Однако «старый знакомый» так и не явился к ним лично.
Знамена яростно хлопали на ветру. Отряд из сотни разведчиков замер в отдалении в строгом почтении, и лишь командир приблизился к императрице. Преклонив колено, он благоговейно протянул приказ о переброске войск:
— По распоряжению Чжун Чанжуна из округа Юньчжун прибыло подкрепление в тридцать тысяч воинов. Командир Бай Цюань из подчинения генерала летучего отряда Лян Цяна приветствует Ваше Величество императрицу.
Чу Чжао знаком велела солдату принять свиток и спросила:
— А где сам Лян Цян?
— Генерал Лян ведет атаку на левый фланг мятежников и не может оставить позиции. Прошу Ваше Величество о снисхождении, — ответил Бай Цюань и достал конверт. — Генерал Лян просил передать Вашему Величеству это письмо.
Чу Чжао слегка улыбнулась и жестом велела забрать письмо, не задавая лишних вопросов:
— Хорошо, я поняла. Можете идти.
Командир Бай четко отозвался, и вскоре отряд скрылся в снежной пыли.
Ледяная крупа сменилась крупными хлопьями снега, закружившимися над землей.
Се Яньлай укутал лицо еще плотнее, проворчав с едкой усмешкой:
— Видимо, этот «старый знакомый» просто боится показываться тебе на глаза.
Глядя на танцующие в воздухе снежинки, Чу Чжао равнодушно обронила:
— Боится, что я прикончу его прямо здесь.
Ранее Чжун Чанжун прислал ей письмо, в котором сообщил о нападении и потере руки. Он также рассказал о купце, пойманном Му Мяньхун, и о том, что Лян Цян признался в своей связи с неким кукловодом.
Помимо письма от дяди Чжуна, она получила тайное донесение от Чжу Юна — тот уже начал расследование дела «торговца Юя».
Эти вести вызвали у Чу Чжао смешанные чувства. В этой жизни Чжун Чанжун тоже попал в засаду, и это было связано с семьей Лян. Значит, в прошлой жизни смерть дяди Чжуна действительно лежала на их совести.
Слава богу, на этот раз он выжил. Пусть он лишился руки, но жизнь сохранил, а значит, вполне сможет стать прославленным «Одноруким генералом».
Однако оставался вопрос: если в прошлом за Лян Цяном стоял Сяо Сюнь, то так ли это сейчас?
Если да, то его нападение на войска Сяо Сюня — это хитрая уловка мятежника или Лян Цян действительно решил предать своего господина?
Рядом снова послышался кашель:
— Ну и? Долго будешь смотреть? Глянь хоть, что там в письме написано.
Чу Чжао покосилась на него. И приказ, и письмо Лян Цяна всё еще были в руках её телохранителя.
Смотреть приказ не было смысла: дядя Чжун заранее предупредил её, что принял «покаяние» Лян Цяна. Чтобы не спугнуть таинственного кукловода, Чжун Чанжун сделал вид, что доверяет юноше, и отправил его в гущу сражений в качестве подкрепления.
Эти тридцать тысяч солдат были ветеранами, лично отобранными Чжун Чанжуном. Хоть формально ими командовал Лян Цян, фактически власть была в руках доверенных офицеров дяди Чжуна, так что за верность войска можно было не переживать.
Что же до письма самого Лян Цяна…
— Если это личное, я могу и отвернуться, — хохотнул Се Яньлай.
Чу Чжао вскинула бровь:
— Ты сегодня подозрительно разговорчив. Хочешь прочитать — так и скажи.
Се Яньлай холодно хмыкнул:
— Стал бы я тратить время на чтение писанины какого-то мужика.
Чу Чжао проигнорировала его шпильку, взяла письмо и развернула его. На бумаге было всего несколько слов.
— «Мои поступки — зеркало моего сердца», — зачитала она вслух и со смехом отдала письмо солдату. — Видимо, он прекрасно понимает, что я ему не верю.
Се Яньлай обернулся к ней:
— Раз не веришь, зачем тогда используешь его?
Чу Чжао задумалась:
— Его желание убить Сяо Сюня, скорее всего, искреннее. А что касается его тайных покровителей… я могу пока закрыть на это глаза. — Она лукаво посмотрела на Се Яньлая. — Сначала пусть убьет Сяо Сюня, а уж потом я с ним разберусь.
Ирония судьбы была налицо: в этой жизни Лян Цян, который должен был стать опорой Сяо Сюня, превратился в того, кто жаждет его крови.
Се Яньлай плотнее запахнул плащ, почти скрыв глаза под капюшоном.
— Ты здесь главнокомандующий, тебе и решать, кем жертвовать. Я тут просто «на лечении», — лениво протянул он и снова сухо закашлялся. — Раз уж мы никого вешать прямо сейчас не будем, давай возвращаться. Я, как-никак, тяжело раненый, а вынужден мерзнуть тут вместе с тобой.
Чу Чжао рассмеялась:
— Ну как же, если начнется настоящая сеча, мне никак не обойтись без помощи генерала Се! Одной мне с врагом не сладить.
Се Яньлай лишь скептически хмыкнул.
— Ладно-ладно, — скомандовала Чу Чжао. — В город! Все назад!
Затем она громко позвала служанку:
— А-Лэ! Скачи вперед, приготовь для генерала Се горячий чай, сытный обед и побольше горячей воды!
Се Яньлай добавил томным голосом:
— И еще горячего мяса. И доброго горячего вина.
А-Лэ, стоявшая неподалеку, язвительно добавила:
— И еще горячих отваров, и горьких пилюль!
Не успела она договорить, как Се Яньлай пришпорил коня и умчался вперед, бросив через плечо:
— И не надейся больше мучить меня своими гадкими снадобьями!
— Горькое лекарство лучше всего лечит, недотёпа! — крикнула ему вслед А-Лэ.
Чу Чжао лишь понимающе улыбнулась и пустила лошадь рысью. Её окружили верные гвардейцы, и вскоре на заснеженной равнине появилось еще больше воинов, чьи силуэты в снежной мгле постепенно скрыли фигуру императрицы.
Их было никак не меньше десяти тысяч… Командир Бай Цюань, наблюдавший за этой сценой издалека, невольно прикинул численность охраны и покосился на стоявшего рядом молодого офицера.
— У императрицы внушительная охрана, — заметил он. — Впрочем, в противостоянии с мятежниками это оправданно.
Сказав это, он увидел, как стоящий рядом «разведчик» горько усмехнулся. Этот смех заставил Бай Цюаня почувствовать неловкость. Его попытка найти логичное объяснение выглядела жалко на фоне очевидного: генерал Лян тайно прибыл сюда под видом простого разведчика, но так и не решился предстать перед Чу Чжао. А императрица, в свою очередь, приехала на встречу, спрятав в засаде целую армию…
— Верно, — произнес Лян Цян. — Если даже в глубоком тылу на главнокомандующего Чжуна смогли устроить покушение, то императрице, находящейся на землях, которые еще недавно занимали мятежники, следует быть втройне осторожной.
Бай Цюань облегченно закивал:
— И то правда, господин генерал.
— Ступай, — распорядился Лян Цян. — Собирай людей, выступаем.
Командир Бай четко отсалютовал и ушел.
Метель усиливалась, мир вокруг тонул в белой мути. Лян Цян продолжал смотреть вдаль, хотя теперь он мог лишь гадать, где в этом снежном хаосе скрылась она.
Она действительно не доверяла ему. Ни на йоту.
Он знал, что она обязательно начнет задавать вопросы, на которые у него нет ответов. Например,… о падении города Шипо.
Если она узнает, что он приложил к этому руку, она прикажет схватить его на месте, не заботясь о том, раскроет ли это её планы перед кукловодами или нет. И тогда он навсегда потеряет право стоять перед ней.
Поэтому сейчас он не мог встретиться с ней. Не раньше, чем он прикончит Сяо Сюня и Дэн И. Только их кровь и его неоспоримая преданность в бою могли дать ему шанс на прощение.
Бросив последний взгляд на уходящий горизонт, Лян Цян развернул коня и растворился в марширующих колоннах.
Землю укрывал снег; его топтали копыта боевых коней, втаптывали в грязь сапоги сражающихся солдат, по нему бежали босые ноги отчаявшихся беженцев. А потом северный ветер приносил новую метель, и всё повторялось снова и снова. Пока, наконец, весенний ветерок не коснулся полей, и молодая трава не пробилась из-под земли, окончательно прогнав холода.
Наступила весна четвертого года Синпин.
Столица округа Чжуншань утопала в весеннем цвете. Глядя на нежную зелень и распускающиеся бутоны, даже измученные войной люди невольно начинали улыбаться. В резиденции вана весна тоже смягчила суровую атмосферу, сделав её более спокойной и умиротворенной.
Но тишина длилась недолго.
— Наследник прибыл!
— Приветствуем наследника!
Дэн И, сидевший в главном зале, казалось, не обращал внимания на шум снаружи. Он не поднимал глаз от груды свитков и отчетов на своем столе. Послышались шаги, и двери отсекли суету внешнего мира.
— Великий наставник, — позвал вошедший.
Только тогда Дэн И поднял голову и посмотрел на Сяо Сюня.
В лучах весеннего солнца Сяо Сюнь выглядел великолепно, хоть его лицо и было покрыто легкой испариной, а полы роскошного халата — забрызганы грязью. В его облике сочетались изящество и небрежность воина.
— Великий наставник, вам определенно следовало пойти со мной на церемонию первой борозды, — с улыбкой произнес Сяо Сюнь, на его щеках заиграли ямочки.
— Боюсь, в нынешние времена не все были бы рады меня видеть, — сухо ответил Дэн И.
При этих словах улыбка медленно сползла с лица Сяо Сюня.
— Великий наставник, — в его голосе прозвучало разочарование. — Почему вы отдали приказ о казнях, даже не посоветовавшись со мной?
Дэн И позволил себе слабую усмешку:
— В этом не было необходимости. Пока наследник еще не взошел на трон, я по-прежнему остаюсь Великим наставником и регентом этого государства.
Добавить комментарий