Лян Цян больше не был тем неоперившимся юнцом, впервые оказавшимся на поле боя. Он не только заблокировал удар, но и, откинувшись на спину коня, с силой выпаднул мечом вперед, нанося ответный удар.
Воин Западной Лян был ранен. И хотя рана не была смертельной, он рухнул с коня и был наполовину затоптан копытами.
Но это вовсе не означало, что Лян Цян стал непобедимым. Едва он успел выпрямиться в седле, как сзади на него обрушился клинок другого врага.
На этот раз удача ему изменила, и всё, что он мог сделать — это повинуясь инстинкту, развернуть свой меч назад…
Звон столкнувшегося оружия слился с душераздирающим криком. Лян Цян остановил свой круговой замах, развернул коня и увидел, что враг уже лежит на земле, приняв лютую смерть. Что ж, удача всё еще была на его стороне — по обеим сторонам от него стояли двое солдат.
Это потому, что он их командир отряда?
Лян Цян бросил на них быстрый взгляд. Хоть он и был назначен их командиром, но получил эту должность совсем недавно. Всё свое время он посвящал тренировкам, поэтому почти не знал своих подчиненных и даже не мог назвать их по именам.
Сейчас на поле боя преимущество было у Западной Лян. Один за другим солдаты гибли от вражеских клинков или забирали противников с собой в могилу. Лян Цян лишь на миг отвлекся, а затем снова бросился в гущу схватки — в бою нет времени на раздумья.
Сопровождавшие его солдаты были свирепы и отважны, но они не были богами. Они были из плоти и крови, и в этой мясорубке вскоре начали падать с коней.
Однако Лян Цян по-прежнему не получал ни единой смертельной раны. Стоило упасть одним защитникам, как на их место рядом с ним тут же прорывались другие.
Один, второй, третий, четвертый… они шли волна за волной. Рядом с Лян Цяном всегда находились солдаты, прикрывающие его. И казалось, что они пришли сюда не столько убивать врагов, сколько помогать убивать ему.
Они совершенно не заботились о собственных жизнях или о сохранении строя. Их заботил только Лян Цян: они блокировали летящие в него удары и помогали ему разить противников.
Эта безумная, жуткая резня продолжалась до тех пор, пока все воины Западной Лян не были перебиты. На всем поле боя на ногах осталось лишь пять человек.
Лян Цян был с ног до головы покрыт ранами, он выглядел так, словно его окунули в чан с кровью, но он был одним из этой выжившей пятерки. Он был жив.
Земля задрожала — подобно грозовому облаку, наконец-то подоспело подкрепление. Зная, что врагов много, командующий лично привел войска. Увидев представшую картину, офицер разразился восторженным криком:
— Славные воины!
Он думал, что застанет лишь поле, усеянное трупами, а Западная Лян уйдет с триумфальной победой.
Никто и подумать не мог, что авангард из пятидесяти человек сможет уничтожить сотню вражеских солдат, да еще и выжить при этом!
— Славные воины! — громко повторил офицер. — Назовите свои имена!
Пятеро выживших по очереди назвались. Услышав имя Лян Цяна, офицер так и просиял:
— Лян Цян… Тот самый Лян Цян, что недавно получил награду и был повышен до командира отряда? Твой отец — военный советник Лян из армии левого фланга, тот, что славится своими блестящими стратегиями?
Лян Цян подтвердил догадку.
Офицер обрадовался еще больше. Оглядывая юношу с горящими глазами, он воскликнул:
— Поразительно! Воистину поразительно! Лян Цян, пойдешь под мое начало? Я назначаю тебя командующим батальоном!
Командующий батальоном — это офицер, под чьим началом находится не менее пятисот человек.
Получить такой чин означало стать настоящим, высокопоставленным военным чиновником.
— Лян Цян, ты отважен и искусен в бою. Я жду, что под моим началом ты выкуешь такие же непобедимые войска, сметающие всё на своем пути!
Он отважен и искусен. Эту должность он заслужил сам. Ему нужно еще больше воинских заслуг, он хочет стать непобедимым, хочет греметь славой на всю империю… Лян Цян посмотрел на кровь, покрывавшую его тело, почувствовал пульсирующую боль в ранах и крепче сжал рукоять меча. Он намеренно не опускал взгляд ниже, чтобы не смотреть на усеянную трупами землю.
Он поднял голову и громко ответил:
— Лян Цян не обманет высоких ожиданий господина!
Офицер расхохотался и посмотрел на четверых остальных:
— Вы тоже переходите под мое командование, каждого ждет щедрая награда!
Четверо солдат хором выкрикнули согласие.
…
Лян Цян стоял в военном лагере, глядя на собранные после битвы тела.
Трупы ожидали общей кремации, после чего прах и личные вещи должны были отправить по их родным домам.
Головы и лица были замотаны, так что черт было не разобрать. Каждое тело покрывал военный плащ, поверх которого лежал деревянный именной жетон. Лян Цян разглядывал жетоны один за другим.
— Командующий Лян, — позвал стоявший рядом солдат. — Вам бы сначала раны перевязать.
С момента уборки поля боя и до самого возвращения в лагерь Лян Цян ни разу не присел отдохнуть и тем более не ходил к лекарям. Он так и стоял, облаченный в насквозь пропитанную кровью форму, и непрерывно смотрел на тела своих павших товарищей, вызывая невольные вздохи сочувствия у остальных солдат и офицеров.
— Такова война, — специально подошел утешить его один из командиров. — Жизнь и смерть разделяет лишь один миг. Еще секунду назад вы вместе смеялись, а в следующую — вас уже разделила граница миров.
— Не убивайся так, они сражались за страну и народ, их смерть была достойной, — произнес один из солдат. — Мы пошли в армию именно ради этого дня. Мы все давно готовы: не страшимся смерти и даже рады отдать жизнь в бою.
Лян Цян поблагодарил их. Ему, разумеется, были известны эти прописные истины. Но чего они не знали, так это того, что многие из этих солдат погибли ради него.
На самом деле, лежать здесь в виде хладного трупа должен был он сам.
Нет, он должен был умереть еще давно, в свой самый первый раз на поле боя. Если бы не те несколько солдат, что прикрыли его, он бы ни за что не выжил, и уж тем более не получил бы никаких наград.
Поначалу он думал, что это обычная взаимовыручка боевых товарищей, что так и должно быть.
Но это повторилось раз, другой, третий… и в каждой последующей битве кто-то всегда его защищал.
Были ли эти люди его хорошими друзьями? Вовсе нет. Из-за своего щекотливого статуса ссыльного преступника он держался особняком, ни с кем не сближался, со всеми поддерживал лишь ровные отношения, и уж точно не заводил побратимов, готовых умереть за него.
Может, солдаты добровольно сплачивались вокруг него, потому что он был командиром полусотни? И снова нет. Это — должность мелкая, нужная лишь для поддержания порядка в строю. Это даже не настоящий офицерский чин, разницы между ним и простым рядовым почти нет. Его смерть никак не нарушила бы строй, и солдатам совершенно незачем было беречь его для победы в бою.
Многие солдаты погибли, защищая его, но были и те, кто выжил. Когда после битвы он благодарил их и спрашивал, зачем они так рисковали ради него, те отвечали с холодным равнодушием: говорили, что просто убивали врагов, и ни в чем не признавались.
Даже полный идиот понял бы, что тут что-то нечисто, а Лян Цян идиотом не был.
Сама его возможность вступить в армию была кем-то подстроена. Неужели эти телохранители на поле боя — тоже дело рук того человека?
Он слышал от отца историю: тогда, в столице, Лян-старший просто сжалился над каким-то мелким чиновником с северо-запада, который жалким и продрогшим топтался у их ворот. Отец лишь замолвил за него словечко перед привратником, чтобы того пустили внутрь. Вот и всё! Он же не спас всю семью этого Цая от верной гибели!
Уж не говоря о том, заслуживает ли одно брошенное слово такой колоссальной благодарности… Откуда у этого старого знакомого по фамилии Цай взялось бы столько влияния, чтобы мобилизовать столько солдат? Причем каждый раз разных солдат! Куда бы Лян Цян ни пошел, в какой бы временный отряд его ни распределили перед самым боем — везде находились бойцы, которые охраняли его и помогали рубить врагов.
Кто обладает такой властью?
Даже сам Генерал-Защитник Чу Линь на такое не способен!
Лян Цян порывался расспросить отца, рассказать ему обо всем этом, чтобы узнать, не понимает ли тот, в чем дело, но…
…это означало бы признаться отцу в том, что он вовсе не такой уж доблестный и искусный воин, и что все эти награды он добыл не сам. Само по себе это было бы не страшно — перед родным отцом не стыдно.
Страшно было другое: отец, в силу своей осторожности, мог бы пресечь всё это.
И если бы это произошло… Лян Цян не был уверен, что в следующей битве сможет так же покрыть себя славой. Или что он вообще выживет.
— Командующий Лян!
Раздавшийся поблизости окрик вырвал Лян Цяна из задумчивости. Он повернул голову и увидел нескольких офицеров, махавших ему руками.
— Головы этих псов из Западной Лян уже погрузили на телеги! Господин полковник приказал, чтобы вы лично сопроводили их в ставку главнокомандующего для демонстрации наших заслуг! — громко возвестили они.
Демонстрация заслуг в ставке главнокомандующего… Лян Цян крепко сжал кулаки.
— Командующий Лян, ступайте же, — торопили его стоявшие рядом солдаты. — Перевяжите раны и отправляйтесь в ставку главнокомандующего, покажите им нашу доблесть!
Его доблесть должен увидеть весь мир. Он не может потерять всё это. К тому же, нельзя сказать, что он не был храбр — он ведь тоже сражался и убивал врагов. Всё это он заслужил по праву.
Лян Цян сложил руки в почтительном поклоне:
— Проводите братьев в последний путь за меня. А я пойду и покажу миру победу, за которую они заплатили своими жизнями.
Солдаты дружно и одобрительно закричали. Под их возгласы и почтительные, полные гордости взгляды офицеров, залитый кровью Лян Цян сжал свой длинный меч и широким шагом направился вперед.
…
Ночь окутала землю, а улицы столицы сияли огнями, подобно Млечному Пути.
Однако сейчас на самых оживленных улицах не было ни души. Отряды всадников пронеслись по ним, полностью расчистив путь.
Медленно ступали закованные в броню и вооруженные солдаты, беря в плотное кольцо мужчину на высоком коне.
Дэн И, облаченный в красное одеяние и укутанный в черный плащ, вовсе не любовался этими специально очищенными для него улицами. Его узкие глаза были полуприкрыты: то ли он дремал, то ли глубоко задумался.
Двое сопровождавших его чиновников с большим удовлетворением смотрели на безлюдную дорогу. В былые времена, когда кланы родственников императрицы — Ян и Чжао — находились на пике могущества, самое большее, что они могли сделать, — это послать домашних слуг разогнать толпу. Но полностью перекрыть улицы им было не по силам.
Оказывается, если в руках сосредоточена реальная власть, то могущественный сановник может позволить себе то, чего не могут даже императорские родственники.
К слову о родственниках императрицы…
— Господин, — тихо произнес один из чиновников. — Спесь клана Се всё же необходимо сбить.
— Верно, — кивнул второй. — Нельзя допустить, чтобы они превратились во вторых Ян или Чжао.
Дэн И, не поднимая глаз, усмехнулся:
— А я бы как раз очень хотел, чтобы они стали новыми Ян и Чжао. Мятеж принцев в прошлом, нынешний малолетний император на троне, вторжение Западной Лян — если докопаться до сути, все эти беды начались из-за произвола императорских родственников. Сейчас народ больше всего ненавидит именно их. Стоит клану Се хоть немного перегнуть палку, и Поднебесная им этого не спустит, каким бы вековым безупречным именем они ни прикрывались.
Чиновники переглянулись и рассмеялись:
— Истинно так, господин.
— Се Яньфан хитер и опытен, он мастерски умеет зарабатывать себе добрую репутацию. Теперь он — брат Императрицы, и многие люди возлагают на него надежды по спасению государства. Его авторитет стал еще выше, — заметил чиновник.
— Однако клан Се — это не только Се Яньфан. Взять хотя бы его брата, Се Яньлая. В нем как раз проглядывает та самая заносчивость и вседозволенность кланов Ян и Чжао.
— И этот Се Яньлай способен околдовать Императора…
Се Яньлай? Дэн И мысленно усмехнулся. Околдовал он вовсе не Императора, а Императрицу. Другие, возможно, этого не знают или не придают значения, но ему-то прекрасно известно: та девчонка познакомилась с ним, Дэн И, еще до того, как они возвысились, а с Се Яньлаем — и подавно. Дэн И был абсолютно уверен, что Чу Чжао не доверяет Се Яньфану, но к Се Яньлаю она точно относится по-особенному.
Почему? Неужели она хочет вырастить нового лидера среди родственников, чтобы спровоцировать внутреннюю грызню в клане Се?
В разгар его размышлений раздался треск петард, прозвучавший на тихой улице особенно резко. Оба чиновника вздрогнули от испуга. Дэн И открыл глаза. Солдаты уже бросились на звук и вскоре вернулись с докладом:
— Господин, это несколько детей балуются с хлопушками в переулке.
Чиновники разгневались:
— Петарды тоже могут ранить! Как можно допускать такую оплошность в охране…
Дэн И рассмеялся:
— Моя персона, Дэн И, еще не вызывает в народе такой жгучей ненависти, чтобы запрещать детям даже петарды. Тем более… — он загнул пальцы, прикидывая в уме. — Скоро Новый год.
И правда, скоро Новый год. Чиновники опешили на мгновение, а затем с неловкой улыбкой покачали головами:
— В этой суете мы совсем потеряли счет дням.
— Этот год выдался тяжелым для Великой Ся. Дни слились в сплошной хаос, — произнес Дэн И.
Двое чиновников вздохнули:
— Во время новогодних праздников Его Величество принесет жертвы Небу и помолится о благополучии. Все беды непременно останутся позади.
Дэн И посмотрел в холодное ночное небо. Останутся ли? Возможно. Но сейчас им предстояло пережить еще один кризис.
— Как обстоят дела у генерала Чу? — повернув голову, спросил он.
Лица чиновников помрачнели. Они покачали головами:
— Не слишком хорошо.
Ночь окутала землю. Резиденция принца Чжуншаня погрузилась во мрак, и лишь в его спальне ярко горели огни.
Принц Чжуншань всегда спал со светом, в его комнате не могла укрыться даже тень от букашки.
Сейчас по полу метались тени, и торопливо звучали шаги.
— Чу Линь при смерти? — Чжуншань-ван сел на кровати.
Сяо Сюнь и Нин Кунь кивнули.
— По последним донесениям, Чу Линь уже несколько дней находится в коме, — доложил Нин Кунь.
Сяо Сюнь тихо добавил:
— И он больше не очнется.
Лицо Чжуншань-вана приняло печальное выражение:
— Какая жалость. Такой герой потратил полжизни впустую и так и не смог послужить мне. — Сказав это, он перевел взгляд на Нин Куня: — Весть уже передали людям Западной Лян?
Нин Кунь утвердительно кивнул:
— Правитель Западной Лян уже выступил в поход.
Война между Западной Лян и Великой Ся шла уже некоторое время, но протекала вяло. Великая Ся постоянно рапортовала о победах, заставляя многих думать, что Западная Лян лишь блефует. Но на деле всё было иначе. Настоящая королевская армия Западной Лян всё это время ждала. Ждала возможности нанести один-единственный смертельный удар.
И этой возможностью была смерть Чу Линя.
Сяо Сюнь произнес:
— Отец, позволь мне повести войска в округ Юньчжун.
Настало их время спасать положение.
Но Чжуншань-ван лишь рассмеялся и покачал головой:
— Нет нужды. Я верю, что даже будучи мертвым, генерал Чу Линь сможет дать бой правителю Западной Лян. А вот ты должен сделать другое…
Он встал и указал тростью в густую ночную тьму за дверью.
— Возглавь войска и отправляйся в столицу. Защищать Императора.
…
Когда небо начало светлеть, Чу Чжао села на кушетке. Услышав её движение, А-Лэ в соседней комнате тоже поднялась и вошла, неся таз с водой.
Госпоже и служанке не нужны были слова: они привычными движениями принялись обтирать Чу Линя.
— Отцу пора подравнять бороду, — сказала Чу Чжао, вглядываясь в спящее лицо отца.
А-Лэ кивнула:
— Генералу всегда было лучше без бороды. Я позову дядюшку Чжуна.
После умывания нужно было покормить его из чайника с длинным носиком — дать женьшеневый отвар.
Однако с каждым разом он мог проглотить всё меньше. Чу Чжао посмотрела на оставшиеся в миске полпорции и тихо вздохнула. В этот момент за дверью послышались торопливые шаги.
— Дядюшка Чжун, ты пришел, — сказала Чу Чжао, оборачиваясь. — Я как раз протерла отцу лицо, теперь ты…
— А-Чжао, — мрачно перебил её Чжун Чанжун. — Прибыла королевская армия Западной Лян.
Чу Чжао тихо отозвалась и слегка улыбнулась:
— Похоже, правитель Западной Лян в курсе состояния моего отца и понял, что время пришло.
— Мы держали состояние генерала в строжайшем секрете, не понимаю, как… — со злостью процедил Чжун Чанжун.
Чу Чжао покачала головой:
— В мире нет стен, через которые не проникал бы ветер.
Сейчас не было смысла тратить время на поиски шпионов.
Чу Чжао встала.
— Раз уж королевскую армию ведет сам правитель Западной Лян лично, значит, я поведу наши войска в бой вместо отца.
Отсутствие главнокомандующего накануне великой битвы неизбежно пошатнет боевой дух. Конечно, когда дочь заменяет отца во главе армии — это совсем не то же самое. Но, к счастью, теперь она была не просто дочерью Чу Линя. Она была Императрицей.
Императрицей Великой Ся.
Если правитель Западной Лян лично ведет войска во вторжение, значит, Императрица Великой Ся лично поведет войска ему навстречу.
— А-Лэ, — приказала Чу Чжао. — Неси мое парадное облачение Императрицы.
— Слушаюсь! — громко отозвалась А-Лэ.
Когда они покидали столицу, Чу Чжао велела ей взять с собой императорские одежды. Но весь этот долгий путь, встречаясь то с бандитами, то с чиновниками, она ни разу их не надевала. Теперь же, чтобы встретить внешнего врага, время пришло.
— Чжун Чанжун, — произнесла Чу Чжао.
Она впервые назвала его полным именем. В одно мгновение стоящая перед ним девушка перестала быть той маленькой девочкой, которую он так хорошо знал. И хотя она еще не надела парадное облачение, от неё уже исходила величественная аура истинной правительницы.
— Готовь императорский выезд. Мы выступаем.
Чжун Чанжун опустился на одно колено, почтительно сложил руки и гаркнул:
— Ваш подданный повинуется!
Добавить комментарий