— Она не писала, что я должен приехать!
— И не писала, что что-то случилось! — Се Яньлай метался по двору, не в силах усидеть на месте.
Ему не дали немедленно умчаться в столицу: Му Мяньхун загнала его обратно в дом и потребовала показать письмо. Но в письме, на первый взгляд, не было ничего особенного. На все расспросы Се Яньлай лишь раздраженно огрызался.
— Тогда почему ты так рвешься в столицу? — спросила Му Мяньхун, еще раз внимательно перечитывая строки.
Неужели между её дочерью и А-Цзю есть какой-то тайный шифр?
Письмо Чу Чжао было предельно простым: она лишь вскользь упомянула прошлое и спросила Се Яньлая — помнит ли он тот день, когда семья Се прилюдно высекла его плетьми на улице? Она просила рассказать, что это было за дело на самом деле. Ведь «Се Яньлай официально мертв», а значит, все его былые поступки, добрые или злые, аннулированы, и он может наконец открыть правду.
— Ты злишься, что она ворошит твое позорное прошлое? — предположила женщина.
Она не знала подробностей, но понимала: публичная порка наносит душе куда более глубокие раны, чем плоти.
В этот момент кто-то бесцеремонно выхватил письмо из рук Му Мяньхун. Это был Дэн И. Хозяйка крепости промолчала, позволив ему прочесть. Когда она притащила Се Яньлая во двор, Дэн И уже был тут как тут, и она не стала его прогонять.
Дэн И быстро пробежал глазами текст и произнес:
— То происшествие и впрямь было позорным. — Он посмотрел на Се Яньлая. — Это ведь было связано с Се Яньфаном?
Се Яньлай помрачнел и проигнорировал вопрос, обратившись к Му Мяньхун:
— Что она делала в последнее время?
Помимо личных писем, Чжун Чанжун регулярно присылал на границу официальные столичные вестники.
Му Мяньхун покачала головой:
— Да ничего особенного. Исполняет обязанности императрицы, посещает советы, обсуждает дела, устраивает банкеты… Сяо Мань пишет, что она спокойна и весела. Сейчас вот занята подготовкой к свадьбе своей кузины, Чу Тан.
— Она никогда не бывает «спокойна» по-настоящему, — буркнул Се Яньлай.
— Это верно, — подхватил Дэн И. — Раз она планирует уехать отсюда вместе с тобой, то перед уходом ей нужно полностью очистить двор.
Он не успел договорить — Му Мяньхун прервала его, в её голосе смешались радость и тревога:
— Она действительно собирается сюда? Бросит трон императрицы?
Дэн И не ответил. Он посмотрел на Се Яньлая, и Му Мяньхун тоже перевела взгляд на юношу. Се Яньлай, оказавшись под перекрестным огнем их взглядов, вспыхнул, точно его опалило огнем:
— Чего вы на меня уставились? Это не моё дело!
Дэн И холодно усмехнулся:
— Не твое дело? Если бы не ты, стала бы она бросать корону и статус? Ты ведь всегда считал себя умным, как же ты сейчас так тупишь? Что она будет делать перед уходом? Конечно, устранять все угрозы. Сейчас при дворе нет меня, но есть Се Яньфан. Неужели ты не знаешь, кого она не доверяет и опасается больше всего на свете?
Лицо Се Яньлая то краснело, то становилось землисто-серым. Он не стал спорить, позволив Дэн И выплеснуть весь яд. Когда тот закончил, бушевавшее в юноше беспокойство сменилось ледяным спокойствием.
— Та старая история с моей поркой… она была прикрытием для одной тайной сделки между Се Яньфаном и кланом Вэй из округа Хань, — заговорил он, глядя только на Му Мяньхун. — Если А-Чжао спрашивает об этом сейчас, значит, она копает под клан Вэй.
Он помолчал и покачал головой.
— Нет. На самом деле она копает под Се Яньфана.
Му Мяньхун слышала о Се Яньфане, но знала мало. Заметив выражения лиц Дэн И и Се Яньлая, она спросила:
— Этот человек… он настолько опасен?
Се Яньлай иронично взглянул на Дэн И и усмехнулся:
— Скажем так: нынешняя участь великого наставника Дэна — лишь результат того, что Се Третий однажды взглянул на него чуть дольше обычного.
Раньше Се Яньфан просто не обращал на Дэн И внимания, но стоило ему перевести на него взгляд — и само имя Дэн И стерлось из истории.
Дэн И остался бесстрастен, пропустив насмешку мимо ушей.
Му Мяньхун понимающе кивнула:
— Понятно. Значит, он действительно силен. А-Цзю, ты ведь тоже оказался здесь «благодаря» ему.
— Ну, я-то другое дело, — хмыкнул Се Яньлай. — Я не Дэн И.
— В чем разница? — ледяным тоном отозвался Дэн И. — Оба вырвались из его рук только через притворную смерть.
Му Мяньхун подняла руку, призывая их к тишине:
— Довольно. Я всё поняла. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на Се Яньлая. — Сколько людей мы возьмем с собой?
Се Яньлай посмотрел в сторону столицы.
— Если мы успеем вовремя, то хватит и нас двоих, — ответил он. — А если опоздаем, то и пятидесятитысячная армия не поможет.
Летний зной столицы
Над степью сгущались тучи, собираясь пролиться дождем. В поселке стало шумно: люди суетились, спасаясь от ливня. Но взрослые бежали не в дома, а прочь из деревни.
Дэн И стоял под навесом, слушая переклички «птичьих голосов» и глядя на юго-восток.
«Пусть в этот раз удача будет на её стороне».
В этом году дожди в столице, казалось, вылились сполна еще в начале лета. К середине сезона наступила изнуряющая засуха, солнце нещадно палило с небес.
Обитатели дворца искали спасения от зноя в тенистых уголках.
Чу Чжао перебралась в павильон Цюнфан. Она сидела на верхнем этаже, просматривая отчеты о летних паводках из разных провинций. Сквозняк, гулявший по воздуху, приносил долгожданную прохладу.
— Ваше Величество, здесь так свежо! — А-Лэ стояла на террасе, обмахиваясь веером. Вдруг она вскрикнула: — Ой! Государь в императорском саду!
По мере того как Сяо Юй подрастал, император и императрица перестали жить в одних покоях. До официальной коронации оставалось меньше полутора лет, и на юношу свалилось огромное количество дел, которые нужно было освоить. Теперь они с Чу Чжао виделись редко — разве что во время трапез. Да и те случались вместе от силы раз в день.
Чу Чжао отложила свитки, встала и вышла на террасу. Отсюда открывался прекрасный вид на Императорский сад. В павильоне посреди озера Бибо Сяо Юй сосредоточенно что-то писал за столом. Рядом застыла шеренга евнухов; они бесшумно забирали исписанные листы и подкладывали чистую бумагу.
— Его Величество само усердие, — улыбнулась А-Лэ.
Чу Чжао тоже невольно улыбнулась. Все были заняты: Сяо Юй — взрослением, она сама — приготовлениями…
Внезапно в поле её зрения появился еще один человек.
— О, и Третий господин Се здесь, — заметила А-Лэ и хмыкнула: — А он-то что делает? У него в руках… удочка? Он что, рыбу удит?
Чу Чжао наблюдала, как Се Яньфан в парадном чиновничьем облачении подошел к Сяо Юю. Удочка в его руке выглядела крайне нелепо на фоне его высокого статуса. Не выпуская её, он остановился у стола, просматривая листы, которые держали евнухи. Он то кивал, то качал головой, что-то объясняя мальчику.
Сяо Юй отложил кисть и внимал каждому слову. Из-за расстояния не было слышно ни звука, но чувствовалось: идет урок. В какой-то момент Сяо Юй явно разозлился и с силой бросил кисть на стол, но Се Яньфан сказал что-то еще, и гнев на лице подростка сменился улыбкой. Он снова взял кисть и принялся писать — на этот раз старательно и ровно.
Чу Чжао невольно улыбнулась этой картине. В этот момент Се Яньфан, не выпуская удочки, обернулся. Почувствовав на себе взгляд, он поднял голову к высокому павильону и расплылся в лучезарной улыбке.
Увидев приближающуюся Чу Чжао, Сяо Юй вскочил, чтобы встретить её, но тут же замер с кистью в руке.
— Сестра! — крикнул он. — Подожди, пока я допишу!
Чу Чжао с улыбкой кивнула:
— Хорошо, я подожду тебя здесь.
Мальчик снова сел и углубился в работу, больше не отвлекаясь.
Чу Чжао присела рядом с Се Яньфаном.
— Государь становится всё более степенным, — заметила она.
— Его Величество непременно станет великим и мудрым монархом, — с гордостью отозвался Се Яньфан.
Чу Чжао промолчала, но продолжала пристально на него смотреть. Се Яньфан повернул голову и усмехнулся:
— На что это императрица так смотрит?
Чу Чжао не отвела взгляда, изучая его лицо:
— Я в замешательстве.
— В замешательстве? — Се Яньфан увидел в её глазах странную смесь радости и глубокого недоумения. Она и впрямь была сбита с толку. — Поведай мне. Посмотрим, смогу ли я развеять твои сомнения.
Чу Чжао перевела взгляд на зеркальную гладь озера.
— Ты ведь уже знаешь о событиях в округе Хань?
Вчера Служба охраны Гунвэйси доложила о деле клана Вэй. Оказалось, что во время оккупации они прислуживали врагу, наживались на чужом горе и убивали мирных жителей. Сейчас весь род Вэй под стражей, а глава семьи с сыновьями брошены в тюрьму.
— Завтра на совете неизбежно поднимется буря споров, — добавила Чу Чжао.
— Неужели письмо старика Вэя, приложенное к докладу Гунвэйси, так тебя смутило? — Се Яньфан резко дернул удочку, и маленькая рыбешка, сверкнув чешуей, вылетела из воды. — Императрица, послушай моего совета: возьми это письмо и брось его в жаровню. Прямо сейчас.
Он посмотрел на неё холодным, проницательным взглядом.
— Раз ты уже приняла решение, значит, ты права. И нечего тут сомневаться.
Чу Чжао всматривалась в него, пытаясь найти подвох:
— Ты действительно так думаешь? Что я права?
Се Яньфан кивнул:
— В моем сердце императрица всегда права, что бы она ни делала.
Чу Чжао вдруг прыснула со смеху. Веселье в её глазах окончательно прогнало тень сомнения. Она слегка придвинулась к нему и прошептала:
— А императору ты говоришь то же самое?
Се Яньфан смотрел на озеро. Он осторожно снял рыбку с крючка и выпустил её обратно в воду.
— Конечно, нет, — он тоже слегка склонился к ней и понизил голос: — Правым может быть только кто-то один.
Чу Чжао весело расхохоталась, но тут же осеклась, боясь помешать Сяо Юю, и взглянула на павильон. Сяо Юй был полностью поглощен письмом и даже не поднял головы, лишь кончики его губ едва заметно дрогнули в улыбке.
Чу Чжао помахала ладонью перед лицом:
— Ужасная жара. А впереди — куча нудных дел. Давай сбежим от этого зноя?
Она повернулась к Се Яньфану:
— Как насчет охотничьих угодий за городом?
Се Яньфан улыбнулся:
— С удовольствием.
Добавить комментарий