Сменив лошадей, они выехали на широкую и ровную столичную дорогу. А-Лэ даже не держалась за поводья — её лошадь шла сама, пока девушка одной рукой придерживала бумажный сверток, а другой увлеченно уплетала сладости.
— Командир Чжан подготовил самые лучшие столичные закуски, — с набитым ртом проговорила А-Лэ. — Я так давно их не ела, аж сердце замирает от ностальгии!
Чу Чжао рассмеялась:
— Да ладно тебе, нас не было-то всего ничего.
Хотя, если подумать, они приехали в столицу всего два года назад.
Чу Чжао посмотрела вперед. Городские стены уже виднелись сквозь дымку молодой зелени и яркое цветение. Чем ближе была столица, тем сильнее становилось странное волнение в груди.
Неужели это радость от возвращения «домой»?
Отца больше нет. Округ Юньчжун после десяти лет разлуки (из её прошлой жизни) казался далеким и чужим. Но стала ли столица её домом? Пожалуй, ей было всё равно. Главное, что сейчас это было место, куда она должна вернуться.
— Вперед! — Чу Чжао взмахнула хлыстом. Как бы там ни было, сейчас столица — это её путь.
А-Лэ поспешно прижала сверток к себе и пришпорила коня, не забыв обернуться к Дин Дачую:
— Не отставайте! Вы в столице впервые, дорог не знаете!
Дин Дачуй был одет в простое платье, изображая домашнего слугу. Его бывшие «горные братья» выглядели так же.
На почтовой станции армия Лунвэй, как и прежде, отправилась вперед для разведки и охраны, а Дачуй и остальные сменили доспехи на гражданскую одежду, чтобы сопровождать Чу Чжао в качестве свиты.
Бывшие разбойники заметно нервничали. Мало того, что им предстояло войти в императорский дворец, так еще и сама дорога кружила голову: толпы людей, лавки, рынки… И это они еще даже не въехали в сам город!
— Хватит глазеть по сторонам! — прикрикнул Дачуй на товарищей, видя, как А-Лэ нагоняет Чу Чжао. — Ведите себя прилично, не позорьтесь, будто дикари из леса.
Один из них хихикнул:
— Так мы и есть дикари. Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь доберемся до самой столицы!
Раньше они и из леса-то выйти боялись. Дин Дачуй глубоко вдохнул, глядя на городские ворота:
— То, о чем мы даже мечтать не смели, стало явью. Так что соберитесь! Негоже упустить такую огромную удачу из-за собственной глупости.
— Есть! — гаркнули те в унисон, выпрямляя спины.
От этого слаженного вопля прохожие на дороге вздрогнули и с любопытством уставились на группу. Впрочем, интерес быстро угас: «Понятно, деревенщина какая-то приехала».
Дин Дачуй испуганно зашикал на своих, приказывая им сбавить тон, чтобы не привлекать внимания, и они поскакали вперед, плотным, но незаметным кольцом окружая Чу Чжао.
В самой столице жизнь била ключом. Горожане привыкли к суете, но сегодня всё казалось каким-то особенным.
— Да что ж это такое! — двое мужчин в раздражении вышли из престижного ресторана. — Почему даже на втором этаже нет ни одного свободного места?
Официант, кланяясь, расплылся в извиняющейся улыбке:
— Простите, господа, сегодня просто крайне неудачный день.
Услышав это, несколько человек, собиравшихся зайти внутрь, замерли.
— Как? — возмутились они. — И у вас все кабинеты заняты?
— Вот именно, всё забито, — проворчал один из вышедших.
Официант добавил с лукавой ухмылкой:
— Если не займете места в общем зале прямо сейчас, то и их через минуту не останется.
Сегодня даже прислуга в ресторанах вела себя нагло. Мужчины в гневе взмахнули рукавами.
— Пойдем в «Изумрудный феникс», там готовят куда лучше.
Но трое подошедших лишь горько усмехнулись:
— Друзья, в «Фениксе» тоже всё занято. Мы как раз оттуда.
— И не только там, — добавил другой, указывая на главную улицу, пестрящую вывесками чайных и трактиров. — Мы обошли все приличные заведения. Кабинеты с видом на улицу забронированы везде. Либо садись в общем зале, либо иди гуляй.
— Чудеса какие-то, — недоумевали мужчины. — Неужели все богачи столицы разом решили выйти на обед?
Лучшие места в таких заведениях стоили недешево.
— Я тут разузнал в одном месте: оказывается, все кабинеты выкуплены какими-то знатными барышнями, — сообщил один из прохожих. — Вроде как они готовят кому-то поздравления.
— А, я тоже что-то такое слышал, — вспомнил другой. — Кажется, это всё для барышни из семьи Чу.
При упоминании фамилии Чу все сразу вспомнили императрицу, но ведь её сейчас нет в столице.
— Кроме императрицы, в семье Чу есть и другая барышня, — скривился первый мужчина.
И сейчас она была в самом зените славы. Собственноручно захватила Сяо Сюня, проехала верхом через весь город в свите самого императора… Какая еще женщина в мире удостаивалась такой чести?
Чу Тан мгновенно стала знаменитостью, получила титул принцессы Хуэйминь[1], а пирам в поместье Чу не было числа. Говорили, что однажды они устроили безумное празднество на всю ночь, куда допускались только женщины — неслыханное дело!
Даже когда семьи Ян или Чжао были в фаворе у трона, их дочери не вели себя так вызывающе.
— Мало им кутить дома, так они еще и в рестораны выбрались, — ворчали мужчины, в очередной раз убеждаясь: если девчонки дорываются до власти и воли, их уже не остановить.
Пока они раздумывали, куда бы еще податься, с улицы донесся шум и радостные крики.
— Глядите! Это же Ваньцин-нян из «Весенних вод»!
«Весенние воды» были самым известным заведением «веселых кварталов» столицы, а Ваньцин-нян — их первой красавицей. Она была одинаково искусна и в пении, и в танцах. Увидеть её выступление было огромной удачей.
А уж днем, да прямо посреди улицы…
Несколько мужчин инстинктивно подались вперед, собираясь побежать за толпой, но, опомнившись, почувствовали неловкость. Переглянувшись, они поправили одежду и напустили на себя важный вид.
— Пойдемте, поищем другое заведение, — хором сказали они и, неловко усмехнувшись, растворились в толпе.
Слухи не врали: пройдя всего несколько шагов, они увидели на улице женщину в ослепительном наряде. Её макияж был безупречен, а стан — невероятно изящен. Она стояла перед одной из лавок, пристально разглядывая своё отражение в медном зеркале, которое держала служанка. Когда она кончиком пальца слегка поправила помаду на губах, по толпе прокатился вздох восхищения.
Пристальное внимание зевак ничуть не смущало Ваньцин-нян. Работники лавки уже выставили перед дверями заграждения, не подпуская любопытных слишком близко. Это была лавка золотых изделий, принадлежащая семье Шэн — богатому и влиятельному клану, чьи отпрыски славились своей расточительностью.
— Кто это из молодых господ Шэн не пожалел целого состояния, чтобы пригласить Ваньцин-нян к самому порогу? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Не боится, что старый господин Шэн ему ноги переломает? — подхватил другой со смехом.
Обычно старшие в семье смотрели на интрижки молодежи сквозь пальцы, но привести девицу из «веселых кварталов» прямо к дверям семейного дела — это уже тянуло на суровое наказание.
Улыбающийся управляющий лавки, стоявший рядом, поспешил разъяснить ситуацию:
— Господа, вы ошибаетесь. Ваньцин-нян пригласили не наши молодые господа, а наши барышни.
Толпа загудела еще громче. Неужели леди из дома Шэн теперь тоже проводят время в компании знаменитых куртизанок?
— Вовсе нет, — замахал руками управляющий. — Наши барышни попросили Ваньцин-нян исполнить танец.
Танец! Толпа заволновалась. Слуги Ваньцин-нян уже устанавливали перед лавкой небольшой помост. Увидеть первую красавицу «Весенних вод» — удача, а увидеть её танец — и вовсе редчайшее везение. Это было всё равно что найти кошелек с золотом прямо на мостовой!
Перед лавкой яблоку было негде упасть, но, несмотря на готовность помоста, Ваньцин-нян не спешила начинать.
— Почему она не танцует? — посыпались вопросы.
Управляющий снова вежливо поклонился:
— Благодатный час еще не настал.
«Надо же, даже для танца нужно подбирать время», — подумали люди. Но стоило им приготовиться к ожиданию, как с другой стороны улицы донесся новый шум.
— Скорее смотрите! У ломбарда семьи Ван появились четыре сестрицы Мей из «Золотого феникса»!
Эта весть сработала как взрыв петарды. Часть толпы тут же ринулась к ломбарду, расположенному чуть наискосок. Там из экипажа выходили четыре девушки. Они были в одинаковых платьях, с одинаковыми прическами и каждая прижимала к груди пипу. Даже лица их были практически неразличимы.
Четыре Мей — это не имя одной артистки, это четыре сестры-близняшки, виртуозно владеющие пипой. Они выступали даже на дворцовых пирах и получали награды от покойного императора.
— Что за день сегодня такой! — люди не знали, куда смотреть. — Неужели ломбард Ван внезапно сказочно разбогател?
Хотя они и так никогда не бедствовали, обдирая клиентов до нитки.
Управляющий лавки Шэн, видя, как половина зрителей убежала к конкурентам, сменил улыбку на язвительную усмешку:
— У Ванов совсем совести нет. Неужели не могли придумать ничего своего? Опять повторяют за нашими барышнями!
Пока две лавки состязались в роскоши, а толпа металась между ними, раздался новый крик:
— Глядите! Дом туши «Сима Сюань»!
Люди замерли. Многие недоуменно переспрашивали: «Кого это еще пригласили книжники? Неужели и в лавке каллиграфии теперь будут танцы?»
— Нет-нет, ничего подобного!
У дверей «Сима Сюань» работники уже выставляли столы, бумагу, кисти, тушь и ширмы.
— Сегодня «Сима Сюань» проводит состязание! — объявил хозяин лавки, указывая на письменные принадлежности. — Мы приглашаем всех желающих составить поздравительную оду для императрицы Чу.
Императрица Чу? Ода в её честь? Многие зеваки, разочарованные отсутствием танцовщиц, начали расходиться, но на их место тут же потянулись ученые и студенты, завязав оживленное обсуждение.
Почему книжная лавка решила прославить императрицу?
Связь была давней: когда Чу Чжао еще была барышней Чу, именно «Сима Сюань» занималась продажей сборников стихов после её знаменитых литературных встреч в поместье Чу.
— Императрица Чу остановила мятеж наследника вана Чжуншаня, — торжественно произнес хозяин лавки. — Она сражалась на границах Великой Ся. Мы не пытаемся выслужиться, мы искренне восхищаемся её подвигом. Мы считаем своим долгом воспеть её заслуги.
Что ж, это было справедливо. Императрица действительно сделала немало, и повод для оды был более чем достойный.
— Каждому, кто напишет достойное поздравление, — добавил хозяин, — будет предоставлена скидка на любые книги и картины в нашей лавке, соразмерная его таланту!
На все товары! В мире каллиграфии и редких книг, где свитки стоят целое состояние, это была неслыханная щедрость. Тотчас вперед вышли четверо или пятеро книжников:
— Я попробую свои силы!
Но работники преградили им путь к столам.
— Одну минуту! — сказали они. — Благодатный час еще не настал. Можете пока обдумать свои строки.
Да что же это за «Благодатный час» такой, которого ждет весь город?
[1]慧敏郡主 — Мудрая и Проницательная титулованная особа
Добавить комментарий