Сколько бы сановники ни шумели, ни возражали и ни сомневались, разве могли они остановить Се Яньфана?
Если Се Яньфан решил что-то сделать, кто посмеет встать у него на пути?
Се Яньфан подхватил Сяо Юя и вскочил в седло.
С тех пор как погиб наследный принц и на престол взошел новый император, в глазах всего мира он, Се Яньфан, по-прежнему оставался благородным молодым господином. К тому же он был единственным родственником императора, его самым доверенным дядей, и, поступив на службу, занял столь высокое положение, что никто не смел с ним равняться.
Но сам он мысленно всё ещё оставался в той ночи.
В той ночи, когда он, вырванный из сна, стоял в нижнем белье, сжимая в руке длинный меч, с головы до ног залитый кровью.
Он беспомощно смотрел, как умирает наследный принц, как гибнет наследная принцесса, как маленького Его Высочество спасает кто-то другой, и как никому не известная пешка в одночасье взлетает выше него.
Третий молодой господин Се никогда в жизни не оказывался в столь жалком положении.
Разве мог он с этим смириться?!
И вот, наконец, подстрекаемый внешней угрозой, ван Чжуншань сам явился к его порогу. В этой битве третий молодой господин Се смоет с себя позор, продемонстрирует свою мощь, укрепит авторитет и вернет себе сердце ребенка.
Се Яньфан опустил взгляд на мальчика, сидевшего перед ним в седле.
Сяо Юй, укутанный в плащ, казался сотканным из света в ярких отблесках факелов — его лицо сияло, словно выточенное из белого нефрита.
Со всех сторон доносился частый стук копыт. Крики императорских стражей «Император лично выступает в поход!» разносились по улицам столицы. Люди, прятавшиеся в своих домах, поначалу не могли поверить своим ушам. Приоткрыв двери и ставни домов, выходящих на улицу, они действительно увидели ребенка. Пусть многие и в глаза не видели маленького императора, но кто, кроме него, мог сидеть в седле перед самим Се Яньфаном? В одно мгновение толпы людей высыпали на улицы, их становилось всё больше, и вся столица вскипела.
— Я лично спрошу вана Чжуншаня: если он утверждает, что защищает Великую Ся, то почему убивает мой народ? И если он не раскается, я сам снесу ему голову! — звонко крикнул Сяо Юй, обращаясь к хлынувшим на улицы людям.
Голос ребенка звучал по-детски тонко, и в его словах сквозила наивность, но именно это вызвало у толпы еще больший восторг.
— Прошу вас, не тревожьтесь. Мой поход не означает, что настали отчаянные времена, — продолжил Сяо Юй. — Раз уж императрица смогла возглавить армию, отправившись в пограничные округа на битву с ваном Силяна, то и я, разумеется, не стану отсиживаться во дворце.
Мальчик распахнул плащ и поднял маленькой ручкой меч, который был почти с него ростом.
— Смерть тем, кто посягнет на Великую Ся!
— Смерть тем, кто ранит мой народ!
Детский голос звенел громко и воодушевляюще. Никто больше не видел в нем ребенка — перед ними был император, Сын Неба, их государь. Люди на улицах плакали от нахлынувших чувств и надрывая связки кричали: «Уби-и-ить!».
Городские ворота, столько дней остававшиеся наглухо закрытыми, распахнулись. Несметные толпы простых горожан устремились за войсками императора, желая последовать за Его Величеством прямо на передовую.
В ярком свете факелов казалось, что вся столица охвачена пламенем.
Сяо Юй запрокинул голову и посмотрел на Се Яньфана. Его глаза блестели, щеки раскраснелись:
— Я всё правильно сказал?
Се Яньфан кивнул:
— Ты сказал всё очень хорошо. Даже без моих наставлений, благодаря урокам барышни Чу, ты справился гораздо лучше, чем я ожидал.
«Старшая сестра Чу… Конечно, старшая сестра Чу просто замечательная», — на лице Сяо Юя расцвела улыбка.
— Раз старшей сестры Чу сейчас нет рядом, то учить тебя буду я, — добавил Се Яньфан и взмахнул длинным мечом. — В этот раз я научу тебя убивать врагов. А Юй, в этот раз я заставлю тебя убить человека своими собственными руками.
Он опустил голову и заглянул Сяо Юю в глаза:
— А Юй, хватит ли у тебя смелости?
У Сяо Юя от волнения даже покраснели уши. Он отчаянно закивал:
— Дядя, у меня хватит смелости! — И он точно так же, как Се Яньфан, вскинул свой длинный меч.
«Искренний и любящий дядя» наконец-то дождался своего часа. Впредь он сделает так, чтобы слово «дядя» звучало из уст мальчика ещё сердечнее и стало поистине незаменимым.
Се Яньфан громко рассмеялся, поднял меч и пришпорил коня. Конь заржал и сорвался в галоп.
— Так нельзя!
— Как же это возможно?
— Великий наставник…
Сквозь оглушительные крики толпы прорывались беспорядочные возгласы чиновников.
Дэн И стоял перед дворцовыми воротами, провожая их взглядом. С того самого момента, как Се Яньфан закончил свою речь, а маленький император выкрикнул: «Дядя, я готов!», он не проронил ни слова и тем более не пытался их остановить. Сейчас, когда толпа чиновников бросилась вдогонку за отрядом Се Яньфана, рядом с ним осталось лишь несколько человек.
Дэн И прервал поднявшийся было ропот и усмехнулся.
— Поначалу я и впрямь немного беспокоился. Учитывая ту мощь, которую ван Чжуншань копил так долго, победить в этой битве было бы непросто. Но теперь, когда в дело вступил Се Яньфан, мне больше не о чем тревожиться. — Он посмотрел на кипящую, словно в огне, столицу и добавил: — Ван Чжуншань всё это время считал, что настал его час. Но на самом деле это была лишь возможность для Се Яньфана.
…
…
Когда утренний свет вновь озарил землю, главы местных знатных родов, прождавшие всю ночь у здания управы, начали приходить в себя от оцепенения. Сопровождавшие их сыновья и племянники осторожно растирали старшим затекшие мышцы.
— Отец, вы ещё держитесь? — с тревогой вполголоса спрашивали они.
Всем старейшинам было уже далеко за шестьдесят, и они многие годы не знали подобных лишений.
— Лишения? — тихо отозвался один из глав родов. — По сравнению с теми семьями, которым отрубили головы и которые теперь тихо лежат на земле, это так — легкие неудобства.
В этой шутке не было ничего смешного. Молодежь лишь горько усмехалась, не в силах скрыть страх в глазах.
Кто бы мог подумать, что этот обходительный наследник с очаровательными ямочками на щеках способен так легко и просто отдавать приказы об убийстве.
— А чего тут удивляться? — равнодушно заметил другой старец. — Когда в руках такая мощная армия, слова о том, что нас пригласили «восстановить справедливость», — не более чем пустая вежливость.
Пока они перешептывались, из здания управы вышел военачальник. Заметив их, он изобразил удивление:
— Вы всё ещё не ушли?
Один из старейшин поспешно выступил вперед и поклонился:
— Мы настоятельно просим об аудиенции у наследника.
Военачальник кивнул:
— Наследник как раз проснулся. Следуйте за мной.
Значит, он всё-таки соизволит их принять. Старейшины облегченно выдохнули, снова поклонились и уже было собрались войти вслед за военачальником, как вдруг, не успели они сделать и пары шагов, сзади подбежал солдат.
— Господин командир, — он держал в руке письмо и, приблизившись, что-то быстро зашептал военачальнику на ухо.
Военачальник удивленно вскинул брови, взглянул на письмо, на мгновение задумался и приказал солдату:
— Я пойду доложу наследнику, а ты пока присмотри за этими людьми.
Солдат коротко бросил «слушаюсь» и отошел.
Уже собираясь уходить, военачальник оглянулся на стоящих позади глав родов.
— Подождите пока здесь. У меня есть срочное донесение для наследника, — бросил он.
У знати, разумеется, не было никаких возражений. Они и так прождали целую ночь, что им стоило подождать еще немного? Они поспешно закивали: «Конечно-конечно, идите, господин командир», и вновь рассыпались в извинениях за то, что отнимают у столь занятого наследника драгоценное время.
Но военачальник, не дослушав их любезностей, развернулся и зашагал в зал.
Сяо Сюнь сидел за столом, слушая доклад Те Ина и время от времени поглядывая на развернутую карту.
— Наследник! — громко крикнул военачальник, переступая порог. — Прибыло письмо из столицы.
Письмо из столицы? Да что там могло быть, кроме очередных новостей о передвижениях императорских войск? На данном этапе, если только они не призовут на помощь небесное воинство, это уже не имело никакого значения. Их армию было не остановить.
Сяо Сюню было совершенно неинтересно:
— Отдай его господину Нину.
Однако военачальник не ушел. Вместо этого он сделал шаг вперед и добавил:
— Это личное послание от старого господина Чжоу из столичного рода Чжоу.
Род Чжоу.
Это была весьма знатная и влиятельная семья.
Сяо Сюнь поднял голову:
— Не ожидал, что род Чжоу сделает первый шаг. Воистину, выдающийся мастер игры в го лучше всех понимает, когда нужно наступать, а когда — признать поражение.
Ранее он уже разослал письма столичным аристократам. С одной стороны, чтобы успокоить их, но главной целью было склонить их на свою сторону. Убедить не лезть не в свое дело, держать рот на замке и, в идеале, переметнуться к вану Чжуншаню.
Судя по донесениям последних дней, знатные рода действительно притихли и не выступали с осуждением вана Чжуншаня. А теперь, после казни посланника и неуклонного продвижения к столице, нашелся наконец род, решивший первым проявить благосклонность.
Хотя представители рода Чжоу и не занимали высоких постов при дворе, благодаря своему мастерству в игре в го они обзавелись множеством учеников и пустили глубокие корни. То, что именно они откликнулись первыми, приятно удивило Сяо Сюня.
Он взял письмо, развернул его, но по мере чтения брови его всё сильнее хмурились.
— Что пишет этот старик Чжоу? — нетерпеливо спросил Те Ин. Самыми строптивыми и непокорными всегда были не юнцы, а именно эти старые упрямцы. Заносчивость знатных родов никогда не была редкостью. В прошлой династии один император хотел взять в жены девушку из аристократической семьи, но получил отказ. Более того, они осмелились заявить в кулуарах: «Династии приходят и уходят, а знатные рода стоят вечно».
Заметив, что Те Ин выглядит так, будто готов прямо сейчас пойти и отрубить старому господину Чжоу голову, Сяо Сюнь поспешил его успокоить:
— Он пишет весьма учтиво, совсем не в стиле своей агрессивной игры. Но это письмо он написал по просьбе других людей.
«Других людей?» — не понял Те Ин.
Сяо Сюнь усмехнулся:
— Наших старых друзей, с которыми мы давно не виделись.
…
…
О стоящих в управе главах знатных родов снова благополучно забыли.
Они наблюдали, как военачальник поспешно вошел внутрь, затем так же поспешно вышел, а вскоре вернулся уже в компании какого-то ученого мужа — и всё это время никто даже не взглянул в их сторону.
Неужели наследник вана Чжуншаня и впрямь так занят, или он намеренно их игнорирует?
Но сейчас они были не в том положении, чтобы задавать вопросы, и им оставалось лишь продолжать покорно ждать.
Услышав доносившийся изнутри звонкий смех молодого человека, они немного приободрились: по крайней мере, наследник в хорошем настроении. Значит, когда он всё-таки соизволит их принять, разговор пойдет легче.
…
…
Выслушав рассказ Нин Куня о последних событиях в столице, Сяо Сюнь громко рассмеялся, а затем со вздохом покачал головой:
— Чу Лань поистине жалок.
Нин Кунь заметил:
— Барышня Чу, став императрицей, тоже не особо с ним церемонилась. Держала его взаперти, муж с женой вообще не показывались на людях. Это было равносильно тюремному заключению.
— Таким образом она пыталась их защитить, — с улыбкой возразил Сяо Сюнь. — Но теперь, когда она уехала, это уже невозможно. — Он снова вздохнул. — Дэн И и Се Яньфан — люди бессердечные и хладнокровные. Они ни на йоту не пощадили репутацию барышни Чу.
Пусть императорский двор и заявлял, что дело Чу Ланя никак не связано с Чу Чжао, это мало чем помогало. Отныне на императрице Чу до конца ее дней будет лежать пятно семейного позора, и в будущем низложить ее станет гораздо проще.
— Дэн И и Се Яньфан ничем не обязаны роду Чу, с чего бы им печься об их репутации? — презрительно фыркнул Нин Кунь.
Те Ин тоже холодно усмехнулся:
— Если бы тогда Чу Чжао осталась дома, она не только всё равно стала бы императрицей, но и наследник считался бы обязанным её семье. Он бы непременно отплатил добром за добро и всячески защищал бы честь рода Чу.
«Если бы тогда…» — эхом отозвалось в мыслях Сяо Сюня.
— Барышня Чу умна и отважна, ее не волнуют такие мелочи.
«И я ее тоже не волную», — мысленно добавил он.
— Теперь уже поздно волноваться, — хмыкнул Те Ин. — Отец, на которого можно было опереться, мертв, семья дяди осуждена императорским двором. Посмотрим, что она теперь будет делать.
Нин Кунь прервал Те Ина:
— Давайте оставим прошлое. Наследник, семья Чу Ланя в панике бежала к нам в поисках убежища. Примем мы их или нет? От Чу Ланя нет никакой пользы. Если мы его укроем, то лишь сыграем на руку Дэн И и Се Яньфану, подтвердив их заявления о том, что наследник в сговоре с родом Чу и готовит мятеж. Я считаю, что его следует казнить прямо перед строем, чтобы показать всему миру, что императорский двор возводит на нас напраслину.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— От семьи Чу Ланя действительно нет никакой пользы. Но их прислал старый господин Чжоу.
Он помахал письмом.
— Раз старый господин Чжоу написал это письмо и прислал этих людей, значит, он демонстрирует свою готовность подчиниться нам. Если мы убьем Чу Ланя сейчас, то не только род Чжоу, но и остальные столичные аристократы непременно станут относиться к нам с подозрением и, вполне возможно, немедленно сплотятся вокруг императорского двора.
Нин Кунь задумчиво кивнул. В этом действительно был смысл.
— Пусть семья Чу Ланя войдет, — распорядился Сяо Сюнь и усмехнулся: — Можно ли считать, что, приютив семью Чу Ланя, я совершил подвиг «герой спасает красавицу»?
Те Ин ответил:
— Нельзя. Чу Лань слишком уродлив.
Добавить комментарий