Услышав это, госпожа Ли повернулась к Лиюань: — Ну вот, твое желание исполнено. Твой кузен знает, что ты не жалуешь традиционную оперу, поэтому специально арендовал пленку с кинофильмом, чтобы показать тебе.
Лиюань захлопала в ладоши от радости и вскочила, требуя немедленно идти смотреть. Госпожа Ли осадила ее: — Кино будут показывать только вечером. Но раз уж тебе так не терпится, пойдем, я покажу тебе саму пленку. Затем она с улыбкой обратилась к Пинцзюнь: — Барышня Е, посиди пока здесь одна. Я отведу эту несносную девчонку взглянуть одним глазком и сразу вернусь.
Пинцзюнь кивнула. Госпожа Ли сделала пару шагов, но вдруг остановилась, обернулась и с мягкой улыбкой добавила: — Барышня Е, сегодня я жду одного очень важного гостя, мы не можем проявить к нему неуважение. Если он прибудет до моего возвращения, прошу тебя, пригласи его присесть и подождать. Мы с Божэнем скоро подойдем.
Видя, что хозяйка придает этому такое значение, Пинцзюнь поспешно кивнула в знак согласия. Только тогда госпожа Ли увела Бай Лиюань.
Оставшись одна, Пинцзюнь огляделась. Сад был великолепен: воздух напоен ароматами, трава густая и сочная. Вдруг она заметила пару красивых пестрых бабочек. Они, кружась, пролетели мимо нее и вместе опустились на бутон розового гибискуса, беззвучно помахивая крыльями. В Пинцзюнь проснулось детское озорство. Убедившись, что вокруг ни души, она смело встала и подкралась к цветку. Но стоило ей протянуть руку, чтобы поймать их, как бабочки снова взмыли вверх и перелетели в сердцевину другого цветка.
Затаив дыхание, она на цыпочках подобралась к ним снова. Она уже сложила ладони лодочкой, готовая накрыть добычу, как бабочки опять ускользнули, порхая меж цветов. В этот момент с крытой галереи донесся тихий смешок и мужской голос: — Это же вылитые Лян Шаньбо и Чжу Интай. Зачем ты так упорно пытаешься их поймать и разрушить их мечту летать крыло к крылу?
Пинцзюнь вздрогнула от неожиданности. Она подняла голову и увидела группу людей, стоящих на галерее. Все они были одеты в безупречную, отглаженную серо-стальную форму и начищенные кожаные сапоги. В центре, окруженный свитой, стоял молодой офицер. Он был статен и прекрасен, словно нефритовое дерево на ветру. Его глубокие черные глаза смотрели пронзительно, а в улыбке и разлете бровей читалась врожденная гордость и благородная открытость. Это был Юй Чансюань.
Он небрежным жестом снял фуражку, передал ее Гу Жуйтуну, а затем слегка кивнул Е Пинцзюнь и мягко произнес: — Барышня Е, много о вас наслышан.
От этой фразы — «много наслышан» — повеяло чем-то странным, словно они уже были знакомы. Пинцзюнь окинула Юй Чансюаня взглядом с головы до ног. Тем временем Гу Жуйтун, приняв фуражку, собирался уйти вместе с остальными адъютантами. Заметив, что Пинцзюнь смотрит в его сторону, Гу Жуйтун лишь виновато опустил голову и поспешно удалился, оставив их наедине.
Пинцзюнь еще мгновение смотрела на офицера. В ее чистых глазах читалось недоумение. И первой ее фразой было: — Вы кто?
Юй Чансюань только что любовался тем, как она порхала среди цветов за бабочками, — ее платье развевалось на ветру, и сама она напоминала сошедшую с небес фею. Услышав ее вопрос, он улыбнулся и ответил с полной, обезоруживающей искренностью: — Моя фамилия — Юй. Имя — Цин[1]. Второе имя — Чансюань[2].
Е Пинцзюнь слегка нахмурилась. Хоть она и была девушкой из простой семьи, но прекрасно знала: в Цзиньлине человек, носящий фамилию Юй, определенно не мог быть обычным смертным. Она указала рукой в сторону галереи: — Вы, должно быть, почетный гость семьи Ли? Господин и госпожа Ли сейчас встречают гостей в переднем зале, там же идет представление домашней оперы.
Юй Чансюань лишь протянул многозначительное «О….». Его глубокий взгляд остановился на Пинцзюнь, и он с легкой усмешкой произнес: — Не стоит утруждаться походом в передний зал. Мне кажется, здесь ничуть не хуже.
От его пристального взгляда Пинцзюнь стало не по себе. Она развернулась, собираясь уйти, но он тут же сделал несколько шагов вперед: — Барышня Е, прошу вас, подождите.
Пинцзюнь обернулась. Немного поколебавшись, она все же спросила: — Откуда вы знаете, что моя фамилия Е?
На губах Юй Чансюаня заиграла улыбка: — Госпожа Ли занята в переднем зале, у нее рук не хватает на всех. Она попросила меня найти в саду некую барышню Е. Сказала, что барышня Е очень близка с семьей Ли и сможет развлечь меня беседой некоторое время. Я полагаю, это вы, я не ошибся?
Видя, что он говорит так складно и уверенно, Пинцзюнь подумала, что госпожа Ли ведет себя весьма странно, вот так беспричинно сбрасывая на нее гостя-мужчину. Однако поставить человека в неловкое положение она не могла, поэтому кивнула: — Хорошо, тогда присядьте здесь ненадолго. Я схожу принесу вам чашку чая.
Юй Чансюань рассмеялся: — В этом нет нужды. Разве чай не стоит прямо здесь?
Пинцзюнь надеялась использовать чай, как предлог, чтобы ускользнуть, но он, к ее удивлению, ловко наклонился и налил чай из чайника, стоявшего на круглом столе. Он наполнил сразу две чашки, одну поставил на противоположный край стола и вежливо улыбнулся Пинцзюнь: — Я побеспокоил барышню Е, так позвольте мне в знак извинения предложить вам чашку чая.
Видя его подчеркнутую вежливость, Пинцзюнь поняла, что отказаться будет невежливо. Она подошла, села, взяла чашку и, не говоря ни слова, лишь пригубила напиток, смочив губы — тем самым принимая его любезность. Он больше ничего не говорил, только смотрел на нее с улыбкой. Сад утопал в пышной зелени. Близился вечер, и лучи заходящего солнца окрашивали кусты гибискуса в багряные тона, делая их еще прекраснее. В воздухе витал тонкий аромат. Издалека доносились удары гонгов и барабанов — шла опера, но этот далекий шум лишь подчеркивал тишину их уединенного уголка, словно они находились в другом мире.
Сидеть вот так, без всякой причины, наедине с незнакомым мужчиной заставляло ее сердце тревожно биться. Она поставила чашку на стол и уже собралась встать, как вдруг услышала его смешок: — Это ваша книга, барышня Е?
Пинцзюнь обернулась и увидела, что он взял в руки томик «Книги Песен», лежавший на углу стола.
— Нет, не моя, — покачала она головой.
— Вот как, — протянул Юй Чансюань. Он открыл книгу, небрежно перелистнул несколько страниц и вдруг улыбнулся: — У меня есть младшая сестренка, избалованная до невозможности. Дома наняли для нее учителя классической литературы. Позанимавшись всего несколько дней, она сочинила строчку стихов и пришла проверить меня. Угадайте, что она сказала?
Видя, что он говорит с такой таинственностью, Пинцзюнь спросила: — И что же она сказала?
Юй Чансюань ответил: — Она обожает ставить людей в тупик. Загадка была такой: «Сяо Ши оседлал дракона, подражая пению феникса, и пропел четвертую строку из «Влюбленных скоп»*. Отгадай фразу из «Книги Песен»[3]».
Дослушав до конца, Пинцзюнь мгновенно улыбнулась и, не раздумывая, выпалила: — Это просто. Я видела это в одной книге. Четвертая строка «Влюбленных скоп» — это, разумеется, «Благородный муж стремится к деве»[4].
Юй Чансюань смотрел на нее, и в его черных зрачках плясали искорки смеха. — О, благодарю барышню Е за науку. Значит, «Благородный муж стремится» … Вот только интересно, к чему или к кому именно стремится этот благородный муж?
Пинцзюнь слегка опешила. Она поднялась со стула и обернулась к нему. В ее чистых, ясных глазах мелькнул холодок. Именно в этот момент со стороны галереи раздался звонкий, возбужденный голос Бай Лиюань: — Пинцзюнь! Пинцзюнь! Оказывается, там в зале кто-то играет «Восемнадцать тактов флейты варвара»[5]! Хочешь послушать?
Пинцзюнь обернулась и увидела бегущую к ней Лиюань. Следом за ней шли госпожа Ли и Ли Божэнь, на лицах которых читалась полная беспомощность. Госпожа Ли пыталась остановить девушку: — Лиюань, да постой же ты! Ну что ты за наказание…
Но Лиюань уже подбежала и схватила Пинцзюнь за руку, сияя улыбкой. Госпожа Ли, увидев сидящего там Юй Чансюаня, окончательно растерялась. Вслед за ней подошел Ли Божэнь и, издав неловкий смешок, произнес: — Я-то думаю, почему гостя так долго нет, а Пятый господин, оказывается, здесь.
Госпожа Ли тут же подхватила, пытаясь сгладить ситуацию: — Оказывается, у нашего Божэня такое влияние, что он смог пригласить самого Пятого господина! Этот день рождения действительно прошел не зря.
Юй Чансюань спокойно заметил: — Похоже, я пришел не вовремя. Не знал, что здесь принимают других гостей.
Ли Божэнь поспешно возразил: — Да какие же это гости, все свои, домашние! Сад у нас неплохой, Пятый господин может пока осмотреться здесь, а чуть позже прошу к столу в передний зал. Мы с супругой пойдем проверим, все ли готово.
Госпожа Ли с улыбкой кивнула, но тут же обратилась к Бай Лиюань, пытаясь снова спровадить её: — Лиюань, ты здесь уже полдня, а отцу так и не позвонила. Иди скорее позвони, не заставляй старика волноваться.
— А, точно, — протянула Лиюань.
Но Пинцзюнь опередила ее, быстро и с улыбкой сказав: — И я кое-что вспомнила! Я забыла одну вещь в машине, когда мы ехали сюда. Я пойду посмотрю.
От этих слов Ли Божэнь и его жена остолбенели. Госпожа Ли опомнилась первой: — Что ты забыла? Я пошлю кого-нибудь из слуг принести, зачем тебе идти самой?
Юй Чансюань поднял глаза на Пинцзюнь, усмехнулся и произнес: — Неужели я какой-то лютый зверь или потоп? Почему, стоило мне прийти, как вы все наперегонки пытаетесь сбежать? С каких это пор в доме Старшего брата так принимают гостей?
Е Пинцзюнь с улыбкой парировала: — Ну что вы. Господин и госпожа Ли, идите же к гостям. А мы с Лиюань сходим вместе и скоро вернемся.
Лиюань, которой не терпелось улизнуть от скучных разговоров, радостно ухватилась за руку подруги: — Вот и отлично, пошли! А то мне здесь уже надоело до смерти, давно хотела пойти развлечься.
Ли Божэнь мог лишь беспомощно хлопать глазами, глядя, как Бай Лиюань и Е Пинцзюнь, держась за руки, удаляются по галерее. Он ничего не мог поделать. Обернувшись к Юй Чансюаню, он неловко потер руки. Юй Чансюань, неспешно попивая чай, взглянул на растерянный вид хозяина дома и не удержался от громкого смеха. Это окончательно вывело из себя госпожу Ли. Она с притворной злостью упрекнула его: — Ну и хорош же ты, Пятый господин! Вся наша семья сбилась с ног, угождая тебе, а ты еще смеешь смеяться! Не зря люди говорят, что ты и вправду тот еще негодяй!
Е Пинцзюнь и Бай Лиюань вышли из сада. Пока Лиюань звонила отцу, Пинцзюнь вышла из главного зала и остановилась на крыльце, оглядываясь по сторонам. Заметив в галерее переднего двора группу часовых, она направилась к ним.
— Стоять! — раздался громкий окрик, и двое охранников преградили ей путь.
Е Пинцзюнь подняла голову и увидела, как к ней подходит офицер с благородным, интеллигентным лицом. Это был тот самый человек, который отвез ее мать в больницу и регулярно навещал их. Она решила не ходить вокруг да около и спросила прямо: — Кто вы на самом деле?
Молодой офицер понял, что скрываться больше нет смысла. Он жестом велел охране отступить и представился: — Я Гу Жуйтун, начальник секретариата резиденции клана Юй.
Е Пинцзюнь задержала на нем взгляд, о чем-то размышляя, а затем медленно произнесла: — Значит, тот человек, который помог мне и моей матери, — это и есть тот самый «Пятый господин», что сейчас наверху?
— Совершенно верно, — кивнул Гу Жуйтун.
— Зачем он это сделал? — тут же вырвалось у Пинцзюнь.
Гу Жуйтун посмотрел на нее. Встретившись с ее взглядом — чистым и прозрачным, как лед и снег, — он помолчал немного, а затем ответил: — Барышня Е — умная девушка. Вы и без моих слов прекрасно понимаете причину.
Пинцзюнь опустила глаза. Разумеется, она все поняла. Больше спрашивать было не о чем. Она развернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала за спиной: — Барышня Е…
Она обернулась. Гу Жуйтун продолжал стоять по стойке смирно, но на его лице отразилось колебание. После долгой паузы он все же произнес, понизив голос: — Барышня Е… Уходить нужно, пока не поздно.
Пинцзюнь слегка опешила. Она внимательно посмотрела на Гу Жуйтуна, но его лицо уже вернуло обычное спокойное выражение. Она тихонько улыбнулась и кивнула: — Спасибо. Я запомню.
…
Когда Е Пинцзюнь вернулась в зал, банкет уже начался. Едва она вошла, госпожа Ли с сияющей улыбкой встретила ее и проводила к главному столу. Пинцзюнь села рядом с Бай Лиюань.
— Ну что, нашла, что потеряла? — спросила подруга.
Пинцзюнь сжала губы в сдержанной улыбке и прошептала: — Нашла. Это была мелочь, которую мне подарил Сюэтин. Хорошо, что не потерялась, а то…
Бай Лиюань захихикала: — А то ты бы умерла от горя, знаю-знаю!
Они перешептывались и смеялись, чем, конечно же, привлекли внимание госпожи Ли: — О чем это вы там секретничаете? Раз уж вам так весело, расскажите и нам, пусть все посмеются.
После ее слов все сидящие за столом обернулись к девушкам. Юй Чансюань лениво поднял глаза и скользнул взглядом по лицу Пинцзюнь. На его губах тоже играла легкая улыбка. Пинцзюнь, пытаясь остановить подругу, сказала: — Ничего особенного. Лиюань, перестань смеяться.
Бай Лиюань, которая отродясь не умела держать язык за зубами, видя, что Пинцзюнь пытается ее остановить, загорелась желанием высказаться еще сильнее. Она хихикнула и выпалила: — Стоило тебе вспомнить про вещицу, которую подарил Цзян Сюэтин, как ты сломя голову помчалась ее искать! А теперь мне и посмеяться над этим нельзя? Ну что ты за человек!
Улыбка на лице госпожи Ли мгновенно застыла. Она заметила, как Юй Чансюань медленно, с тяжелым стуком опустил свой бокал на стол. Ли Божэнь, почуяв неладное, тут же метнул жене выразительный взгляд. Госпожа Ли мгновенно сориентировалась. Она протянула руку, крепко сжала ладонь Пинцзюнь и заговорила мягким, елейным голосом: — Барышня Пинцзюнь, вы мне приглянулись с первого взгляда, просто души в вас не чаю! Я вот подумала: не стать ли нам назваными сестрами? Окажите мне честь, признайте меня старшей сестрой, хорошо?
Пинцзюнь улыбнулась: — Ну что вы, как я смею так высоко замахиваться? Я не ровня вашей семье.
— Ничего не «высоко», в самый раз! — госпожа Ли сияла радушием. Она стянула со своего запястья тяжелый золотой браслет и, не слушая возражений, насильно надела его на руку Пинцзюнь.
— Когда в будущем ты взлетишь высоко, словно феникс, главное — нас не забывай, — приговаривала она со смехом.
Затем она потянула Пинцзюнь вверх, заставляя встать, вложила ей в руку бокал с вином и громко объявила: — Слушайте все! Отныне Пинцзюнь — наша с Божэнем младшая сестренка. Если кто-то осмелится ее обидеть, я тому спуску не дам! Юй Чансюань рассмеялся: — Раз уж она — сестренка моей невестки, то нам остается лишь лелеять ее и беречь. Кто же посмеет обидеть?
[1] Мин (официальное имя): Цин (清) — «Чистый/Ясный».
[2] Цзы (имя для общения/вежливое): Чансюань (昶轩) — «Сияющий павильон/Светлая колесница».
[3] Гуань-гуань (кричат) скопы…». Четвертая строчка этого стихотворения — «Цзюнь-цзы хао цю» (君子好逑).
[4] «Благородный муж (Цзюнь-цзы) стремится к прекрасной деве (Хао цю)»
[5] Знаменитая музыкальная композиция о трагической судьбе поэтессы Цай Вэньцзи, которую увезли в плен гунны. Это очень сложная и грустная музыка. Упоминание этой мелодии создает фон высокой культуры, но и печали.
Добавить комментарий