Только после ужина Gun спустился вниз. Он застал картину: Тун Нянь сидит рядом с дедушкой и маленьким ножиком чистит яблоко. Вы когда-нибудь видели, как человек впервые в жизни пытается почистить яблоко? Это выглядело именно так: вместе с кожурой срезались огромные куски мякоти, а результат был, мягко говоря, плачевным.
Ди-Ти со скучающим видом смотрел телевизор, где крутили оперу Хуанмэй, просто чтобы убить время. С тех пор как приехал старик, весь дом будто переместился в эпоху Китайской Республики: телевизор целыми днями гонял записи традиционных опер, от которых у Ди-Ти уже начинала болеть голова.
Gun подошел, бесцеремонно уселся рядом, закинул ногу на ногу и жестом велел ей отдать нож. Затем он взял новое яблоко и одним ловким, непрерывным движением снял тонкую спираль кожуры. Разрезал на восемь частей, вырезал сердцевину — и всё это так быстро и чисто, что его пальцы почти не касались мякоти. Он высыпал дольки на тарелку и пододвинул её старику и девушке.
«Как круто…» — подумала Тун Нянь. Она тут же подцепила зубочисткой кусочек и протянула дедушке.
— Руки даже не помыл, сам ешь, — дедушка с притворным пренебрежением посмотрел на внука. Тот ничего не ответил, просто взял дольку пальцами и отправил в рот. Тун Нянь последовала его примеру с видом «я-то тобой не брезгую, ни капельки».
Пока они ели, дедушка вдруг спросил: — Няньнянь, на днях твои родители говорили, что ты любишь петь, и что ты даже знаменита в интернете, у тебя много поклонников? Она смущенно покосилась на Gun-а: — Не так уж много…
— Ты только посмотри на свою невесту, — дедушка снова недовольно взглянул на внука. — Её увлечения облагораживают душу, а ты только в игры горазд играть. Gun закатил глаза и продолжил жевать яблоко. Очевидно, старик предпочел избирательно забыть, что его любимый младший внук — тоже киберспортсмен, причем топовый профессионал с кучей мировых наград.
Дедушка снова ласково посмотрел на Тун Нянь: — И что же ты поешь? — В основном… песни из аниме и разные японские композиции. — А, японские… это не то, — вздохнул старик. — А «Захват горы Вэйху» сможешь? (прим: классическая революционная опера).
— … — Она сконфуженно покачала говорой. — Твой дедушка в свое время обожал «Легенду о красном фонаре», слышала такую? — Слышала, много раз! — Уф, слава богу, хоть тут она была в теме. — Когда мой дедушка был жив, у нас дома её постоянно крутили. Тогда у нас было так же: стоило проснуться, как начиналась опера.
Дедушка просиял. Он окончательно убедился, что за всю свою жизнь Хань Шанъянь не сделал ничего путного, кроме того, что нашел себе такую замечательную и послушную женушку. Старик весело махнул рукой: — А ну-ка, спой дедушке кусочек!
… … Gun и Ди-Ти одновременно подняли головы и посмотрели на «милую девчушку», которая только что сама вырыла себе огромную яму…
…
Все полчаса пути до дома Тун Нянь сидела, прижимая к себе сумку и крепко закусив губу, не смея вымолвить ни слова. Кто-нибудь может представить чувства «исцеляющей» певицы, которой пришлось на глазах у любимого человека впервые запеть… и запеть революционную оперу? Особенно учитывая, что на середине Ди-Ти просто со смехом сбежал из комнаты, а лицо Gun-а отражало целую палитру непередаваемых эмоций.
В результате она так и не решилась заговорить с ним до самого подъезда. Gun вывернул руль, заехал во двор и припарковался в тени, метрах в пятидесяти от её дома. Отличное место: их никто не увидит, родители не заметят, и при этом он сможет проследить, как она зайдет в подъезд. Заглушил мотор. Наступила тишина.
— Я вернусь в следующие выходные. — Хотя он не привык отчитываться о своих передвижениях, это было просто, и он решил это сделать. — О, — отозвалась она. — Номер рейса не скажу, встречать не нужно. — О, — она снова кивнула.
Но она так и не посмотрела на него, всё еще переживая позор с «Красным фонарем». Сердце обливалось кровью… Вдруг она почувствовала, как её запястье перехватили и потянули к нему. Между ними был подлокотник, поэтому он не тянул сильно, лишь давая понять, что хочет, чтобы она пересела поближе.
М-м? Она увидела, как он отодвинул свое кресло назад. Место было на самом краю парковки, он припарковался капотом внутрь, так что только сзади были видны отсветы далеких фар. Она опустила голову, осторожно перебралась через подлокотник и, чувствуя его руки на своей талии, боком уселась к нему на колени. Спустя мгновение её губы уже были заняты, а она лениво подумала: неужели Блюберри с мужем тоже… никак не могут нацеловаться…
Конечно, мысли об этом быстро испарились. По спине побежали мурашки, она напрягла колени, упершись ногами в дверь, и слегка пошевелилась. Его ладонь как раз лежала на её бедре. Он с явным недовольством оторвался от её губ: — В такой холод — и зачем только нацепила юбку? — Не холодно… — едва слышно пробормотала она. — Не холодно? — Он приоткрыл дверцу, и в салон ворвался ледяной ветер. Она мгновенно задрожала. Бам! Дверь закрылась. Уф, снова тепло.
— Всё еще не холодно? — Холодно… — призналась она.
Он, конечно, прекрасно видел её маленькие хитрости и безжалостно их разоблачил: — Одежда нужна, чтобы согревать. А если тебе нужен «другой эффект», то с таким же успехом можно было вообще ничего не надевать. — А?! — её лицо мгновенно стало пунцовым.
Добавить комментарий