Слова столичного офицера прозвучали не слишком вежливо, но все присутствующие прекрасно поняли их смысл.
Невозмутимые лица чиновников на высоком помосте дрогнули. Они никак не ожидали, что столичные гвардейцы вдруг встанут на защиту этого наглеца.
Какая-то нелепица!
— Линь Кунь! — Чжу Юнь окликнул офицера по имени.
Пусть тот был всего лишь командиром полка, но он служил в столице, происходил из знатной семьи, и они были знакомы.
— За свои проступки столичный гарнизон ответит перед своим командованием.
Но Линь Кунь ничуть его не испугался и лишь с усмешкой ответил:
— А какие у нас проступки? Ну, поругались немного, потолкались — дело житейское. Вон, в прошлом месяце ребята из Южной и Северной армий тоже малость потолкались, дело даже до самого заместителя министра дошло. И ничего, господин министр сказал, что это пустяки.
Прикрылся именем начальства! Эти столичные вояки умеют выкручиваться не хуже политиков.
Чжу Юнь сверлил его взглядом:
— «Поругались»? «Немного потолкались»? Кажется, раньше вы пели совсем другие песни.
Линь Кунь вытаращил глаза, мастерски прикидываясь дурачком:
— Конечно, поругались! Спорили, вкусно кормят или нет. — Он обернулся к своим солдатам: — Ведь так всё было?
Из толпы выступили несколько человек в изодранной форме, с распухшими носами и синяками. Это были те самые пятеро поваров — зачинщики конфликта, которые, естественно, тоже принимали участие в побоище.
Сейчас, когда их спросили, они заговорили наперебой:
— Да!
— Всё так и было!
— По правде говоря, готовим мы и впрямь так себе.
— Ребята нам об этом сказали, а мы обиделись и начали их ругать.
Это в корне расходилось с их первоначальными показаниями.
Чжу Юнь скривился в холодной усмешке, глядя на поваров:
— Что, стоило им вас поколотить, и вы уже испугались?
Линь Кунь покачал головой:
— Господин, вы принижаете собственную армию. Мы все — воины Великой Ся, как мы можем кого-то испугаться? Мы вообще кого-нибудь боимся? Когда армия вана Чжуншаня подошла к столице, разве мы не вышли в бой?
Не дав Чжу Юню вставить и слова, он продолжил:
— Мы давно наслышаны о доблести пограничной армии. Раз уж встретились — грех было не помериться силами. Мы все братья по оружию, так что в дружеском спарринге нет ничего криминального.
С этими словами он сложил руки в почтительном поклоне:
— Наша вина лишь в том, что мы встревожили уважаемых столичных сановников. Так что если будете наказывать — наказывайте всех вместе. Так будет честно и справедливо.
Остальные столичные гвардейцы тут же подхватили: «Наказывайте всех вместе!»
Сквозь этот шум Се Яньлай повернулся к Линь Куню и смерил его взглядом:
— А я посмотрю, у вас и правда есть яйца.
— Се Яньлай, — хмыкнул Линь Кунь. — За одни только эти слова мы готовы набить тебе морду еще раз.
Се Яньлай презрительно фыркнул:
— Давай, рискни.
Шум то стихал, то вспыхивал с новой силой. Толпа зеваков вдалеке не могла разобрать, что происходит, но Чжан Гу и несколько его солдат, стоявшие ближе, всё видели и слышали.
— Ничего себе, а этот военный хоу Линь, оказывается, отличный мужик, с ним можно иметь дело, — с облегчением выдохнул один из солдат. — А то я как-то носил ему почту на подворье, так он там в бешенстве стол разнес, а потом еще и за слугой с кулаками гонялся. Жуть просто!
Чжан Гу усмехнулся:
— Да не в нем дело. Просто наш А-Цзю обладает удивительным талантом нравиться людям.
Другой солдат задумчиво кивнул:
— Ну, насчет «нравиться» — это ты загнул. Его язык кого угодно до смерти доведет. Но… он никогда не самоутверждается за счет слабых. С ним всё по-честному: ударил ты — ударит он. Справишься или нет — зависит только от твоих умений.
Чжан Гу покачал головой:
— По правде говоря, сегодня он дрался не ради себя. Будь это его личное дело, он бы даже не стал с ними связываться.
А-Цзю, по сути своей, был очень ленив.
— Это точно, — согласился первый солдат. — Все же слышали, что всё началось из-за еды. Даже если бы его забрали в Военное ведомство, разве смогли бы его всерьез осудить за жалобы на харчи? Максимум — прочитали бы нотацию и отпустили.
— Так зачем он тогда устроил эту бойню? — не понял второй. — Решил повыпендриваться? — В его голосе проскользнула тревога. — А теперь, после такого побоища, его вполне могут обвинить в подстрекательстве к массовым беспорядкам в армии!
Чжан Гу посмотрел на стоящих впереди солдат. Они все были покрыты грязью и синяками, и теперь уже не делились на «наших» и «ваших». Пограничники и гвардейцы перемешались и о чем-то переговаривались друг с другом.
— Он сделал это ради пограничной армии, — тихо ответил Чжан Гу. — Ему плевать на себя. Но он не хотел, чтобы столичный гарнизон затаил злобу на всех пограничников, и не хотел, чтобы репутация армии пострадала.
Так как же решить конфликт? Только через хорошую, честную драку! Выпустить пар, заставить себя уважать, начать с кулаков и кулаками же закончить. Только так можно поставить настоящую точку в этом деле.
— Господин Чжу, мы не можем арестовать их всех, — вполголоса заметил один из чиновников. — Если мы потащим в тюрьму еще и солдат столичного гарнизона, скандал поднимется до небес.
Чжу Юнь уже открыл было рот, чтобы возразить, но тут за пределами плаца снова поднялся недовольный гул зевак, которые не понимали, почему веселье застопорилось.
— Ну что, будут они драться или нет?!
— Мы уже ставки сделали! Давай, начинай!
Лицо Чжу Юня почернело от злости. Да что тут вообще происходит?!
— Простой народ воспринимает это как развлечение, — прошептал другой чиновник. — Если мы сейчас уведем такую толпу солдат под конвоем, по городу поползут самые дикие слухи.
Чжу Юнь сверлил взглядом Се Яньлая, стоящего у подножия помоста. Этот наглый мальчишка уже вовсю обнимался за плечи с Линь Кунем и о чем-то с ним болтал, всем своим видом показывая, что конфликт исчерпан и на чиновников сверху ему плевать с высокой колокольни.
— Но и спустить это на тормозах мы не можем! — ледяным тоном отрезал Чжу Юнь. — Он — официальный посланник пограничной армии. Как ни крути, он главный зачинщик и не может уйти от ответственности! Его необходимо арестовать!
С этим аргументом трудно было поспорить, и чиновники притихли.
Но тут раздался еще один голос.
— Господин Чжу, раз уж всё свелось к обычным армейским поединкам, давайте на этом и закончим.
Лицо Чжу Юня помрачнело еще сильнее. Кто посмел указывать ему, что делать?!
Он покосился на стоящего рядом евнуха в красном халате. Тот, с добродушным и миролюбивым лицом, лишь покачал головой, без слов показывая, что это сказал не он, и любезно указал пальцем вниз.
На помост уже поднимался Се Ци.
— Господин Чжу, хоть это и вызвало недоразумение, но дружеские армейские поединки не являются нарушением воинского устава, — продолжил он. — Так что давайте обойдемся без трибунала и наказаний.
Чжу Юнь уставился на Се Ци:
— Седьмой господин, вы решили вмешаться в государственные дела? Этим инцидентом лично занимается Великий наставник…
Се Ци был далеко не таким мягким и вежливым, как Се Яньфан.
— Бросьте эту демагогию, — резко перебил он. — Обе стороны признали, что это были состязания. Это даже дракой не назовешь, какие уж тут государственные дела? В худшем случае — юношеская хулиганская выходка. Не волнуйтесь, господин Чжу, мы не собираемся поощрять его поведение. Мы заберем этого непослушного мальчишку домой и примерно накажем. Так и передайте Великому наставнику. А если господин Дэн И будет против — пусть обсудит это с Яньфаном или присылает императорскую стражу к нам в поместье арестовывать хулигана.
Великий наставник Дэн И, может, и конфисковал имущество многих знатных домов, но врываться с обыском к семье Се он бы так просто не решился.
Дэн И мог спорить с Се Яньфаном, но Чжу Юнь не имел права пререкаться с Се Ци. Как ни крути, Се Седьмой приходился старшим родственником самому императору.
— Я передам ваши слова Великому наставнику, — холодно процедил Чжу Юнь.
Се Ци развернулся к плацу и грозно крикнул:
— Се Яньлай!
А-Цзю, увлеченно болтавший с Линь Кунем, поднял глаза на помост.
Линь Кунь тоже посмотрел на Се Ци и шепнул:
— Это твой дядя? Мой дядька как-то был у него на приеме.
Се Яньлай ограничился коротким «Угу», отвечая сразу обоим.
— Твое поведение возмутительно! Ты творишь в армии всё, что вздумается! — гремел Се Ци. — И даже если военные закрывают на это глаза, семья не потерпит такого позора! Свяжите его и тащите домой! Будет стоять на коленях в Зале Предков!
Се Яньлай усмехнулся:
— Седьмой дядюшка, а разве Зал Предков не в Дунъяне?
Се Ци ледяным тоном отрезал:
— Если в сердце есть почтение к предкам, на коленях можно стоять где угодно. Впрочем, можешь отправиться на колени и в Дунъян. Отличная идея.
Отправка в Дунъян означала бы, что он больше никогда оттуда не выберется. Ему переломают крылья, как пойманному соколу. Се Яньлай промолчал, не сводя глаз с Се Ци.
Слуги семьи Се уже подошли к нему и почтительно произнесли:
— Девятый молодой господин, прошу вас.
За их спинами прятался Се Сяо. Держась за распухшую щеку, он злобно прошипел:
— Если не пойдет — вяжите его! Он опозорил доброе имя нашей семьи! Если мы не проучим его, что о нас подумают?!
Чиновники на помосте, наблюдая за тем, как Се Ци прикрывается семейными правилами, лишь криво усмехались: «Конечно, всё доброе имя забрал себе ваш клан, а вы даже не пострадали».
Линь Куню тоже было нечего возразить. Это были внутренние дела семьи Се, и он не имел права вмешиваться. Но, по крайней мере, А-Цзю избежал трибунала. Идти домой — так идти домой.
Он посмотрел на окаменевшее лицо Се Яньлая и сочувственно похлопал его по плечу:
— Понимаю, брат. Дома вечно достают. Но тут уж ничего не поделаешь — семья есть семья, от неё не сбежишь.
— Иди, повинись, построй из себя пай-мальчика пару дней, а потом выходи, погуляем, — добавил он.
От толчка Линь Куня Се Яньлай сделал несколько шагов вперед и тут же оказался в плотном кольце слуг.
Генерал пограничной армии Ню вдруг выпалил «Нельзя!» и, растолкав слуг, вцепился в Се Яньлая:
— Ты не можешь поехать домой! Тебе нужно на аудиенцию к государю! Ты же официальный посланник!
Се Ци бросил взгляд на этого вояку. Даже высокопоставленные чиновники не решились ему перечить, а этот наглец осмелился заявить «нельзя».
— Не беспокойтесь, — с едва уловимой усмешкой протянул Се Ци, решив снизойти до пары слов с этим мужланом. — Делу это не повредит. А если и возникнут заминки с докладом, его старший брат в совете всегда замолвит за него словечко.
Генерал Ню и сам толком не понимал, почему пытается помешать. Аудиенция у государя — это честь для всего рода Се, неужели семья станет ставить палки в колеса собственному триумфу?
Но было в этих людях — и в старших, и в младших — что-то такое… Казалось, стоит им открыть рот, и они проглотят Се Яньлая целиком, не оставив и следа.
— Может, всё-таки пусть сначала явится во дворец, а потом уже домой? — снова предпринял попытку генерал.
Лицо Се Ци потемнело. Но прежде чем он успел взорваться, Се Яньлай сам положил руку на плечо генералу Ню.
— Старина Ню, что это ты такой болтливый стал? — прищурился он. — Неужто расставаться не хочешь? Всю дорогу я тебе глаза мозолил, разве нет? Я же слышал, как ты перед отъездом жаловался Чжун Чанжуну, что не хочешь со мной тащиться. А теперь что — въехал в столицу и поджилки затряслись? Решил за мою спину спрятаться?
Генерал Ню вытаращил глаза:
— Что за чушь ты несешь?! Я о деле пекусь! Ты человек ненадежный, смотри не подведи генерала Чжуна своими выходками!
Се Яньлай усмехнулся:
— Не парься. Я — это я, а пограничная армия — это пограничная армия. Из-за меня дело не встанет.
С этими словами он с силой оттолкнул генерала.
«Что значит «я — это я»?» — хотел было спросить Ню, но толчок Се Яньлая был таким мощным, что он невольно отлетел на несколько шагов назад. Окружившие его пограничники знаками дали понять, чтобы он больше не лез на рожон.
— Его брат — сам Се Яньфан, его влияние в совете не меньше, чем у Великого наставника. Не забивай себе голову.
— Се Яньлай может молоть что угодно, за его спиной стоит великий клан, ему всё сойдет с рук. А ты кто такой? Помолчи лучше, это столица, здесь свои порядки.
Видя, что строптивый вояка притих, Се Ци довольно улыбнулся и стряхнул невидимую пылинку с рукава. Будь ты хоть трижды офицером, командуй хоть тысячами солдат, будь ты хоть сто раз официальным посланником — если ты из рода Се, то ты собственность семьи, и никто не смеет совать нос в наши дела.
— Ну всё, пошли… — начал было он.
Но не успел он договорить, как его снова прервали:
— Седьмой господин, прошу прощения, подождите минутку.
«Да что ж это такое! Кому еще не спится?» — Се Ци, уже не скрывая раздражения, обернулся на голос и увидел евнуха в красном халате, который с вежливой улыбкой отвесил ему поклон.
— А, господин Ци, — Се Ци мгновенно спрятал гнев за маской любезности. — Какие будут распоряжения?
Евнух Ци спокойно произнес:
— Молодой господин Яньлай не может сейчас вернуться с вами. Его желает видеть государыня императрица.
Добавить комментарий