Лай Инъэр была первой красавицей и лучшей танцовщицей «Павильона ароматного блеска» в Лояне в конце эпохи Восточная Хань. В те времена, когда Цао Цао[1] еще служил военачальником, он часто заглядывал в павильон, чтобы полюбоваться ее мастерством. Говоря современным языком, Цао Цао был тогда преданным «фанатом» таланта Лай Инъэр.
После кончины императора Лин-ди начались смутные времена «десяти евнухов». Дун Чжо[2], наместник провинции Бинчжоу, под предлогом спасения императорской семьи ввел войска в Лоян. Он низложил юного императора, возвел на престол Сянь-ди и установил в стране режим личной диктатуры. Цао Цао, крайне недовольный тем, как Дун Чжо разрушает государственные устои, одной из ночей бежал из Лояна. Он связался с Юань Шао, правителем Бохая, и поднял войска, чтобы покарать тирана.
Увидев мощь объединенной армии Цао Цао и Юань Шао, Дун Чжо приказал насильно перевезти императора на запад в Чанъань, а своим солдатам велел поджечь древнюю столицу Лоян…
Когда пожар в Лояне был в самом разгаре, Цао Цао привел свои войска к городу.
— Лай Инъэр успела сбежать или погибла в огне? — таков был первый вопрос Цао Цао, когда он руководил тушением пожаров.
— Ван Ту! Возьми людей, отправляйся в «Павильон ароматного блеска» и разыщи Лай Инъэр. Если жива — доставь ко мне, если мертва — найди ее тело.
— Слушаюсь! — Ван Ту, командир гвардии Юйлинь, отправился выполнять приказ, недоумевая про себя: «У великого главнокомандующего красавиц не счесть, зачем ему спасать какую-то танцовщицу?»
Прибыв к павильону, Ван Ту увидел во дворе свирепого мужчину, который нещадно стегал плетью женщину.
— Генерал, спасите меня! — вскричала она, увидев воинов. Ее глаза были полны мольбы, словно у утопающего, ухватившегося за соломинку.
Ван Ту взглянул на нее и замер — хоть одежда девушки была в беспорядке, а лицо бледно от страха, ее совершенная красота и грация могли соперничать с самой Дяочань[3], а ее Ван Ту доводилось видеть воочию.
— Стой! — громогласно выкрикнул Ван Ту, охваченный благородным порывом защитить красавицу. Он подумал: «Пусть я не великий герой, но любовь к прекрасному живет в каждом сердце!»
Мужчина, оробев перед властным воином, пробормотал:
— Генерал, я наказываю свою негодную бабу, она…
— Врешь! — Ван Ту прекрасно знал, что это за место, и никаких «жен» у подобных типов здесь быть не могло. Оказалось, что этот человек был слугой-охранником в павильоне. Пользуясь пожаром и гибелью хозяйки заведения, он хотел силой увести «жемчужину» Лай Инъэр с собой, но та наотрез отказалась, за что и была избита.
— Ах ты подлец, решил нажиться на чужой беде! — в ярости Ван Ту обнажил меч и одним ударом пронзил грудь негодяя.
Случайности порой удивительны: Ван Ту и не предполагал, что спас именно ту, кого искал. Хмурясь, он сказал:
— Идем со мной.
— Нет, я не пойду! — Лай Инъэр отчаянно затрясла головой. Ван Ту вдруг осознал: он-то знает, кто она, а она его видит впервые. С чего бы ей идти с незнакомцем? Улыбнувшись, он пояснил:
— Я — Ван Ту, командир из армии великого полководца Цао Цао. Это он приказал мне забрать тебя!
— О… — на лице Лай Инъэр отразилось изумление. Она вспомнила того офицера Цао, который раньше часто приходил слушать ее песни. Она и подумать не могла, что теперь он стал великим генералом, и уж тем более — что он помнит о ней и прислал за ней воинов. В это смутное время, когда павильон сгорел и ей некуда было идти, она решила: будь что будет, это судьба. И последовала за молодым офицером.
Увидев Лай Инъэр, Цао Цао рассмеялся:
— Ха-ха! Инъэр, я решил собрать в армии музыкально-танцевальную труппу, чтобы поднимать боевой дух солдат. Ты — талант, равных которому нет, поэтому я и велел Ван Ту найти тебя.
— Благодарю великого полководца за то, что не забыли меня! Я буду трудиться изо всех сил и не подведу вас! — воскликнула Лай Инъэр, сияя от радости, когда узнала, зачем она понадобилась Цао Цао.
На самом деле, Ван Ту влюбился в неё с первого взгляда ещё в тот день, когда спас. Но раз приказ найти её отдал сам Цао Цао, он был уверен, что полководец уже давно положил на неё глаз. Даже имея сотню жизней, он не посмел бы соперничать с Цао Цао из ревности, поэтому ему оставалось лишь проглатывать обиду, любуясь ею издалека.
Однако всё пошло совсем не так, как ожидал Ван Ту. Оказалось, что Цао Цао ценил в Лай Инъэр не её красоту, а исключительно артистический талант. Ван Ту втайне усмехнулся: «Эх, я судил о благородном муже мерками мелкого человека! У главнокомандующего наложниц целые горы, с чего бы ему заботиться о какой-то танцовщице?»
С тех пор в свободное время Ван Ту стал постоянно искать повод, чтобы зайти к Лай Инъэр и завязать разговор. Девушка не забыла, как он спас её от рук мучителя, к тому же молодой генерал был весьма статен и красив собой. Слово за словом, встреча за встречей — и она всем сердцем полюбила этого приближенного воина Цао Цао.
В это время Цао Цао уже встретил императора Сянь-ди, перенес столицу в Сюйчан и стал Вэйским ваном и первым министром. Для армейских танцовщиц он установил суровое правило: до тридцати лет не выходить замуж и, более того, не вступать в тайные связи с офицерами и солдатами. Виновных ждала немедленная казнь! Цао Цао хотел, чтобы девушки сохраняли безупречную форму и свежесть, а воины не теряли боеспособности из-за любовных интриг.
Этот запрет стал настоящим проклятием для Ван Ту и Лай Инъэр, чья страсть разгоралась всё сильнее. Ван Ту не мог совладать с собой: несколько раз он под покровом ночи пробирался к любимой. Но когда чувства достигали пика, Лай Инъэр мягко останавливала его:
— Я — всего лишь простая танцовщица, мне нечего терять. Но я боюсь погубить тебя, генерал!
Угнетенный и разочарованный, Ван Ту уходил ни с чем, не в силах противиться обстоятельствам.
Вскоре Цао Цао повысил Ван Ту до звания офицера авангарда и приказал ему отправиться в Цзинчжоу, чтобы провести разведку перед наступлением генерала Цао Жэня. Цзинчжоу удерживал прославленный Гуань Юй, военачальник Лю Бэя. Ван Ту охватил страх: он боялся, что если погибнет за родину, так и не познав близости с любимой, их встреча окажется напрасной. «Нет, — решил он, — перед уходом я должен увидеться с ней и предаться любви. Уж лучше умереть счастливым повесой, чем так!» С этими мыслями он побежал к Лай Инъэр.
— Гуань Юй — знаменитый «тигр», герой. Боюсь, если я отправлюсь на его земли выведывать тайны, мы больше никогда не увидимся… — Ван Ту говорил, и слезы катились по его лицу.
— Я хочу… — он крепко обнял Лай Инъэр и, наконец собравшись с духом, произнес то, о чем мечтал, но не смел сказать так долго.
Лай Инъэр посмотрела на своего возлюбленного. Не сказав ни слова, она молча распустила пояс своего платья и прижала Ван Ту к себе…
Как говорится в пословице, в миг наслаждения ночь кажется слишком короткой, а каждое мгновение ценится на вес золота. Только когда прокукарекал третий петух, Ван Ту в ужасе очнулся:
— Беда! Я пропустил время утреннего построения!
Война была на пороге, и опоздание офицера на перекличку считалось тягчайшим преступлением. Если не казнить его — как удержать дисциплину в армии? Цао Цао немедленно приказал: бросить Ван Ту в темницу и обезглавить его перед выступлением войск, чтобы окропить знамя его кровью.
— Владыка, ваша рабыня совершила тяжкий грех! Позвольте мне умереть вместо Ван Ту! — Лай Инъэр примчалась в поместье первого министра. В слезах она умоляла его о пощаде, раскрыв их тайную связь и истинную причину, по которой Ван Ту опоздал на службу.
Цао Цао широко раскрыл глаза, глядя на Лай Инъэр, и подумал: «Ого! С древних времен герои спасали красавиц, но я и представить не мог, что красавица придет спасать героя! Если бы ты промолчала, я бы и не узнал, а теперь за тобой сразу два преступления. Но твоя смерть — лишь малая потеря, а вот то, что мой танцевальный ансамбль останется без руководителя — это уже серьезно. Где же я найду еще один такой талант, если тебя не станет?»
Помедлив, Цао Цао сказал:
— Если ты обучишь новый состав ансамбля и передашь ученицам всё свое мастерство, я приму их работу. И если буду доволен, то исполню твою просьбу и помилую Ван Ту.
На самом деле Цао Цао вовсе не хотел ее смерти. Он надеялся, что сейчас Лай Инъэр охвачена порывом чувств, но со временем она остынет и передумает умирать.
Однако к его удивлению, в последующие дни Лай Инъэр работала на пределе сил. За невероятно короткий срок она создала превосходную труппу и передала ученицам все свои секреты. Когда Цао Цао посмотрел их «отчетное выступление», он не удержался и громко зааплодировал.
— Владыка, теперь я могу умереть вместо Ван Ту? — спросила она. Цао Цао поразился: решимость девушки пойти на плаху ради любимого ни капли не пошатнулась.
— Ха-ха, — добродушно рассмеялся он. — Я так доволен твоей работой, что как раз думаю о том, как бы мне помиловать тебя и оставить в живых.
— Владыка, — Лай Инъэр преклонила колени, держась с достоинством. — Я глубоко признательна вам за вашу милость! Но если я не умру, должен умереть Ван Ту. Иначе закон будет нарушен. Как же вы тогда сможете командовать своими подданными, если ваши указы не исполняются?
Цао Цао онемел от изумления. Он и во сне не мог представить, что простая танцовщица окажется столь мудрой и так глубоко понимает законы чести. Ему просто нечего было возразить.
Он лично отправился в тюрьму к Ван Ту и спросил:
— Ван Ту, если я помилую тебя и Лай Инъэр, ты возьмешь ее в жены?
Ван Ту покачал головой:
— Нет.
— Почему?
— Она ведь всего лишь танцовщица!
— Ну и что? Ты прекрасно знал, кто она, когда тайно сошелся с ней!
— Это была просто интрижка! Она так прекрасна, что любой мужчина захочет обладать ею. Но такие женщины годятся в любовницы, а не в жены.
— Ах ты подонок! — в ярости выкрикнул Цао Цао и, развернувшись, ушел.
Вернувшись во дворец, он передал слова Ван Ту девушке, надеясь, что это охладит ее пыл и она откажется от мысли о смерти. Но Лай Инъэр никак не отреагировала на эти слова.
На следующее утро слуга в спешке принес Цао Цао письмо:
— Владыка! Этой ночью Лай Инъэр покончила с собой, она повесилась!
Цао Цао вздрогнул и поспешно развернул письмо:
«Господин Первый министр! Ваша рабыня знает, что вы не желали моей смерти. Но если я останусь жить, Ван Ту придется казнить. Прошу вас, после моей смерти сдержите слово и отпустите его. Даже в подземном царстве Диюй я буду вечно благодарна вам за вашу великую милость…»
Читая предсмертное письмо, Цао Цао почувствовал, как к глазам подступают слезы. В его дворце были тысячи женщин, но среди них не нашлось ни одной, кто была бы столь благородна и готова так бескорыстно отдать жизнь за любимого.
— Владыка! Ваш покорный слуга благодарит за помилование! — к Цао Цао явился только что выпущенный из тюрьмы Ван Ту и пал ниц в благодарности.
— Ван Ту, спас тебя не я, а Лай Инъэр, — холодно произнес Цао Цао.
Он взмахнул рукой, приказав страже вышвырнуть Ван Ту из дворца палками и навсегда лишить его службы и званий.
[1] Цао Цао (曹操, Cáo Cāo) Великий полководец, поэт и государственный деятель. Основатель царства Вэй. В массовой культуре его часто изображают жестоким тираном, но он также был известен как покровитель искусств и человек, ценивший таланты превыше происхождения.
[2] Дун Чжо (董卓, Dǒng Zhuó) Реальный исторический персонаж, тиран. Военачальник, который захватил власть в Лояне в 189 г. н.э. Он был известен своей невероятной жестокостью. Именно по его приказу древняя столица Лоян была сожжена дотла при отступлении.
[3] Дяочань (貂蝉, Diāochán). Одна из «Четырех великих красавиц» древнего Китая. По легенде, она была настолько красива, что сама Луна смущенно пряталась за облака при её появлении.
Добавить комментарий