— Барышня! Барышня, беда!
В тихом, выглядящем несколько запустелым дворике, неясный силуэт в светло-зелёном платье вихрем влетел во внутренние покои. Ветряной колокольчик, висевший у дверного проема, зазвенел, издавая протяжный динь-динь.
В изящной комнате напротив приоткрытого окна сидела стройная фигура. Рука с иглой и нитью ничуть не дрогнула, несмотря на то, что её прервали. Лишь когда юная служанка смогла перевести дух, девушка отложила шитьё, повернулась и с улыбкой спросила: — Что заставило тебя так переполошиться?
Она была чиста и элегантна лицом, но в её глазах мелькала собранность и острота, не совсем вяжущиеся с её хрупкой внешностью. На ней было простое, неброское платье, а длинные волосы небрежно подобраны лишь нефритовой шпилькой. Любой сторонний наблюдатель с трудом бы поверил, что эта девушка — законная старшая дочь самого министра.
— Барышня! А вы ещё сидите с шитьём! Вы разве не знаете… вы разве не знаете, что Ле-ван отказался от нашего брака?!
Юная служанка выхватила вышивку из её рук и, отчаянно топая ногами, чуть ли не плакала. С тех пор как три дня назад Ле-ван расторг помолвку, она сама места себе не находила, а её барышня, как назло, держалась так, словно это её совершенно не касалось.
— Циншуан, Ле-ван отказался от брака ещё три дня назад. Не находишь, что ты немного поздно начала беспокоиться? — Не обращая внимания на эту вольность, Е Ли с улыбкой посмотрела на свою служанку.
— Барышня! — Циншуан в отчаянии уставилась на свою госпожу. — Я вовсе не из-за Ле-вана волнуюсь! Какое ей дело до этого вана, если даже её барышня о нём не думает? Но… — Ой, барышня. Император, снова даровал вам брак! Господин велел вам немедленно выйти, чтобы принять указ!
— Снова дарование брака? — Е Ли вздрогнула, но всё же не смогла сдержать хмурого взгляда. Она наивно полагала, что после расторжения помолвки с Ле-ваном сможет спокойно пожить несколько лет. Всё же в эту эпоху мало кто хотел брать в жёны женщину, от которой отказались. — Наша семья — всего лишь резиденция министра. Отчего же государь, уделяет нам такое внимание?
Быть обручённой снова всего через три дня после отказа от брака… Император либо слишком высоко ценит резиденцию министра, либо просто недолюбливает мужчину, которому Е Ли назначена в жёны.
Глаза Циншуан покраснели от гнева, она стиснула зубы и выпалила: — Это же Дин-ван! Должно быть, это старшая барышня настроила императора! Она с детства любила издеваться над вами, а теперь… теперь заставляет вас выйти замуж за Дин-вана! У-у-у…
Е Ли с беспомощным видом посмотрела на свою служанку, ей, такой плаксивой, не подходило имя Циншуан (что означает «чистый иней»). — Ну ладно, не говори таких вещей где попало. Пошли, выйдем принимать указ.
В Главном Зале Семьи Е
— Да пребудет воля Небес! Повелеваю: Старшая дочь клана Е, Е Ли, мудра и добродетельна, умна и талантлива, достойна стать хорошей супругой. Особым указом дарую ей брак с Дин-ваном, Мо Сюяо, в качестве его законной супруги. День свадьбы будет избран в благоприятное время. Исполнить!
Члены клана Е хором поблагодарили за милость. Передававший указ, евнух, доставил Священный Указ Е Ли и с улыбкой сказал: — Поздравляю госпожу Е, поздравляю барышню Е.
Е Ли приняла указ, спокойно выдержав немного скрипучий смех евнуха, и с лёгкой улыбкой ответила: — Благодарю, гунгун[1], вы потрудились.
Передававший указ евнух с некоторым удивлением взглянул на Е Ли. Ходили слухи, что законная третья дочь семьи Е, это «трижды никчемная барышня», известная на всю столицу своим отсутствием талантов, красоты и добродетели. Однако, глядя на девушку перед собой, он видел, что хотя она и не была так ослепительно-великолепна, как наложница Е во дворце, и не обладала несравненной красотой четвёртой барышни семьи Е, называемой Первой красавицей столицы, она всё же была редкой, чистой и изящной женщиной. Её манеры были величавы, а речь умеренна и достойна. Где же здесь было то «незнание приличий и невозможность выйти в свет», о котором говорила наложница Е Чжаои?
Бросив взгляд на остальных членов семьи Е, которые не скрывали своей злорадной радости, евнух всё понял. Он испытал некоторое сожаление к этой барышне Е, но эти дела не были под силу ему, простому евнуху. Сказав: «Не стоит благодарности», он откланялся.
Хозяйка семьи Е, госпожа Ван, суетливо приказала управляющему лично проводить евнуха до ворот, и только после этого искоса взглянула на Е Ли. Притворившись нежной и любящей, она усмехнулась: — Какое счастье, что его величество, так мудр и снова указал третьей барышне на хороший брак. А то ведь… а то ведь как бы женщина, от которой отказались, вообще смогла бы выйти замуж?
Лицо Е Ли оставалось невозмутимым, но в душе она холодно усмехалась. «Хороший брак». Неужели они думают, что раз она не выходит из дома, то ничего не знает? Дин-ван, Мо Сюяо, в восемнадцать лет получил тяжелые ранения, стал калекой на обе ноги, а его лицо было изуродовано. С тех пор он был прикован к постели. Он уже дважды брал себе законных супруг, одна умерла, не прожив и полумесяца, утонув при странных обстоятельствах, а другая умерла от сильного испуга в первую же брачную ночь. Ходили слухи, что она была напугана до смерти, увидев лицо Дин-вана. Если бы не эти обстоятельства, как мог бы ван с его положением и статусом, будучи уже двадцатипятилетним, всё ещё оставаться без главной супруги?
— Госпожа права, — спокойно ответила Е Ли. — Как ни крути, Дин-ван это наследный ван первого ранга. Ли`эр и впрямь высоко взобралась.
Лицо госпожи Е слегка напряглось. Бросив взгляд на Е Ли, она наконец сказала: — Раз уж ты это понимаешь, то хорошенько готовься к свадьбе. Смотри, не урони честь нашей резиденции министра. Через некоторое время твоя четвёртая сестра тоже выходит замуж, так что сейчас в доме очень много хлопот.
— Я всё поняла. Не стоило вам так беспокоиться, госпожа, — ответила Е Ли.
— Я главная хозяйка в семье Е, естественно, мне приходится заботиться о таких вещах, — заявила госпожа Е, посмотрела на Е Ли, которая сохраняла невозмутимое выражение лица, пренебрежительно фыркнула и, взмахнув рукавами, удалилась.
Е Ли с улыбкой посмотрела ей вслед. Она приподняла бровь, но ничего не сказала. Хотя она и была законной дочерью семьи Е, она была рождена не от нынешней хозяйки, госпожи Ван, а от покойной законной супруги Шаншу, госпожи Сюй. Госпожа Сюй, происходившая из семьи учёных, после рождения Е Ли сильно ослабла. Министр, предпочитал госпожу Ван, которая вошла в дом как наложница, и даже передал ей бразды правления домом, когда госпожа Сюй тяжело заболела.
Когда Е Ли было семь лет, госпожа Сюй скончалась, и именно в тот момент Е Ли стала той, кем является сейчас.
После того как госпожа Ван стала законной супругой, она, опасаясь сплетен о плохом отношении к законной дочери покойной жены, не смела открыто издеваться над ней. Однако мелких придирок и сложностей избежать, конечно, не удавалось. Все их Е Ли разрешала незаметно и спокойно, из-за чего госпожа Ван возненавидела её ещё сильнее.
— Третья сестра, поздравляю тебя, — стоило госпоже Ван уйти, как остальные незамужние барышни семьи Е тут же окружили Е Ли. На их лицах читалась смесь жалости и откровенного злорадства, с которыми они произносили свои «поздравления».
Первой заговорила Шестая барышня, Е Линь. Будучи дочерью наложницы, она с детства увивалась вокруг дочерей, рождённых госпожой Ван, и пользовалась случаем, чтобы подразнить Е Ли, тем самым выслуживаясь перед законными дочерями. Обычно Е Ли не хотела с ней связываться. Это был просто способ выживания для незаконнорожденной дочери, и если это не заходило слишком далеко, ей не хотелось ссориться с ребёнком, которому едва исполнилось десять лет.
— Что хорошего в том, чтобы поздравлять Третью сестру? Выйти замуж за Дин-вана… от одной мысли страшно! Этот Дин-ван и калека, и урод, да ещё и запугал одну Ванфэй до смерти! Кто знает, может, он и первую Ванфэй убил? Мы должны поздравлять Четвёртую сестру! Через месяц она станет супругой Ле-вана, — Пятая барышня, Е Шань, льстиво посмотрела на Четвёртую барышню, Е Ин, которую называли Первой красавицей столицы. В глазах Е Шань не укрывались зависть и ревность.
Е Ин действительно заслуживала звания Первой красавицы столицы. Её брови были подобны ивовым листочкам, глаза — осенней воде. Каждая черта её нефритового лица источала изысканную прелесть, а в каждом движении была нежная, милая и изящная грация, вызывающая желание оберегать. Однако в глазах Е Ли, которая в прошлой жизни повидала бесчисленное множество красавиц, в этой мягкой красоте не хватало истинно поразительной искры.
— Мы все сёстры, что тут поздравлять или не поздравлять, — тихо проговорила Е Ин. Её голос был нежным и приятным, дыхание, словно аромат орхидеи. В её манерах было очарование, от которого все присутствующие вновь закипели от зависти. — Что до Третьей сестры и поступка Ле-вана… надеюсь, ты меня простишь.
Её осенние, наполненные водой глаза смотрели на Е Ли с выражением глубокого сожаления.
Е Ли добродушно улыбнулась и ответила Е Ин: — Ничего страшного. Видимо, нам с Ле-ваном не суждено было быть вместе. Мы же не можем позволить какому-то мужчине испортить нашу сестринскую привязанность, не так ли?
Е Ин вздрогнула, не получив ожидаемой реакции, что вызвало в ней лёгкую досаду. Она полагала, что, услышав об отказе от брака три дня назад, Е Ли будет безутешна. К величайшему разочарованию Е Ин, её Третья сестра лишь ненадолго замолчала, сказала: «Понятно» и спокойно удалилась отдыхать. И сегодня, при новой встрече, на лице Е Ли не было и тени измождения. Ле-ван был желанным супругом, о котором мечтали все знатные барышни столицы, и Е Ин не верила, что Е Ли совсем не переживает!
Спустя мгновение Е Ин, изобразив робкую улыбку, тихо проговорила:
— Я знаю, что Третья сестра меня любит больше всех. Если в будущем у тебя возникнут какие-либо сложности, ты можешь прийти ко мне, Ин`эр, в Резиденцию Ле-вана.
Е Ли равнодушно кивнула, не желая смотреть на едва скрываемое торжество на лице сестры. Попрощавшись с толпой сестёр, которые не могли дождаться, чтобы ей досадить, Е Ли в сопровождении Циншуан неспешно направилась в свой маленький дворик.
Всю дорогу Циншуан не могла успокоиться и бурчала под нос:
— Что это вообще значит, эта Четвёртая барышня? Она сама отбила Ле-вана, а теперь тут притворяется! Какая же отвратительная показуха!
Е Ли обернулась и с улыбкой посмотрела на неё:
— Ладно тебе, а то кто-нибудь услышит и достанется твоей шкуре. А мне и правда всё равно, выйти ли замуж за Ле-вана или за Дин-вана.
— Как это может быть всё равно?! — Циншуан вытаращила на неё глаза. — Ле-ван, он знаменитый изящный аристократ Столицы, родной брат императора! А Дин-ван… всем же известно, что он калека на обе ноги, с изуродованным лицом, тяжело больной… Э-э… — Вспомнив, что Дин-ван скоро станет мужем её барышни, Циншуан проглотила слово «бесполезный».
— И что с того? — Е Ли приподняла бровь и с усмешкой посмотрела на Циншуан. — Или ты думаешь, что Ле-ван красивый, и хочешь, чтобы я вышла за него, чтобы ты смогла стать его наложницей?
Красив он или нет, Е Ли было неинтересно, хотя её бывшего жениха и называли одним из Четырёх красавцев Столицы. Но нрав Мо Цзинли уж точно не лучше, чем у Дин-вана. Она слышала слухи о тайной связи Мо Цзинли и Е Ин и раньше, но вот его мотив и настрой, ждать почти до самой свадьбы, чтобы расторгнуть помолвку, действительно заслуживали размышления.
Думая об этом… намерения императора в такой момент, даровавшего ей, только что отвергнутой, брак с Дин-ваном, также были очень загадочны.
«Мудра и добродетельна, умна и талантлива, достойна стать хорошей супругой…» Кто в Столице не знал, что Третья барышня семьи Е, это печально известная «трижды никчемная барышня», которой недостаёт красоты, таланта и мастерства в рукоделии?
Означает ли это, что её, «трижды никчемную», считают подходящей парой для Дин-вана, которого называют «бесполезным»?
— Барышня! — Циншуан покраснела, топая ногами от негодования. — Не хочу! Циншуан лучше выйдет замуж за какого-нибудь слугу или мальчика на побегушках, чем станет наложницей! — Самое главное, она ни за что не станет наложницей мужа своей барышни.
Мать Циншуан была наложницей в богатой семье. После ранней смерти отца их с матерью выгнала из дома законная жена, и они оказались на улице. После смерти матери от болезни Циншуан чуть не продали в публичный дом, но, к счастью, её выкупила барышня, дала ей имя Циншуан и научила читать и писать. Циншуан не была неблагодарной, и она никогда не забудет эту доброту.
Увидев, как её служанка отчаянно переживает, Е Ли не сдержала смеха. — Ну ладно, что, даже пошутить нельзя? — Барышня…
[1] уважительное обращение к евнуху
Добавить комментарий