Забыв о неспешности прошлых дней, мятежники начали проявлять явное нетерпение. Штурм начался еще до рассвета, и чем выше поднималось солнце, тем яростнее становились атаки. Казалось, не будь место под стенами Юнлиня столь ограниченным, Мо Цзинли без колебаний бросил бы в бой все свои пятнадцать мириад солдат разом, чтобы раздавить этот крошечный городок.
В деле обороны стен две тысячи Всадников черного облака были ненамного эффективнее обычных пехотинцев. К полудню выжившие защитники Юнлиня были истощены до предела. Городские ворота под непрекращающимися ударами тарана начали угрожающе оседать.
— Ван… господин Сюй, мы не удержим город! Уходите! — Ся Шу, весь покрытый свежими ранами и пылью, предстал перед Е Ли. — Уводите братьев из черной кавалерии. Оборона города — это наш долг, и то, что мы продержались столько дней, уже ваша заслуга.
— Уйти? — Е Ли приподняла бровь. — И куда же нам идти? Снаружи армия в сто пятьдесят тысяч человек.
— Две тысячи всадников черного облака почти не понесли потерь. Запертые в городе, они подобны драконам на мелководье. Но если вы вырветесь в поле, вы точно сможете пробить путь и спастись! — настаивал Ся Шу.
Е Ли указала на людей за своей спиной: — Спроси их самих — хотят ли они уходить?
За ней стояли Цинь Фэн, командир всадников с непроницаемым лицом, и А-Эр с А-Санем. Цинь Фэн произнес сурово: — Всадники черного облака существуют, чтобы защищать Великую Чу. Если мы бросим город и его защитников, то по возвращении нам останется лишь совершить самоубийство перед лицом своих товарищей, чтобы смыть позор.
А-Сань, как всегда, с улыбкой добавил: — Мы — теневые стражи. Где наш хозяин, там и мы.
Ся Шу смотрел на них, чувствуя, как в глазах начинает жечь от подступающих слез. Сглотнув ком в горле, он прорычал: — Это того не стоит! Пожертвовать жизнью ванфэй Дин и двух тысяч элитных всадников ради одного маленького Юнлиня… цена была слишком высока.
А-Сань ободряюще похлопал Ся Шу по плечу и усмехнулся: — Если город падет, мы и так будем с боем прорываться наружу, защищая господина. Там уж как судьба распорядится — либо выживем, либо нет. Но сейчас бросить город и бежать? К чему тогда были все эти смерти в прошлые дни? Могли бы сразу сдать всё и разойтись.
Ся Шу замер на мгновение, затем резко сбросил руку А-Саня и развернулся, уходя: — Да делайте что хотите!
А-Сань пожал плечами и шепнул остальным: — Кажется, он засмущался?
А-Эр лишь устало хлопнул младшего брата по затылку — нашел время для шуток, когда они стоят на пороге смерти.
Видя, как ворота под очередным ударом начинают трещать и разваливаться, Е Ли тяжело вздохнула. Дождаться подкрепления всё-таки не удалось. — Всадники черного облака, приготовиться! — Слушаемся!
Оборона стен была оставлена немногим уцелевшим солдатам гарнизона. Внизу, перед воротами, две тысячи всадников выстроились в боевой порядок, напоминая натянутую тетиву со стрелой, готовой к полету. Е Ли обернулась и кивнула Ся Шу и Юнь Тину, стоявшим на стене. Взмах руки — и ворота с грохотом рухнули наружу. Мятежники еще не успели издать победный клич, как из облака пыли черным вихрем вылетела железная конница. В мгновение ока они врезались в ряды врага, и фонтаны крови окропили землю.
— Ваше Высочество, смотрите! Началось! Всадники черного облака! — в тылу армии мятежников офицеры засуетились. Мо Цзинли, возвышаясь в седле, и сам не сводил глаз с черных фигур, стремительно кромсавших его полки.
— Поистине, легендарная армия… — невольно выдохнул один из генералов Ле-вана. Даже будучи врагами, воины не могли скрыть восхищения. Если бы у них была такая армия, кто в подлунном мире осмелился бы им противостоять?
Мо Цзинли холодно усмехнулся: — Наконец-то вы вышли.
Взмах руки — и два свежих полка, которые до этого не участвовали в бою, хлынули на поле. — Говорят, Всадники черного облака мастера стремительных атак. Посмотрим, как вы справитесь, когда людей станет слишком много!
Пространство перед Юнлинем и так было невелико, а с вступлением новых сил мятежников оно превратилось в настоящий муравейник. Коням было негде развернуться. Всадники черного облака мгновенно оценили ситуацию: они спешились и влились в общую свалку. Двум тысячам человек было не под силу сдержать десятки тысяч в открытом поле, но узкое пространство у городских ворот стало их преимуществом — враг просто не мог навалиться всей массой сразу. Битва застыла в кровавом равновесии: те немногие мятежники, которым удавалось проскользнуть внутрь, тут же уничтожались гарнизоном.
— Кто это? — Мо Цзинли, наблюдавший за боем, внезапно указал на черную фигуру, которая казалась необычайно миниатюрной на фоне остальных.
На этом человеке была такая же форма с облачным узором, как и на других, но его манера боя разительно отличалась. Если движения кавалеристов были мощными и размашистыми, то этот боец двигался просто и пугающе эффективно. В его действиях не было видно классических стоек или изящных приемов — только предельная жестокость и лаконичность. Каждый его жест означал смерть очередного солдата. Для него не было разницы — обычный ли это пехотинец или опытный офицер; все они падали замертво, едва коснувшись его клинка.
— Это… — офицеры Мо Цзинли хранили молчание. Никто не знал имени этого бойца. Кроме небольшого роста и невероятной ловкости, он ничем не выделялся среди остальных черных всадников.
Мо Цзинли прищурил свои темные глаза, не отрывая взгляда от этой стремительной тени. В его душе шевельнулось странное, почти пугающее чувство узнавания. Наконец, он сквозь зубы выплюнул имя, полное ненависти: — Е Ли!
Военный советник вздрогнул и в ужасе уставился на поле боя: — Ваше Высочество хочет сказать, что это… ванфэй Дин?!
Мо Цзинли даже не удостоил его ответом. Он указал плетью вперед: — Схватить её живой! Тому, кто возьмет её, награда — тысяча золотых!
— Слушаемся!
Хотя черные всадники удерживали ворота, стены города защищать было уже некому. Мятежники гроздьями лезли наверх, вступая в рукопашную с остатками гарнизона. Е Ли внизу тоже почувствовала, как давление нарастает. Она одним ударом отбросила нападавшего, а в следующее мгновение, резко развернувшись, пронзила горло другому врагу, пытавшемуся зайти со спины. К ней пробились А-Эр и А-Сань.
— Господин, пора отходить, — негромко произнес А-Эр. — Кажется, Мо Цзинли узнал вас, ванфэй, — добавил А-Сань, отражая удар и рассыпая кровавые искры. — Мне кажется, или на нас теперь лезут вовсе не простые солдаты?
Вокруг них действительно начали смыкаться ряды бойцов с гораздо лучшей подготовкой. Пробиться сквозь них было задачей не из легких.
Е Ли понимала: падение Юнлиня — вопрос считаных минут. Дальнейшие жертвы среди Всадников черного облака потеряли всякий смысл. Они удерживали ворота больше часа, и застава Суйсюэ наверняка уже получила известие и успела подготовиться. — Всем всадникам — выход из боя! Отступаем! — скомандовала она.
— Слушаемся! Первый, второй и третий отряды — прикрывать отход! Остальные — назад! — зычно выкрикнул Цинь Фэн.
— Решили бежать?! — Мо Цзинли прекрасно видел, что происходит. Всадники черного облака были мастерами не только атак и засад, но и стремительных отступлений. Местность вокруг Юнлиня была сложной, и если дать им скрыться в лесах, поймать их будет невозможно.
Всадники действовали четко: они не лезли в самую гущу, а просто не давали врагу войти в город. Получив приказ, они начали расходиться веером в разные стороны, а оставшиеся лучники прикрыли их градом стрел. Даже самые яростные преследователи были вынуждены замедлиться.
Мо Цзинли холодно хмыкнул. Он снял со спины лук, медленно наложил стрелу и натянул тетиву, целясь точно в маленькую черную фигуру, мелькавшую среди хаоса битвы.
В самом разгаре кровавой сечи Е Ли кожей почувствовала приближение смертельной опасности. Она резко обернулась и увидела вдали испепеляющий взгляд Мо Цзинли и сорвавшуюся с его тетивы стрелу, которая с воем летела прямо в неё. В обычных обстоятельствах Е Ли без труда уклонилась бы, но сейчас она была скована плотным кольцом наседающих мятежников.
А-Сань вскрикнул и бросился наперерез, пытаясь закрыть её собой. Е Ли выругалась про себя: она молниеносно перехватила руку одного из врагов, державшего нож, и с силой швырнула его в сторону летящего к ней А-Саня, чтобы сбить того с траектории выстрела. В это мгновение она почувствовала жгучую боль в левом плече, а за спиной уже слышался свист смертоносной стрелы…
— Господин!
Свист! Бзынь!
Внезапно еще одна стрела — белоснежная, с ослепительным золотым блеском — пронзила воздух. В трех футах от Е Ли она столкнулась со стрелой Мо Цзинли, сбивая ту на землю. Но «золотая стрела» не потеряла своей мощи: она прошла насквозь через одного мятежника и вонзилась в грудь другого. Тот замер, глядя на оперение в своей груди с полным непониманием: как могла стрела прилететь со стороны его собственных товарищей?
Е Ли на секунду замерла, пораженная этим невероятным выстрелом, но тут же взяла себя в руки и резким ударом с разворота свалила подбиравшегося со спины врага.
— О боги… — А-Эр и А-Сань одновременно выдохнули. Когда Е Ли оттолкнула А-Саня, тот уже приготовился к худшему, думая, что стрела поразит ванфэй. Сердца стражей бешено колотились, а по спинам пробежал холодный пот. Они тут же начали пробиваться ближе к госпоже.
— Золотая оперенная стрела?! Это Ван! — всадники, прикрывавшие отход, увидели золотое оперение в телах павших врагов и разразились ликующими криками.
Вдали Мо Цзинли, увидев, что его выстрел не достиг цели, пришел в неописуемую ярость. Он уже тянулся за новой стрелой, как вдруг земля под ногами начала мелко дрожать. Гул копыт нарастал, подобно приближающемуся грому.
— Снова те же дешевые трюки? — прошипел Мо Цзинли. — Думаете, я опять на это куплюсь?
— Н-нет… Ваше Высочество! — лицо советника стало белее бумаги. Он дрожащей рукой указал на горизонт, где поднимались тучи пыли. — В этот раз это правда!
Черная лавина кавалерии, подобно грозовой туче, накрывала поле боя. В небо взмыли сигнальные огни, рассыпаясь золотыми искрами. Увидев этот знак, Всадники черного облака, уже собиравшиеся покинуть битву, мгновенно развернулись и с удвоенной яростью ударили по мятежникам.
На окрестных холмах одна за другой начали возникать черные фигуры. Впереди всех на белоснежном скакуне летел всадник с серебряным копьем. Ветер развевал его белые одежды, на которых при каждом движении оживали вышитые облака. Серебряная маска скрывала половину его лица, но другая половина — с идеальной линией бровей и мужественными чертами — была ослепительно прекрасна. Его обычно спокойные и теплые глаза сейчас пылали такой мощью и властью, что на них было больно смотреть.
На мгновение его взгляд коснулся Е Ли. Её сердце пропустило удар, и она наконец смогла облегченно вздохнуть.
Мужчина в белом натянул поводья, и его конь, словно перелетая через пропасть, сорвался с холма и ворвался в гущу сражения. Там, где он проходил, враги расступались, не смея поднять оружие. — Всадники черного облака, слушайте мой приказ! Каждого, кто повинен в мятеже и предательстве родины — карать без пощады! — его глубокий голос, усиленный внутренней силой, прокатился над полем боя.
— Слушаемся, Ван! — ответный рев тысяч глоток сотряс небеса.
На миг всё вокруг словно застыло. Солдаты обеих армий забыли о сражении, завороженно глядя на человека в белом. Имя, которое каждый знал с детства, застыло у них на устах…
— Мо Сюяо… как это возможно?! — Мо Цзинли бешено вращал глазами, отказываясь верить в происходящее. — Бейте в барабаны! В атаку! Убить их всех!
Бум! Бум! Бум!
Тяжелый рокот боевых барабанов отозвался в сердце каждого воина. Мятежники, дрожа от страха, всё же попытались броситься на человека в белом. Ведь перед ними был… непобедимый бог войны Великой Чу!
Мо Сюяо лишь едва заметно вскинул бровь, и в этом жесте сквозило ледяное пренебрежение. Его серебряное копье описало в воздухе великолепную дугу, и всюду, где проходило его острие, расцветали алые цветы крови. С окрестных холмов обрушился град стрел — Всадники черного облака славились своей меткостью на весь мир. Перед лицом этой непроницаемой сети из стали у мятежников не осталось не то что сил для ответа, но даже мужества просто поднять луки.
Огромная армия, насчитывающая пятнадцать мириад, начала стремительно рассыпаться. Всего за какой-то миг стройные ряды превратились в охваченную паникой толпу.
Как только появился Мо Сюяо, Е Ли сразу отступила в Юнлинь. Очистив город от тех немногих врагов, что успели прорваться внутрь, она поднялась на стену и замерла, наблюдая за происходящим внизу. Весь её взор был прикован к этому мужчине, чьи белые одежды сияли, как свежевыпавший снег. Серебряное копье в его руках двигалось подобно резвящемуся дракону. Враги в ужасе расступались перед ним, не смея даже скрестить оружие.
Е Ли когда-то слышала от Сюй Цинчэня, что Мо Сюяо в юности был ослепителен, как бушующее пламя. После трагедии он стал подобен глубоким водам — спокойным снаружи, но скрывающим пугающие течения. Но нынешний Мо Сюяо… он был похож на легендарный меч, прошедший через тысячи закалок и явившийся миру спустя тысячелетие забвения. Его блеск стал сдержанным, жажда крови — приглушенной, но само его величие, отточенное бесчисленными испытаниями, заставляло мир замирать в почтении.
— Дин… Дин-ван? — Юнь Тин в полном изнеможении привалился к зубцам стены. Не обращая внимания на кровь, размазанную по лицу, он с благоговением смотрел на фигуру, проносящуюся сквозь ряды врагов.
Ся Шу стоял рядом, и на его лице впервые за долгое время читалось облегчение: — Очевидно, это он.
— Значит… значит, подкрепление пришло? Мы удержали Юнлинь? — голос Юнь Тина дрожал, он словно не мог поверить, что это реальность, а не предсмертный бред.
А-Сань с усмешкой похлопал его по плечу: — Поздравляю, офицер Юнь. Похоже, скоро вас ждет повышение. Юнь Тин даже не нашелся что ответить. Он лишь перевел восторженный взгляд на Е Ли, но та была слишком занята наблюдением за битвой, чтобы замечать его.
Сражение длилось недолго. Меньше чем через полчаса остатки мятежников начали беспорядочное отступление на восток. Глядя на уходящую «лавину», Юнь Тин лишился дара речи: — Это… это как понимать? Неужели эти люди нападают только на тех, кто слабее? Он видел, как многие полки бежали, даже не вступив в бой с кавалерией. Неужели всё то, ради чего они здесь умирали последние дни, было так легко перечеркнуть?
А-Сань рассмеялся: — Офицер Юнь, не расстраивайтесь. Дело не только в подкреплении. Даже если бы наш Ван просто стоял там один, эти трусы не посмели бы сделать ни шагу вперед. Это называется — аура. Этому нельзя научиться. Одного вида живого и невредимого Дин-вана у ворот Юнлиня было достаточно, чтобы у большинства мятежников душа ушла в пятки. О какой битве тут могла идти речь?
— Интересно, когда у меня будет такая аура? — пробормотал Юнь Тин. — Всему своё время. Если к пятнадцати годам ты успеешь сразить двадцать генералов и разбить тридцатитысячную армию, то к нынешнему возрасту у тебя будет такая же, — «утешил» его А-Сань.
Е Ли, не желая слушать их болтовню, собралась спуститься вниз, но её за руку схватила Мужун Тин, которая неизвестно когда успела вернуться. Е Ли нахмурилась: — Тин-эр, ты почему здесь? Я же велела тебе уходить.
Мужун Тин фыркнула, с улыбкой глядя на поле боя: — Дин-ван привел подмогу, я была бы дурой, если бы не вернулась! И вообще… это ты меня силой услала, я сама уходить не собиралась!
Е Ли лишь махнула рукой: — Поговорим об этом позже. Я вниз.
— Ой, да ладно тебе! — Мужун Тин схватила Е Ли за руку и, потянув за собой вниз по лестнице, затараторила: — Ты вообще женщина или кто? Там внизу Дин-ван… сам Дин-ван! И к тому же он твой муж! Неужели ты не собираешься переодеться, прежде чем идти к нему? Посмотри, на кого ты похожа! Будь здесь Тяньсян или Чжэн-эр, они бы тебя до смерти запилили своими нотациями.
Е Ли почувствовала, как по лицу поползла «черная полоса» бессилия. Какой бы бойкой ни была Мужун Тин, она всё равно оставалась девчонкой — только у неё в такой момент могли появиться мысли о нарядах. — Мужун, вообще-то здесь поле боя.
— Ну и что, что поле боя? Битва ведь закончилась! Раз пришел Дин-ван, то даже если мятежники вернутся, отсутствие одного бойца в твоем лице ничего не изменит. А ну, пошли со мной! Не обращая внимания на застывшее и полное смирения лицо Е Ли, она потащила её к временному пристанищу неподалеку от крепостных стен.
«С такой хваткой Тин-эр могла бы стать идеальной медсестрой на передовой», — невольно восхитилась Е Ли, глядя на аккуратно разложенные перед ней одежды и украшения. Меньше чем за полчаса подруга успела вернуться с дороги на Суйсюэ, раздобыть в разоренном Юнлине приличный наряд и перехватить её на стене до конца сражения. Поразительная выучка.
— Быстрее, быстрее! Нарядимся и пойдем встречать Его Высочество! — Мужун Тин впихнула сверток с одеждой в руки Е Ли и вытолкала её в соседнюю комнату переодеваться, а сама принялась перебирать побрякушки на столе. Юнлинь был маленьким городком, и найти что-то достойное было непросто, тем более что сегодня все лавки были наглухо закрыты. Ей пришлось оббежать полгорода ради этого. Е Ли, вздохнув, принялась за переодевание — она всерьез опасалась, что если промедлит, Мужун Тин ворвется и начнет сдирать с нее мужское платье силой.
На поле за городскими воротами всё стихло. Часть людей осталась убирать тела, а Фэн Чжияо уже получил приказ вести армию Мо в город, чтобы сменить измученный гарнизон. Мо Сюяо въехал в ворота верхом. Уцелевшие воины Юнлиня выстроились вдоль улиц, приветствуя его, но Ван искал взглядом лишь один-единственный силуэт.
Фэн Чжияо, ехавший рядом, с любопытством спросил вполголоса: — Куда подевалась ванфэй?
Только что он видел своими глазами, как принцесса Дин разила врагов в самой гуще схватки. Её техника — четкая, смертоносная и безжалостная — так пугающе подходила самому Мо Сюяо… Фэн Чжияо еще раз напомнил себе: в будущем можно злить кого угодно, только не ванфэй. Женщина в ярости — это слишком страшно.
— О…. кажется, я знаю, где она, — Фэн Чжияо указал на перекресток впереди.
Мо Сюяо проследил за его взглядом. На улице показались две фигуры. Высокая девушка в ярко-красном с восторгом тащила за собой женщину в нежно-бирюзовом платье. Взор Мо Сюяо мгновенно приковала к себе эта хрупкая, изящная фигура. Женщина, которая еще час назад в черном боевом облачении была олицетворением холодной жажды крови, теперь шла с легкой, немного беспомощной улыбкой. Ткань платья мягко колыхалась при ходьбе, широкие рукава развевались на ветру. Шелковистые волосы были вольно собраны, а в прическе мерцала шпилька с жемчужной бахромой. Каждое её движение было пропитано благородством и нежностью, словно она была самой утонченной столичной барышней, никогда не покидавшей своих покоев.
Е Ли тоже увидела мужа и на мгновение замерла. Мо Сюяо пришпорил коня. Белоснежный скакун, повинуясь хозяину, радостно подбежал к Е Ли и даже ласково потерся мордой о её плечо.
— А-Ли… — Мо Сюяо мягко улыбнулся и, наклонившись с седла, протянул ей руку. Е Ли вложила свою ладонь в его. Одним уверенным движением он потянул её вверх, и в следующее мгновение она уже сидела в седле перед ним. Под ошеломленным взглядом Мужун Тин белоснежный конь сорвался с места и умчался прочь, подняв облако пыли.
Девушка в красном осталась стоять посреди пустой улицы в полном одиночестве. Лишь спустя минуту она обиженно пробурчала: — Вот ведь… перешел мост и сжег за собой доски! Я даже погладить коня не успела! Жадина…
Фэн Чжияо, оставшийся далеко позади, лишь пожал плечами, глядя на остолбеневших солдат и полных любопытства всадников Черного облака, и не спеша спешился. Что ж, такова доля подчиненного — разгребать насущные дела, пока у господина «нет времени».
Двое на одном коне промчались через весь Юнлинь и вылетели за городские ворота. Белоснежный скакун летел подобно ветру, и вскоре даже очертания заставы Суйсюэ показались на горизонте. Е Ли, чувствуя, как рука мужа, обхватившая её за талию, сжимается до боли, тихо спросила: — Мо… Сюяо, куда мы едем?
Он ничего не ответил, лишь бросил на неё короткий взгляд и, наконец, резко натянул поводья. Соскочив на землю, он не дал ей возможности спешиться самостоятельно.
— Спускайся, — он протянул руки, настаивая на том, чтобы принять её в свои объятия.
Е Ли пришлось подчиниться. Оказавшись в его объятиях, от которых веяло легкой прохладой, она внезапно почувствовала такое всепоглощающее спокойствие и расслабленность, что всё её существо затрепетало. Необъяснимый жар прилил к лицу, заставляя её растеряться.
Она подняла голову, и в то же мгновение её окутал терпкий, волнующий мужской аромат. Е Ли широко распахнула глаза от неожиданности: его поцелуй обрушился на неё, как внезапный шторм, как неистовая буря. Он крепко зажал её хрупкое тело в своих объятиях, а кончики его прохладных пальцев нежно приподняли её лицо. Его губы, обычно такие мягкие и теплые, теперь с жадностью и страстью прильнули к её алым устам.
Этот поцелуй не был нежным. В нем чувствовалась властность, грубость и какая-то необъяснимая ярость. Он силой разомкнул её губы, заставляя её сдаться и вовлекая её в этот безумный танец страсти.
— М-м-м…. — Е Ли попыталась отстраниться, издав слабый стон. Но рука на её талии лишь сильнее прижала её к нему, а вторая рука нежно, но настойчиво запуталась в её волосах на затылке, заставляя её полностью раствориться в этом обмене дыханием. Е Ли в бессилии вцепилась в ткань его халата на груди. — Сюяо…
Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Мо Сюяо склонил голову, прижавшись своим лбом к её лбу, и глухо произнес: — А-Ли, ты меня до смерти напугала.
Никто не мог знать, что он почувствовал, когда увидел ту сцену под стенами Юнлиня. В тот миг он даже не понимал, о чем думает — он просто выстрелил, подчиняясь инстинкту. И когда он увидел, как его стрела прошивает врагов насквозь, кровавая жажда в его сердце не утихла ни на йоту. Если бы не его стальная самодисциплина, вторая стрела полетела бы прямо в сердце Мо Цзинли. Если бы он не успел… Если бы он не успел отразить ту стрелу, сегодня ни один мятежник на этом поле не остался бы в живых!
— А-Ли…
Лицо Е Ли пылало румянцем. Впервые в жизни она чувствовала себя настолько неловко, что не знала, куда деть руки и ноги. Она… она только что целовалась с мужчиной прямо у дороги, где в любой момент могли появиться люди! Но когда она услышала этот его вздох, в котором было столько боли и нежности, всё её желание сопротивляться исчезло.
— Мо Сюяо, как же хорошо снова тебя видеть, — тихо прошептала она. Он посмотрел на неё, и в его глубоких глазах отразилась бесконечная теплота. Его губы снова коснулись её губ, но на этот раз поцелуй был бесконечно нежным и ласковым.
— А-Ли… я так скучал. Мне не следовало отпускать тебя одну в Наньцзян.
Е Ли лишь мягко улыбнулась в ответ. Она не собиралась признаваться ему, что за время разлуки она тоже… ну хорошо, она тоже очень по нему скучала.
Послушный белый конь уже куда-то убежал, а они остались вдвоем на склоне холма, в нескольких ли от величественной заставы Суйсюэ. Мо Сюяо не спешил возвращаться к делам или к генералу Мужуну. Он просто усадил Е Ли рядом с собой на траву, наслаждаясь этой минутой тишины.
Е Ли прислонилась к Мо Сюяо и наконец позволила своему телу, напряженному до предела все эти дни, расслабиться. Из её груди вырвался невольный вздох облегчения. Подняв голову, она заметила, что Сюяо слегка хмурится.
— Что такое? Тебе нехорошо или ты ранен? — обеспокоенно спросила она. Мо Сюяо покачал головой: — Я скакал несколько дней без отдыха, немного устал. А что касается ран…
Он взял её за левое предплечье и осторожно засунул широкий рукав её платья вверх, обнажая тонкую длинную царапину.
— Почему ты её не перевязала? — его брови сошлись на переносице.
Е Ли не ожидала, что он заметит это повреждение. Она с улыбкой покачала головой: — Это просто царапина, она уже не кровоточит. Так она быстрее заживет на воздухе.
— Глупости, — тихо проворчал Мо Сюяо. Он достал из-за пазухи несколько маленьких флаконов и, выбрав один с прозрачной жидкостью, бережно промыл ей рану, после чего аккуратно присыпал лекарственным порошком. Затем он вытащил белоснежный шелковый платок и умело забинтовал её руку.
Е Ли с легким восхищением рассматривала идеально наложенную повязку. — Правда, всё в порядке, через два дня затянется, — мягко сказала она.
Мо Сюяо притянул её к себе, нежно поглаживая шелковистые волосы: — Впредь я запрещаю тебе получать раны. Иначе я больше никуда тебя не отпущу!
Е Ли промолчала. На войне случайности подстерегают на каждом шагу, и такое обещание она дать просто не могла. — Я постараюсь… Но ведь ты и сам, бывая на поле боя, получал немало ран? — слава «Юного Бога Войны» не пришла к нему просто так, он не был бессмертным небожителем с непробиваемой кожей.
— Разве можно сравнивать меня и тебя?
Е Ли подняла голову и недовольно прищурилась: — Ты что, дискриминируешь женщин?
Мо Сюяо вздохнул, в его глазах промелькнула беспомощность: — Я не дискриминирую женщин. И уж тем более я никогда не стану дискриминировать тебя.
Его А-Ли была настолько выдающейся личностью, что если бы кто-то посмел принизить её заслуги, всем мужчинам в подлунном мире стоило бы немедленно покончить с собой от стыда.
— Тогда ты хочешь сказать, что я «недостаточно женщина»?
— А-Ли, — Мо Сюяо посмотрел на неё с лукавой усмешкой. — Ты сейчас злишься или просто капризничаешь?
Е Ли замерла, глядя на его теплую, мягкую улыбку. Ей на мгновение захотелось либо укусить его, либо дать самой себе по лбу. Неужели она действительно начала вести себя с ним так по-детски неразумно? Даже Мужун Тин вряд ли стала бы задавать такие нелепые вопросы!
Мо Сюяо тихо рассмеялся и, прежде чем она успела вспыхнуть от смущения, снова крепко прижал её к своей груди: — Посиди со мной немного. Я правда очень устал.
Е Ли хотела было пошевелиться, но быстро затихла. Здоровье Мо Сюяо всё еще было слабым, и он не мог чудесным образом исцелиться за такой короткий срок. Как бы он ни старался это скрыть, она видела бледность его лица и затаившуюся в уголках глаз смертельную усталость.
Прижавшись к нему, Е Ли какое-то время о чем-то думала, пока мерный стук его сердца не убаюкал её, и она медленно погрузилась в глубокий сон…
Добавить комментарий