Чу Кэ больше не хотел ворошить прошлое. Проделав вместе долгий путь до столицы, он уже прекрасно уяснил: эта девчонка действительно готова забить его до смерти. Если он продолжит поносить второго дядю, Чу Чжао не остановится и продолжит избивать его на глазах у всех.
Сегодня он и так опозорился до конца дней!
— Оставим прошлое в покое, — прошипел он сквозь зубы. — Наша семья уже давно ни на что не рассчитывает. Отныне я сам, своими силами, возрожу род Чу и смою с него пятна бесчестия.
Чу Чжао наклонилась и подобрала приглашение, упавшее на пол во время потасовки. Она бросила на него издевательский взгляд:
— С помощью вот этого?
Чу Кэ вздрогнул от испуга:
— Чу Чжао, не смей в припадке безумия рвать его! Это именное приглашение от самого Третьего принца на Литературное собрание!
Хотя Лян Цян и любил смотреть на чужие беды, сейчас — всё-таки из симпатии к девчушке, которая так им восхищалась, — он решил не подливать масла в огонь. Слегка кашлянув, он произнес:
— Барышня Чу, Третий принц до безумия влюблен в книги и больше всего на свете ненавидит всё, что оскорбляет изящную словесность. Не делайте глупостей.
Он намеренно выделил слово «безумие». Третий принц славился своим буйным и непредсказуемым нравом; в гневе он мог обругать и Императора, и Наследного принца. Но Государь души не чаял в младшем сыне и прощал ему все выходки. Вся столица знала: с этим человеком связываться нельзя.
«Племянники семьи Лян действительно умны и сообразительны», — подумала Чу Чжао, глядя на него с невольным восхищением, а затем перевела взгляд на Чу Кэ и холодно усмехнулась:
— Ты думаешь, что получил это приглашение благодаря собственным талантам?
Чу Кэ ответил ей столь же холодным и высокомерным взглядом:
— Разумеется. Талант и знания невозможно украсть.
Чу Чжао рассмеялась:
— Да какие у тебя знания? Тебе даже со мной не сравниться.
Эти слова были очередным публичным ударом по его самолюбию. Чу Кэ в ярости закричал:
— Чу Чжао, что за бред ты несешь?! Если я даже с тобой не смогу сравниться, какой же я после этого ученый!
— Хорошо, — отрезала Чу Чжао. — Тогда давай состязаться. Пусть все увидят, достоин ли ты звания ученого.
Она встряхнула зажатое в руке приглашение:
— Пусть люди посмотрят, досталось ли оно тебе за твои заслуги или благодаря… кое-кому другому.
«Кое-кому другому»? Что она имела в виду? Неужели Чу Линя?
Да как это возможно! Чтобы Третий принц выслал приглашение и выделил его из толпы из-за Чу Линя? Из-за того самого человека, на которого они ежедневно жаловались, виня в своих бедах? Какое влияние может быть у этого изгоя!
Чу Кэ, вне себя от гнева, подскочил:
— Давай состязаться!
Толпа на втором этаже заметно поредела, но шум не утихал, хотя и стал тише. Зрители на первом этаже, жаждавшие зрелищ, начали терять терпение.
— Ну что там, дерутся или нет?!
— Давай, бей его!
Официанты, бегавшие вверх-вниз по лестницам, с вымученными улыбками убеждали гостей вернуться на места:
— Драки не будет. Это ученый спор молодых людей. Чтобы разрешить его, они решили устроить состязание.
В самом деле, мимо них на второй этаж пронесли подносы с кистями, тушью, бумагой, шахматами и музыкальными инструментами.
«Состязание? Какая скука!» — толпа на первом этаже мгновенно разошлась.
— Зря только ждали…
— Никакого веселья!
— У меня обед совсем остыл из-за них.
Молодые люди, сидевшие в самом дальнем углу первого этажа, видя, как народ возвращается, ворча и ругаясь, дружно расхохотались. Они принялись хлопать юношу с глазами феникса по плечу:
— А ты, как всегда, оказался самым мудрым!
Юноша лениво приподнял кувшин с вином:
— Конечно. Слушайте меня — и не ошибетесь.
Зрители на других этажах тоже начали расходиться. Никто не хотел тратить огромные деньги за столик, чтобы смотреть на спор двух юнцов, один из которых к тому же — девица.
— Какое безобразие, — Ци Лэюнь так и прыснула от смеха. — Чу Чжао хочет состязаться? Да что она умеет? Она же иероглифы пишет — как курица лапой!
— И то верно, она и книг-то в руках почти не держала, — хмыкнула другая девушка. — Помню, как я однажды специально написала иероглиф с ошибкой, а она с умным видом рассыпалась в похвалах, какая у меня прекрасная каллиграфия.
— Она не хотела с нами водиться, чтобы не позориться перед нами, — добавила девица за соседним столиком с плохо скрываемым ехидством. — Оказывается, она решила опозориться сразу перед всем миром.
Лишь одна девушка, слегка поколебавшись, робко вставила:
— А вдруг она всё это время усердно училась и теперь хочет показать свои успехи?
Остальные, услышав это, расхохотались еще громче.
— Чему она могла научиться? Бить людей?
Девушка тоже выдавила улыбку, но про себя пробормотала: «А вдруг она училась играть на цитре?» Она никак не могла забыть ту мелодию, которую Чу Чжао так непринужденно напевала, уходя из сада.
Впрочем, умение напеть одну мелодию — еще не повод тягаться с Чу Кэ. Пусть его таланты были средними, но он потратил на книги десять лет. Как с ним может состязаться Чу Чжао, которая столько же времени провела среди солдат в пограничном лагере?
— Смотрите, молодой господин Се встал! — вдруг воскликнула одна из девиц.
«Неужели уходит?»
Девушки затаили дыхание. Ци Лэюнь даже вскочила с места. Сначала показался край роскошного одеяния, а затем из-за колонны вышел молодой человек. Его волосы были скреплены нефритовой шпилькой. Он поднялся вместе с друзьями, но среди них он казался журавлем среди стаи воробьев — настолько ослепительным и отрешенным был его облик.
Он обменялся поклонами с уходящими приятелями, проводил их взглядом и снова сел. Тут же к нему подошли другие люди, плотным кольцом окружив стол и вновь скрыв его от жадных девичьих взглядов.
По залу пронесся коллективный вздох разочарования.
— Как же это раздражает, — выдохнула Ци Лэюнь, но тут же приободрилась: — Хорошо хоть, что выходка Чу Чжао не заставила его уйти. Иначе я бы её точно поколотила!
— Молодой господин Се слишком возвышен, чтобы обращать внимание на подобную суету, — с улыбкой добавила другая.
За всё это время третий господин Се ни разу не взглянул вниз.
Девушки окончательно забыли о «смехотворной» затее Чу Чжао. Они вполголоса беседовали, не сводя глаз с того места, где сидел Се. Само его присутствие делало воздух вокруг особенным.
На третьем этаже воцарилась тишина, на втором было чуть оживленнее — там сидели ближе к «рингу» и время от времени отпускали комментарии в адрес брата и сестры.
Дэн И уже вернулся за свой столик. Он не стал подходить к Чу Чжао, а просто принялся с невозмутимым видом уплетать принесенные блюда.
— Не хочу, чтобы ты потом говорил, будто я тебя притесняю, — Чу Чжао присела за стол напротив брата. — На чем тебя экзаменовали для приглашения к Третьему принцу, на том и будем состязаться.
Чу Кэ поправил одежду и волосы, но следы побоев на лице никуда не делись: он больше не походил на изящного книжника.
— Чу Чжао, не понимаю, зачем ты напрашиваешься на унижение, — холодно бросил он. — Неужели ты хочешь так опозориться, чтобы не иметь возможности остаться в столице, а потом с ревом сбежать обратно на границу?
Он с силой ударил ладонью по столу.
— Так вот: даже если ты потеряешь лицо, ты останешься здесь! Отныне ты не только себя выставишь на посмешище, но и отца опозоришь еще сильнее!
Чу Чжао не стала снова его бить. Она лишь спокойно ответила:
— Хватит болтовни. Еще неизвестно, кто из нас потеряет лицо. Начнем. Первый раунд — шахматы.
Вступительный экзамен в сад Ванчунь состоял из трех частей: игра в го, каллиграфия и таланты.
Официанты Павильона «Яцюй» принесли доску, расставили принадлежности для письма и даже любезно приставили новый стол — пока дело касалось «изящных искусств», заведение только приветствовало такие зрелища.
Глядя на доску, Чу Кэ не удержался от шпильки:
— Кстати, тебе ведь привычнее возиться с песком на военном макете, не так ли?
Чу Чжао проигнорировала его. Она протянула руку, взяла белый камень и с сухим стуком поставила его на доску. Она ходила первой.
Увидев её ход, Чу Кэ презрительно усмехнулся: «Совершенно заурядно. Сразу видно — дилетант». Он картинно поправил рукав и небрежно сделал ответный ход.
Добавить комментарий