— Позвольте узнать, могу я присесть к вам за стол? — раздался голос от входа, и в зал вошел ученый, облаченный в синий шелковый халат.
Он окинул взглядом переполненный зал и решительно направился прямиком к тому месту, где сидели Мо Сюяо и Е Ли. Е Ли тоже скользнула взглядом по помещению: обеденный зал постоялого двора был невелик, всего семь или восемь столов, и за то короткое время, что они здесь находились, он уже успел заполниться людьми.
Хотя свободные места еще оставались, заставлять человека, похожего на слабого ученого, тесниться рядом с суровыми и воинственными людьми цзянху, было бы действительно жестоко.
В сущности, ничего особенного в этой просьбе не было. Взглянув на Мо Сюяо, Е Ли равнодушно произнесла: — Прошу вас.
Ученый, едва взглянув на мужчину перед собой, сразу почувствовал, что тот не из тех, с кем легко поладить, и, честно говоря, не питал особых надежд. Он никак не ожидал, что женщина в простой одежде так легко согласится, поэтому на мгновение застыл в изумлении, прежде чем поспешно поблагодарить: — Премного благодарен, барышня.
Уголок рта Е Ли дернулся. Она отчетливо ощутила, как от сидящего рядом мужчины повеяло ледяным холодом. Подняв голову и глядя на ученого, она произнесла: — Это мой супруг.
На лице ученого отразилось еще большее удивление. Изначально, видя Е Ли в простом одеянии, с волосами, не уложенными в прическу замужней дамы, а лишь небрежно перехваченными серебряной лентой, он принял ее за девицу. Хоть она и выглядела на шестнадцать-семнадцать лет, в Силин немало девушек, которые в семнадцать-восемнадцать все еще не замужем. Он решил, что эти двое — брат с сестрой или, возможно, соученики по секте, отправившиеся в странствие, но никак не ожидал, что они окажутся супружеской четой.
— Прошу прощения, госпожа.… Как фамилия этого молодого господина?
Мо Сюяо поднял на него глаза, слегка нахмурился и, выдержав долгую паузу, бесстрастно обронил: — Е.
Всего за мгновение смущение и виноватое выражение на лице ученого исчезли без следа. Он посмотрел на пару с такой теплотой, словно они были старыми друзьями, знакомыми много лет: — Брат Е и госпожа тоже приехали, чтобы принять участие в нынешнем Собрании улинь?
Мо Сюяо ровным тоном ответил: — Не то чтобы участвовать. Мы путешествуем, оказались здесь проездом и решили взглянуть на оживление.
Ученый, хлопнув в ладоши, рассмеялся: — Это же просто замечательно! Ваш покорный слуга тоже как раз хотел поглядеть на веселье. Почему бы нам не отправиться вместе? Ах да.… Этого ничтожного зовут Жэнь Цинин.
На этот раз Е Ли промолчала. Она действительно плохо знала мир цзянху и, кроме нескольких по-настоящему известных мастеров, не ведала, какие еще необычные люди и странные происшествия там встречаются. Однако, по крайней мере, она могла видеть, что этот Жэнь Цинин перед ней — отнюдь не обычный ученый. Силин отличается от Великой Чу: это не то место, где ученые-книжники встречаются на каждом шагу. Появление ученого в подобном заведении уже само по себе выглядело странно, а уж то, что он набивается к ним в попутчики, чтобы поглазеть на Собрание бойцов — и подавно.
Мо Сюяо отложил палочки для еды. Увидев, что Е Ли тоже закончила трапезу, он поднялся, увлекая ее за собой, и равнодушно бросил: — Не стоит. Мы с супругой не любим, когда нас беспокоят посторонние.
Не заботясь о том, как изменилось лицо Жэнь Цинина за их спинами, он повел Е Ли наверх, в комнаты для отдыха.
— Сюяо?
В полдень в комнате постоялого двора Е Ли сидела у полуоткрытого окна, читая путевые заметки. Теплые солнечные лучи падали на тело, вызывая ленивую истому и нежелание двигаться. Ощутив, как ее обняли сзади, Е Ли отложила книгу и повернула голову, глядя на мужчину за своей спиной.
— Мм? — Мо Сюяо стоял позади Е Ли, лениво наблюдая за прохожими, снующими по улице внизу.
Е Ли немного подумала и спросила: — Боюсь, этот Жэнь Цинин — не простой человек, верно?
Мо Сюяо склонил голову и нежно поправил выбившуюся прядь волос у ее виска, тихо ответив: — Он действительно непрост. Но не стоит беспокоиться. В цзянху всегда полно чудаков и странных личностей. А-Ли, просто считай, что мы пришли посмотреть представление, и только.
Е Ли с любопытством спросила: — Как тебе боевые искусства Жэнь Цинина?
Сама Е Ли могла лишь определить, что Жэнь Цинин — не слабый книжник, не способный и курицу связать, но глубину его мастерства оценить не могла. Это доказывало, что, по крайней мере, в совершенствовании внутренней силы Жэнь Цинин значительно превосходил ее.
Мо Сюяо нахмурился и, подумав, ответил: — В Цзянху он мог бы войти как минимум в первую десятку. А возможно, и в пятерку лучших. Но я так и не смог понять, к какой именно школе он принадлежит.
В конце концов, Мо Сюяо и сам не был человеком Цзянху. В те годы, когда в возрасте четырнадцати лет он одним мечом потряс Поднебесную и завоевал титул одного из Четырех великих мастеров, он все же больше времени и сил отдавал полю боя. О делах Цзянху он знал лишь в общих чертах.
Е Ли беспомощно усмехнулась: — Ну и везенье. Стоило просто выйти прогуляться, как мы наткнулись на такого мастера.
Позволив Е Ли опереться на себя, Мо Сюяо наклонился к ней и с улыбкой произнес: — Не обращай на него внимания. Если из-за такой мелочи у нас пропадет настроение для прогулки, то лучше уж нам вовсе не ходить ни на какое Собрание улинь.
— А ты не боишься, что кто-то другой отберет у тебя звание одного из Четырех великих мастеров? — с улыбкой спросила Е Ли.
Мо Сюяо презрительно хмыкнул: — Даже если у меня отберут звание одного из десяти лучших, это не отменит того факта, что мое мастерство выше, чем у них. К тому же.… Много ли в этом мире людей, ради которых мне пришлось бы действовать лично? А звания мастеров… это так, юношеские забавы от избытка чувств.
Е Ли, прислонившись к его груди, тихо вздохнула, чувствуя одновременно и восхищение, и веселье. Титул мастера, за которым, как безумные, гоняются люди Цзянху, в глазах Мо Сюяо был всего лишь игрой. Интересно, какие лица были бы у тех прославленных мастеров боевых искусств, узнай они об этом.
— Я еще никогда не видела Собрания улинь. Давай сходим поглядим, что это такое? — обернувшись, предложила Е Ли.
— Хорошо. Куда А-Ли захочет, туда мы и пойдем, — отозвался Мо Сюяо.
Собрание улинь, естественно, проходило не в этом никому не известном городке, но и место проведения было не так уж далеко. Оно намечалось в поместье семьи Мужун, что в десяти ли от города Аньчэн — четвертого по величине города Силин, расположенного в двухстах ли отсюда.
На следующее утро Е Ли и Мо Сюяо собрались в путь, направляясь в Аньчэн. Едва спустившись вниз, они увидели Жэнь Цинина, который тоже расплачивался за постой и собирался уходить. В отличие от холодного Мо Сюяо, Жэнь Цинин, увидев пару, просиял: — Молодой господин Е, госпожа Е, какое совпадение! Вы тоже отправляетесь в путь?
Мо Сюяо, увлекая Е Ли за собой, оплатил счет и молча направился к выходу. Столкнувшись с таким откровенным пренебрежением, Жэнь Цинин, каким бы элегантным он ни был, невольно застыл с окаменевшим лицом, но все же поспешил следом: — Молодой господин Е, госпожа Е…
Не дав ему договорить, Мо Сюяо обернулся, смерил его долгим взглядом и лишь, потом произнес: — Молодой господин Жэнь, у нас с супругой редкий совместный отдых. А того, кто мешает мужу и жене наслаждаться обществом друг друга, может и лошадь лягнуть.
Ошарашенный Жэнь Цинин мог лишь беспомощно смотреть, как Мо Сюяо усадил Е Ли в седло, вскочил следом и, пришпорив коня, умчался прочь. Долгое время он так и не мог прийти в себя.
Выехав из городка, Е Ли вспомнила выражение лица брошенного ими Жэнь Цинина — тот выглядел так, словно проглотил муху, — и не смогла сдержать смеха.
Мо Сюяо, положив подбородок на плечо Е Ли и небрежно управляя скоростью и направлением коня, тихо рассмеялся: — Чему А-Ли так радуется?
Е Ли покачала головой. Мо Сюяо, конечно, понимал, над чем она смеется, но не придал этому значения, равнодушно заметив: — Боюсь, у этого Жэнь Цинина немалые амбиции. Неважно, почему он так хотел увязаться за нами, но с таким попутчиком всегда чувствуешь себя не в своей тарелке.
Е Ли кивнула — у нее тоже не было желания искать попутчиков.
— А что за место это поместье Мужун? Знаменитый клан в Цзянху?
«Поместье Мужун» и прочее… Действительно, такие названия часто встречаются в романах о боевых искусствах. Вечно там какие-нибудь «Восемь великих семей Цзянху» и тому подобное. Знай она заранее, что придется вмешиваться в дела Цзянху, следовало бы прочитать и те доклады Темной стражи, что касались мира боевых искусств.
Мо Сюяо произнес: — Поместье Мужун… это не прославленный клан цзянху. Это… богатейшие люди в Поднебесной.
— О? — Е Ли слегка удивилась. — Богатейшие в Поднебесной?
Богачей Е Ли видывала. Семья Фэн Чжияо — семья Фэн — была одной из четырех богатейших семей в Великом Чу, но даже они не смели называть себя первыми богачами Поднебесной. Насколько же богата эта семья Мужун?
— И как они в сравнении с семьей Фэн?
— Пять семейств Фэн вряд ли смогут сравниться с богатством семьи Мужун, — ответил Мо Сюяо.
Хотя Е Ли и была готова услышать нечто подобное, она все же была потрясена. Мо Сюяо неторопливо объяснил: — Семья Мужун, как и семья Сюй, — это прославленный старинный род, существующий уже несколько сотен лет. Но в отличие от семьи Сюй, которая является родом ученых-книжников, семья Мужун — это торговый клан. Поэтому их репутация и статус всегда уступали семье Сюй. В те времена, когда Силин и Великое Чу еще были единым целым, семья Мужун уже была богатейшей в Поднебесной. Ходят слухи, что в их руках находятся три таинственные золотые жилы. На протяжении многих лет и императорский дом Силин, и даже Великое Чу, Наньчжао и Бэйжун мечтали заполучить эти жилы, но никому это так и не удалось.
— Богатство, сравнимое с государственной казной… Раз семья Мужун смогла так долго удерживать свои позиции в Силин, у них, должно быть, есть надежная опора? — предположила Е Ли.
Хотя и говорят, что в иерархии «ученые, земледельцы, ремесленники, торговцы» статус торговцев самый низкий, но разве еда, одежда, жилье и средства передвижения, как и повседневные дрова, рис, масло и соль, могут обойтись без торговли? Однако издревле мало кто из тех, чье богатство могло поспорить с государством, заканчивал добром.
Мо Сюяо ответил: — При основании государства Силин семья Мужун оказала огромную поддержку, и после становления Силин они, естественно, получили большие привилегии. Торговля в Силин всегда была не так развита, как в Великом Чу, и одна из причин заключается в том, что, по слухам, семья Мужун контролирует почти шесть десятых всех торговых лавок в Силин.
Е Ли кивнула. Если один клан держит в руках шестьдесят процентов торговли целой страны, то при такой монополии неудивительно, что в Силин сложно вести дела. А если дела вести сложно, то и торговле развиваться трудно.
Подумав немного, Е Ли усмехнулась: — Выходит, императорская семья Силин уже давно точит зуб на семью Мужун?
Мо Сюяо кивнул, соглашаясь, и улыбнулся: — Верно. Но даже так императорский дом Силин не смеет опрометчиво действовать против семьи Мужун. Во-первых, семья Мужун — это торговцы, они отличаются от Резиденции Дин-вана. Если загнать их в угол, то, к какой бы стране они ни примкнули, удар по Силин будет смертельным. К тому же говорят, что в семье Мужун есть невероятно сильный, исключительный мастер боевых искусств. Но этого мастера никто никогда не видел. Если довести их до крайности и заставить биться по принципу «рыба погибнет, но и сеть порвется», то… будь, то Император Силин или Чжэньнань-ван — жизнь-то у всех только одна.
— Даже Чжэньнань-ван ему не соперник? — изумилась Е Ли.
Мо Сюяо опустил голову, глядя на нее с улыбкой: — Хоть в цзянху и выбирают так называемых Четырех великих мастеров, истинные мастера часто скрываются от мира. Есть много мастеров старшего поколения, которые уже удалились в леса и горы, но если они действительно вступят в бой, то не говоря уже о внутренней силе, даже их опыт и знания недосягаемы для нынешних юнцов. Семья Мужун богаче всех в Поднебесной, но за столько лет никто не осмелился устроить там беспорядки или что-то украсть. Так что слухи о том, что их охраняет великий мастер, вполне заслуживают доверия.
— Тебе интересен этот таинственный мастер? — спросила Е Ли, заметив, что глаза Мо Сюяо заблестели чуть ярче обычного.
Мо Сюяо покачал головой: — Не могу сказать, интересен или нет. Если нам доведется встретиться, я, естественно, буду биться в полную силу. А если не встретимся — жалеть не стану.
Будь это Мо Сюяо в юности, узнав о существовании такого таинственного мастера, он непременно отправился бы к дверям его дома, чтобы бросить вызов. Но нынешний Мо Сюяо этого делать бы не стал. Он — Владыка Северо-Запада, несущий на своих плечах ответственность за сотни тысяч воинов Армии Мо и безопасность простого народа. Он — муж А-Ли и родной отец Мо Сяобао. Он должен оберегать их покой, дарить им мирный и надежный дом. Если судьба вынудит его столкнуться с таким таинственным мастером, он, разумеется, без колебаний пойдет вперед и сразится изо всех сил. Но если такой необходимости нет, он не станет сам искать неприятностей. Он отличается от таких людей, как Лин Техань, что всем сердцем преданы лишь Пути боевых искусств.
— Кто сейчас остался в семье Мужун? Кажется, я не слышала, чтобы в Силин были особо известные люди с фамилией Мужун, — спросила Е Ли. Даже не зная мира цзянху, она все же имела определенное представление о Северо-Западе. По идее, она не должна была упустить из виду семью с такой громкой славой, как Мужун.
Мо Сюяо спокойно улыбнулся: — То, что достигло пика расцвета, неизбежно приходит в упадок. Семья Мужун процветала несколько сотен лет, но, в отличие от семьи Сюй, они не умели «скрывать сияние и ждать своего часа», терпеть, когда нужно терпеть. Естественно, им пришлось заплатить за это свою цену. У предыдущего главы семьи Мужун было три сына и четыре дочери. Один сын и одна дочь умерли, не достигнув совершеннолетия. Из двух выживших сыновей более талантливым был Мужун Цзе, но он загадочным образом погиб в возрасте двадцати трех лет. Другой сын с детства был болезненным и не дожил до тридцати.
Мо Сюяо сделал паузу и продолжил: — Болезненный сын оставил после себя сына и дочь. К сожалению,… мальчик родился слабоумным. Глава семьи Мужун, опасаясь, что братья из боковых ветвей рода отберут имущество и статус у его внука, решился на жестокие меры и избавился от всех братьев и их потомков, не оставив никого. Но кто бы мог подумать, что этот слабоумный ребенок в девять лет упадет в пруд и утонет. После этого события глава семьи Мужун был так убит горем, что, говорят, уже много лет не принимает посторонних. То, что А-Ли ничего о них не знает, вполне естественно.
Сердце Е Ли екнуло, и она спросила: — Выходит, все наследство семьи Мужун теперь достанется единственной оставшейся барышне? Сколько лет этой барышне Мужун?
Мо Сюяо на мгновение замер, подсчитывая, а затем ответил: — По слухам, внучка главы семьи Мужун была на три года младше умершего мальчика. Сейчас ей должно быть семнадцать или восемнадцать лет.
Е Ли сжала губы в улыбке и, обернувшись к Мо Сюяо, произнесла: — Не знаю, почему,… но мне кажется, что это так называемое Собрание улинь как-то связано с этой барышней Мужун?
Мо Сюяо склонил голову, прижавшись лбом к ее лбу, и тихо рассмеялся: — Даже если и связано с ней, к нам это отношения не имеет, верно, А-Ли?
Е Ли моргнула и сказала: — Семья Мужун богата, как целое государство. Неужели Ван и вправду не соблазнится?
Мо Сюяо беспомощно вздохнул: — Что поделаешь, кто велел этому вану уже взять в жены ту, что пусть и не владеет богатствами, равными казне государства, но все же драгоценнее золотых гор и серебряных рек. Так что к несметным сокровищам семьи Мужун у этого вана нет судьбы прикоснуться.
Е Ли прищурилась, глядя на него, желая притвориться сердитой, но не сдержала улыбки: — Ван очень сожалеет?
Мо Сюяо покачал головой: — Нельзя получить и А-Ли, и золото одновременно. Этот Ван откажется от золота, чтобы быть с А-Ли. Но если рассуждать, как А-Ли… Если все действительно так, то в этом году Собрание улинь обещает быть оживленным. Давай поскорее отправимся посмотреть на это веселье. Впрочем… если семья Мужун действительно хочет выбрать мужа для внучки, почему они выбрали местом Собрание улинь? Обычная знать и прославленные ученые туда не поедут. Неужели семья Мужун хочет выбрать того, кто просто силен в боевых искусствах?
— Кто знает? Сходим, поглядим — и узнаем.
Дикий конь, пойманный в Наньчжао, ничуть не уступал скакунам стоимостью в тысячу золотых. Двести с лишним ли пути с двумя седоками он преодолел всего за полдня. Мо Сюяо и Е Ли сразу въехали в Аньчэн.
Аньчэн — четвертый по величине город Силин, поэтому паре, естественно, не было нужды стеснять себя, и они остановились в лучшем постоялом дворе города. Нынешнее Собрание улинь и впрямь разительно отличалось от предыдущих: хотя время еще не пришло, все постоялые дворы в городе уже были переполнены. Здесь были не только люди цзянху, но и множество богатых торговцев и даже знать. Лучшие комнаты в винном доме, где остановились Е Ли и Мо Сюяо, были уже заняты, так что им двоим пришлось довольствоваться комнатой ранга «Земля», что классом ниже.
Изначально, учитывая статус Мо Сюяо, ему вовсе не обязательно было тесниться на постоялом дворе. Однако последний месяц Е Ли и Мо Сюяо путешествовали, наслаждаясь пейзажами и выбирая глухие тропы, поэтому они не знали новостей. Еще месяц назад семья Мужун разослала приглашения героям Поднебесной для участия в Собрании улинь. Будучи Дин-ваном, Мо Сюяо, естественно, был в списке приглашенных, но приглашение было отправлено на Северо-Запад, в Ли-чэн. Для всех, кто получил приглашение, семья Мужун организовала проживание, специально освободив отдельную усадьбу для временного размещения героев Поднебесной. Но поскольку Мо Сюяо не собирался официально участвовать в этом Собрании, он, разумеется, не стал раскрывать свою личность перед семьей Мужун и был вынужден остановиться с Е Ли на постоялом дворе.
Постоялый двор «Цинъюань» был одним из лучших в Аньчэне. Те, кто мог позволить себе остановиться здесь, были либо богачами, либо знатью; встречались среди них и выдающиеся ученики прославленных кланов цзянху.
Е Ли с любопытством разглядывала ярко одетых путешественников, снующих туда-сюда, и, повернув голову, спросила у Мо Сюяо, который лениво пил чай, сидя в стороне: — Разве каждое Собрание улинь проходит так официально?
Мо Сюяо скривил губы: — Как такое возможно? В большинстве случаев несколько мастеров с прошлого собрания заранее договариваются о месте для поединка. Новость расходится, и люди цзянху, естественно, стекаются туда, чтобы поглазеть. Тот раз, когда ездил я, был скорее исключением. Лин Техань отправился туда, чтобы бросить вызов Чжэньнань-вану, а я просто играл поблизости, решил посмотреть на оживление и случайно ввязался в драку. Если подумать, в тот раз единственным, кто действительно ехал именно для участия в Собрании улинь, был Му Цинцан.
Оказывается, так называемое Собрание улинь — дело настолько произвольное… Е Ли почувствовала некоторое разочарование. Но, с другой стороны, это лишний раз подтверждало, насколько велика притягательность семьи Мужун для людей, раз в этот раз всё так масштабно.
Внизу, в общем зале, несколько молодых красивых юношей не сошлись во мнениях и завязали драку. Внизу тут же воцарился хаос. Е Ли холодно наблюдала за тем, как люди внизу обмениваются ударами, каждый из которых мог стать смертельным, не испытывая ни малейшего желания вмешиваться. Вскоре победитель определился: проигравшему перерезали сухожилия на руке, и отныне он больше никогда не сможет владеть мечом. Победившая сторона, естественно, торжествовала. Победитель презрительно усмехнулся: — Даже не посмотрел, сколько сам весишь, а тоже посмел мечтать о барышне Мужун.
Эта фраза мгновенно прояснила суть: эти люди пришли вовсе не ради так называемого Собрания улинь, а ради той самой барышни Мужун, или, лучше сказать, ради семьи Мужун. Но не успел он закончить свою торжествующую речь, как скрытое оружие, пущенное неизвестно откуда, ударило его прямо в грудь. Юноша, только что полный самодовольства, тут же рухнул на землю.
— Чья семья выпустила этого болвана, чтобы он навредил и другим, и себе? — нахмурившись, тихо произнесла Е Ли.
Драку внизу начал именно тот юноша, что теперь был поражен скрытым оружием. Он искалечил руку другому, но и сам расплатился жизнью.
— Это был Сунь Цзяньхуэй, законный старший сын семьи Сунь из Великого Чу, прославленной своими мечами, — раздался за спиной элегантный голос с нотками смеха.
Е Ли обернулась и увидела Жэнь Цинина, который с улыбкой стоял у лестницы, глядя на них двоих у окна.
Добавить комментарий