (Amanita muscaria). Вскоре после употребления человек впадает в состояние галлюцинации, видит предметы огромными; люди кажутся ему существами, подпирающими небо, что вызывает ужас и даже безумие…»
Дрожащими руками Янь Фужуй ввел новый запрос: «Мухомор красный».
Появились фотографии. Агрессивный, вызывающий красный цвет, шляпка, густо усеянная белыми наростами. Зрелище, от которого мороз шел по коже. И этот гриб… он был похож на зонт. На алый зонт.
Янь Фужуй вспомнил слова Ван Цянькуня: «Осенью 42-го года правления Канси явился великий демон. Огромный, застилающий солнце, похожий на зонт…»
И слова, которые Сы Тэн сказала ему сегодня:
— «Цинь Фань говорил, что Шэнь Иньдэн — точная копия его покойной девушки Чэнь Вань. Но когда я случайно увидела фото Чэнь Вань в его кошельке, я поняла: это два абсолютно разных человека. Я спрашивала тебя, и ты подтвердил, что не узнаешь её. Почему же мы видим Шэнь Иньдэн иначе, чем Цинь Фань?»
— «Шэнь Иньдэн проникла в память Цинь Фана и вызвала у него галлюцинации. Это не магия даоса».
— «Ты сам говорил, что когда на Удане снимали «Тайфун лианы», только у артефакта Шэнь Иньдэн не собирались духи. Не потому, что Шэнь Цуйцяо рано умерла и не передала знания. А потому, что она просто не умеет этого делать. Как демон может призывать духов?»
— «Сы Тэн действительно тяжело ранила Шэнь Цуйцяо в те годы, но не она убила её. Шэнь Цуйцяо убила Шэнь Иньдэн. Она внедрилась в школу Магу, прикрывая свою сущность даосской аурой. Её невозможно учуять, пока она сама не снимет защиту для своих темных дел».
— «Межвидовые барьеры непреодолимы — демон не может родить от человека. Рассказы о беременности и проклятии смерти при родах — чистейший вымысел. На самом деле и дочь Шэнь Цуйцяо, и её внучка — это всё она. Одно существо не может играть две роли одновременно, но ей нужно было оставаться в школе Магу, не вызывая подозрений. Что может быть логичнее и естественнее легенды о смерти матери при рождении «нового» ребенка, в тело которого она просто переносила свою жизнь?»
— «Земля, принесенная даосами, была фальшивкой. Когда я сказала, что не уверена в ней, все занервничали, и лишь Шэнь Иньдэн была в ярости. Потому что она знала — в ту ночь она подменила землю на настоящую. Я демон и обязана была почувствовать в ней энергию своего вида».
— «Какой демон мечтал бы вырезать под корень весь род Шэнь из пещеры Магу, кроме того самого Алого Зонта?»
«Шэнь Иньдэн — это и есть Чисань».
Добавить комментарий