Верить или не верить, бояться или нет — на самом деле всё это не имело значения.
Чу Чжао помолчала мгновение и кивнула.
— То, что ван Чжуншань достиг нынешних высот, во многом заслуга его происхождения, — произнесла она. — Его статус дан ему от рождения. Вы, Третий молодой господин, совсем другой. Своё положение вы добыли сами. И что бы ни говорили люди, в моих глазах вы куда могущественнее вана Чжуншаня. И не только вы — Великий наставник Дэн И в моих глазах точно такой же.
Это было сказано предельно искренне и звучало очень лестно.
Однако Се Яньфан не был тем, кто ищет пустых комплиментов. Он задумчиво кивнул с легкой улыбкой:
— Я понимаю. Люди склонны бояться того, что обладает истинной силой. Выходит, всё это время я пугал барышню А-Чжао?
Чу Чжао поспешно замахала рукой:
— Не пугали. Вы меня вдохновляли.
Её глаза ярко сияли, когда она смотрела на него.
— Мне посчастливилось встретить человека столь выдающегося, как вы. А значит, я и сама обязана стать сильнее.
Не давая Се Яньфану вставить слово, она решительно кивнула:
— И нынешние события — это мой шанс.
Тут она на мгновение запнулась и горько усмехнулась:
— Если рассуждать так, то мои чувства схожи с вашими. Мятеж вана Чжуншаня оказался для меня благом.
Ведь именно благодаря победе над ним она обрела такую славу.
Се Яньфан покачал головой:
— Нет, не говорите так. Это нельзя сравнивать. Барышня А-Чжао лишь ухватилась за возможность, но она вовсе не желала, чтобы такая возможность появилась ценой войны.
Чу Чжао втайне вздохнула. Этот человек только что называл себя «недобрым», но кто бы посмел в это поверить, глядя на него сейчас? Он действительно был на редкость чутким.
— Благодарю за понимание, — ответила она, решив закрыть тему копания в собственной душе. — Я знала, что пока вы здесь, проблема с ваном будет решена. Но я не хотела оставаться сторонним наблюдателем. В конце концов, я — императрица. Поэтому я проанализировала обстановку, подготовила людей и нанесла ответный удар, как и вы. Что же касается того, почему я не связалась с вами…
Она посмотрела на Се Яньфана, и её взгляд был чист и ясен.
— Третий молодой господин, вы сражались за свои цели, а я — за свои. Я не хотела путать ваши планы и уж тем более не могла допустить, чтобы вы строили планы за меня.
Се Яньфан улыбнулся. Он медленно повернул чашку в руках и осушил её одним глотком.
— Даже если мы сражались каждый по отдельности, пока наша цель едина — мы сражаемся плечом к плечу.
Чу Чжао кивнула:
— Верно. И более того… — она снова улыбнулась, — зная, насколько вы сильны, я была глубоко уверена: даже если я потерплю неудачу, вы всё равно сможете переломить ход событий и сокрушить врага.
Се Яньфан рассмеялся и снова наполнил чашки чаем.
— Раньше я использовал историю с господином Чу Ланем, не предупредив вас… — внезапно начал он.
— Не нужно больше об этом, — перебила его Чу Чжао. — Даже если бы у меня не было своего плана, я знала: раскрывая эту тайну, вы не позволите моему имени покрыться несмываемым позором. Вы обязательно нашли бы способ очистить мою репутацию.
Се Яньфан замер, глядя на неё.
Глаза девушки сияли, а на самом дне их была чистота, подобная талой воде ледников.
Она верила ему.
— На самом деле, — тихо произнес он, — именно вы со мной по-настоящему откровенны. Вы знаете меня, верите мне и никогда не вините. Похоже, вы понимаете меня лучше, чем я сам.
«Понимаю лучше него?» Это было бы слишком смело. Чу Чжао подняла чашку:
— Я уже говорила: знакомство с вами в этой жизни — величайшая милость Небес. Пусть вы говорите, что я заслужила это сама, но вы вряд ли осознаете, какая это для меня честь — идти с вами по одному пути.
Се Яньфан на мгновение оцепенел, а затем медленно улыбнулся. На этот раз он не стал рассыпаться в похвалах, а просто поднял свою чашку и слегка коснулся её края.
— Для меня это тоже большая честь, — сказал он и допил чай.
Чу Чжао последовала его примеру.
— Вина у нас нет, так что отведайте местных закусок, — предложил Се Яньфан, указывая на блюдца. — Это знаменитые в округе лакомства. Посмотрите, придутся ли они вам по вкусу?
Напряженная тема была закрыта. Разговор о прошлом и будущем был окончен.
Чу Чжао не стала церемониться и попробовала угощение. Но стоило ей откусить кусочек, как во рту смешались обжигающая острота и резкая кислота. Её брови тут же сошлись на переносице.
— Совсем не по вкусу! — пробормотала она, прикрывая рот ладонью.
Глядя на то, как сморщилось её личико, Се Яньфан от души расхохотался и снова подлил ей чаю:
— Всегда ведь стоит попробовать что-то новенькое!
Чу Чжао залпом выпила чай и поднялась:
— Мне пора в путь.
Се Яньфан кивнул:
— А-Юй очень ждет вас. Возвращайтесь поскорее.
Чу Чжао поднялась и окинула взглядом раскинувшийся впереди персиковый лес.
— Благодарю вас, Третий молодой господин, за то, что позволили мне остановиться и увидеть такую красоту.
Се Яньфан, небрежно откинувшись на подставку для рук, тоже смотрел на море цветов.
— И вам спасибо, барышня А-Чжао. Я и сам уже очень давно не любовался пейзажами.
С той самой ночи, когда события застали его врасплох, дела посыпались одно за другим. Даже орлу, парящему над вершинами гор, приходится постоянно держать свои чувства в предельном напряжении.
Чу Чжао повернулась к нему и тихо позвала:
— Третий молодой господин.
Се Яньфан перевел на неё взгляд.
— Пусть вам не довелось собственноручно сразить вана Чжуншаня мечом, — произнесла она, — но я знаю: у вас в запасе тысячи способов уничтожить врага, не пролив ни капли крови. Вы подрежете ему крылья и переломаете кости. Ван Чжуншань — это огромная гора, но вы способны сровнять её с землей даже голыми руками.
На лице Се Яньфана, подобно весенней воде, разлилась улыбка.
— Верно, — он кивнул, и в его голосе больше не было привычной мягкости — лишь никогда ранее не виданная холодная гордость. — Я смогу.
Когда подошел дядюшка Цай, Се Яньфан всё так же полулежал, глядя на персиковый лес. Напротив него Ду Ци, не обращая ни на кого внимания, уплетал оставшиеся закуски.
Дядюшка Цай посмотрел вдаль, туда, где по главной дороге стремительно удалялась фигура девушки, превращаясь в крошечную черную точку на фоне облачно-розовых цветов.
— Что она сказала? — спросил дядюшка Цай. — Она нарочно идет нам наперекор? У неё есть тайная сделка с ваном Чжуншанем? Что у неё вообще на уме? Она ведь стала императрицей для нашего А-Юя, так почему же она так отстранилась от нашего рода Се?
Взгляд Се Яньфана всё еще был устремлен к горизонту.
— Нарочно… можно сказать и так, но она не договаривалась с ваном и не собиралась враждовать с нами. А что до отстраненности… она действительно держится особняком. Потому что, даже став императрицей для А-Юя, она прежде всего остается самой собой. И все её поступки продиктованы в первую очередь собственной выгодой.
Слова звучали запутанно, но дядюшка Цай уловил суть.
— Выходит, она и её род Чу не дышат с нами одним воздухом, — сухо заметил он.
Се Яньфан усмехнулся:
— Но ведь и мы с ней не «заодно».
Дядюшка Цай присел рядом, нахмурившись:
— Мне всё равно, что она не с нами. Но если она заодно с этим Дэн И…
Се Яньфан покачал головой:
— Нет-нет, дядюшка Цай, вы не поняли. Неважно, с кем она «заодно». Она не из тех, кто примыкает к чужому лагерю.
— Тогда к какому же типу людей она относится? — недоумевал старик.
Се Яньфан посмотрел на него и, улыбнувшись, указал пальцем на самого себя:
— К моему типу.
Он говорил это и раньше. Который это уже раз? Кажется, третий. А «бог любит троицу». Дядюшка Цай считал своего молодого господина единственным и неповторимым в подлунном мире, но…
Сейчас было невозможно отрицать: эта девушка набрала пугающую силу.
— Господин, вы действительно считаете, что она такая же, как вы? — спросил он.
Се Яньфан подпер голову рукой, глядя в небо:
— Не знаю почему, ведь ей не доводилось познать вкус истинного триумфа на вершине мира… но цели у неё те же, что и у меня.
Она видит этот бренный мир так же ясно, как и он.
А значит, она тоже хочет возвыситься над всеми. Хочет, чтобы всё и вся было под её личным контролем.
Услышав это, Ду Ци отложил еду и коротко бросил:
— Тогда я пойду и убью её.
Дядюшка Цай вздрогнул, а затем невольно усмехнулся. Он вспомнил: Се Яньфан как-то говорил, что если встретит человека, похожего на себя, то убьет его, потому что знает, насколько такие люди опасны.
Старик посмотрел вдаль, задумчиво пробормотав:
— Вообще-то, хоть людей у неё и немало, сделать это будет не так уж сложно…
Се Яньфан вложил чашку с чаем в руку дядюшки Цая.
— Дядюшка Цай, дело не в том, сложно это или нет.
Раньше он действительно так считал: встретив подобного себе, нужно нанести удар первым, ведь он лучше других знал, какую угрозу несет такой человек.
Но когда он видел эту девушку перед собой… Когда она хвалила его и одновременно держала дистанцию, когда она была столь искренней и в то же время столь замкнутой, столь страстной и столь холодной…
Она была ослепительна, как солнечный свет, но в то же время глубока, как омут, в котором хочется утонуть.
Дядюшка Цай, сжимая чашку, пристально посмотрел на него:
— Тогда в чем же проблема?
Се Яньфан улыбнулся:
— Проблема в том… что мне жаль с ней расставаться.
Добавить комментарий