Син У широким шагом уже выходил со стадиона, когда Цин Е, запыхавшись, догнала его и схватила за руку:
— Ты куда? А соревнования?
Син У остановился и обернулся:
— Неинтересно. Пойду найду место покурить. А ты чего выскочила?
Цин Е посмотрела на него и решительно заявила:
— Тогда я тоже не вернусь.
Син У опустил взгляд и слегка коснулся пальцами кончика её носа:
— Больно?
Цин Е тут же рассмеялась:
— Какая там боль, это же просто мешочек с песком.
— Чего ж ты тогда так ревела?
Она потянула его за рукав и хитро прищурилась:
— На самом деле… я просто великая актриса.
Сказав это, она потащила его в сторону палаток. Син У резко дернул её за руку, так что она влетела прямо ему в грудь. Глядя на неё сверху вниз, он спросил:
— Переживала за меня?
Цин Е отвела взгляд:
— А ты как думаешь? Это их территория, я боялась, что они начнут вставлять тебе палки в колеса. Не лезь на рожон, ладно? — Она склонила голову набок, изучая его лицо. — Но всё же… ты ведь карабкался по стене, как ты заметил, что он в меня целится?
Син У усмехнулся, и свет в его глазах стал обволакивающим:
— Я просто случайно посмотрел в твою сторону.
— Зачем?
— Проверял, смотришь ли ты, как круто я лезу.
Скрывая улыбку, Цин Е потащила его дальше:
— А как на тебя не смотреть? Слышал, как девчонки визжали? Небось, гордишься собой?
Син У послушно шел за ней, лениво отзываясь:
— Так, легкая разминка. И куда мы идем?
— Есть.
Цин Е боялась, что Син У остался голодным, поэтому заранее уточнила у Ши Минь, где лежат запасы. Они пришли к палатке девочек. Несмотря на то что внутри никого не было, Син У заходить не стал — просто сел на землю снаружи и стал ждать.
Цин Е вынесла банку лапши быстрого приготовления, залила её кипятком из термоса и прихватила баночку сушеных слив.
Их палатка стояла в затишье между другими рядами, закрывая от ветра, и здесь всё еще грело вечернее солнце. Пока все были на стадионе, здесь царила тишина. Они сидели плечом к плечу, и это было чертовски уютно.
Цин Е протянула Син У заваренную лапшу со вкусом маринованной капусты. Аромат наполнил воздух. Она с жадностью смотрела на пар, поднимающийся от миски:
— Вкусно?
Заметив её голодный взгляд, Син У подцепил палочками немного лапши и поднес к её губам. Цин Е откусила и искренне выдохнула:
— Обалдеть как вкусно.
Так они вдвоем, по очереди, приговорили всю порцию и даже бульон выпили до капли.
— И почему мы такие несчастные? — вздохнула Цин Е. — Заплатили по 80 юаней, чтобы приехать сюда и есть лапшу. Сейчас я бы не отказалась от того стейка из кафе. Неужели он не кажется тебе сейчас божественным?
Она закинула в рот кислую сливу. Син У откинулся назад, опираясь на руки, и лениво наблюдал за ней. Когда она повернулась, теплый золотистый свет заиграл в его зрачках, в которых отражалась маленькая фигурка Цин Е. Его кадык дернулся, он посмотрел на её губы и вдруг спросил:
— Кисло?
— М-м… немножко.
— Дай попробую.
Цин Е потянулась к банке, но Син У подался вперед и накрыл её губы своими. Горячий кончик языка мягко разомкнул её зубы и без труда похитил сливу прямо изо рта. Он жадно прошелся по её губам, бесцеремонно забирая её дыхание.
Цин Е так и замерла с банкой в руках. Пока она соображала, что произошло, её слива уже «улетела», а заодно кое-кто нагло ею воспользовался.
Она легонько ударила его кулачком в плечо:
— Эй! Так нечестно!
Син У не уклонился, лишь опустил глаза и тихо рассмеялся.
— Ну что, кисло? — спросила она.
— Сладко.
Около четырех часов люди начали возвращаться. Панху, которому было так жарко, что он остался в одной футболке, издалека увидел идиллическую картину и заорал:
— О-охренеть! Я вас по всему лагерю ищу, а вы тут прохлаждаетесь? По-почему меня не позвали?
В ответ пара наградила его загадочными улыбками.
— Ну что там на фронтах? — спросила Цин Е.
Панху в сердцах швырнул куртку на землю:
— Про-продули! Раунд Син-гэ вообще ан-аннулировали, иначе бы мы вытянули. Какая-то лажа… Я хотел пойти качать права, но Дун не пустила. Мол, главное — участие. Твою ма-мать.
Вернулись и остальные. Син У окинул взглядом их злые лица:
— Снова стычка была?
Сяо Линтун подбежал, вытирая пот задравшейся футболкой:
— Да полаялись немного. Раз в спорте не везет, хоть в ругани душу отвели.
Син У холодно хмыкнул:
— Герои, блин. — А затем строго добавил: — Опусти одежду.
Сяо Линтун не сразу сообразил, в чем дело, но Панху уже помог ему одернуть край: — То-точно, нечего тут пузом светить, когда рядом дамы.
Только тогда Сяо Линтун неловко покосился на Цин Е. Она же была погружена в свои мысли. Син У чувствовал: хотя она не подает виду, на душе у неё скребут кошки. Она не сильно пеклась о результате игры, но её обостренное чувство справедливости не давало ей покоя.
Однако молодежь быстро отходит — пара крепких словечек в адрес соперников, и вот уже все снова готовы к веселью.
На ужин их наконец-то нормально покормили, но был один подвох: перед едой Аньчжун заставили смотреть, как ученикам Первой школы вручают медали Зимнего лагеря. Зрелище было тем еще «стимулом». Золотая молодежь пафосно вскидывала наградные значки, демонстрируя их проигравшим. В итоге Панху от обиды съел три огромные миски риса.
За едой выяснилось, что вечером будет костер. Несмотря на дневные дрязги, азарт перед танцами у костра победил всё. Панху, набив живот, снова ожил и, повиснув на плече Син У, заговорщицки прошептал:
— Син-гэ, может, ве-вечером подцепим парочку девчонок из Первой школы?
Цин Е, стоявшая рядом, в упор посмотрела на Син У. Тот, почуяв неладное, усмехнулся:
— Свали. Они там все как на подбор — крокодилы.
— Не-не, там есть одна очень милая! — не унимался Панху. Он утащил Син У в сторону, продолжая оживленно жестикулировать и обсуждать женский контингент.
Когда стемнело, площадку очистили и в центре развели огромный костер. Пламя мгновенно пробудило в подростках ту самую атмосферу первой влюбленности и азарта. Люди сидели кругом, из колонок гремели хиты. И как-то незаметно начался «батл».
Цин Е в этот момент болтала с Ши Минь и не заметила, как всё закрутилось. Когда толпа вокруг начала неистово орать, она обернулась. Оказалось, какой-то коротышка из Первой школы под мощный бит выдал крутой брейк-данс и закончил его вызывающим жестом в сторону Аньчжуна. Его школа взорвалась овациями.
Сяо Линтун в панике бегал кругами: — Скорее, скорее! У нас есть кто-то с коронным номером?!
Все лишь переглядывались.
Цин Е чувствовала, что это позор. В её пекинской школе трудно было найти ребенка без таланта — родители учили их всему с детсада. А здесь… судя по тому, как родители Аньчжуна бастовали против вечерних занятий, на досуг детей всем было плевать.
Однако Цин Е недооценила своих однокашников. У Аньчжуна не было «приличных» талантов, зато «теневых» — хоть отбавляй.
После того как один парень из второго класса показал невероятное умение шевелить бровями по отдельности, начался парад странностей: кто-то засовывал кулак в рот, кто-то вставлял монетки в ноздри, кто-то набирал воду в ямки на ключицах. А один парень из пятого класса и вовсе сел на шпагат и закинул ногу за голову. Зрители из Первой школы смотрели на это, разинув рты.
Но поскольку Аньчжуна было мало, чтобы держать ответ перед толпой соперников, им пришлось выступать по очереди — буквально каждому по списку.
Цин Е в ужасе шепнула Син У:
— Что делать? Может, совершим «туалетный побег»?
Син У, сидевший по-турецки, покосился на неё:
— И это всё, на что ты способна? Ты же у нас вроде как вся из себя талантливая.
— На инструментах я могу что-то сбацать, но здесь их нет. А ты что собираешься делать?
Син У обернулся к Фан Лэй:
— Есть бумага и ручка?
Фан Лэй бросила ему ручку и одолжила тетрадь у девочки из третьего класса.
Как только Син У взял их, подошла очередь Панху. Все взгляды обратились к нему. Толстяк встал, одернул пуховик, втянул живот и глубоко вдохнул.
Когда он издал первый звук, сердца всех присутствующих — и учеников обеих школ, и учителей, и инструкторов — словно замерли. В шумном лагере воцарилась абсолютная тишина.
Цин Е и в самом страшном сне не могла представить, что Панху откроет рот и выдаст… кульминацию из арии «Nessun Dorma». Классика Паваротти. Его мощный, поставленный голос, казалось, не нуждался в колонках. На высоких нотах у толпы мгновенно побежали мурашки по коже. Цин Е во все глаза смотрела на друга: казалось, даже языки пламени в костре взмывали выше в такт его пению.
Его финальное «Vincerò!» (Я победю!) было настолько мощным, что вызвало волну искреннего восторга и даже слез у некоторых зрителей. Когда звук затих, наступила секундная тишина, а затем…
Все ученики Первой школы как один вскочили и взорвались аплодисментами и свистом. Сяо Линтун и остальные парни из Аньчжуна запрыгнули на Панху с поздравлениями. В этот момент стерлись все границы между школами — талант Панху объединил всех. Вся дневная насмешка превратилась в искреннее восхищение.
Даже Цин Е крикнула ему: — Круто! Ты можешь прямо отсюда ехать на шоу талантов!
Панху лишь смущенно улыбался, опустив голову. Кажется, за всю жизнь, кроме фанатов в караоке-приложении, его никто так не хвалил в лицо.
Пока все радовались за Панху, Син У сидел на земле, низко склонив голову над тетрадью. Он что-то быстро писал, и на него никто не обращал внимания. Через несколько минут ажиотаж спал.
От Первой школы вышла маленькая девочка с круглым лицом. Она спела милую песенку «Girl with Wings», но после оперного взрыва Панху её чистое пение казалось слишком бледным. Она даже покраснела от смущения и ушла, не допев. Почти никто не хлопал, и девочке стало совсем неловко, но тут… Панху первым громко захлопал и крикнул: «Молодец!».
Она благодарно посмотрела на него. Панху толкнул Син У в бок: — Смотри-смотри, это она! Красотка, правда? Мне сказали, она — первая красавица их школы.
Син У мельком глянул на неё, закрыл колпачок ручки и вернул её Фан Лэй. Теперь все взгляды переместились на него.
Цин Е наклонилась к его уху:
— Слушай, может, просто сломаешь колонку, а потом картинно её починишь на глазах у всех?
— У кого из нас двоих проблемы с головой: у тебя или у меня? — отозвался Син У.
— …
Добавить комментарий