На пути в Тайань бушевал ливень. По дороге бешено неслась роскошная карета, вырезанная из грушевого дерева и запряжённая восьмёркой лошадей. Из-под копыт кровавых коней западной пустыни Сибэй то и дело в разные стороны летели снежные хлопья. Мелкие торговцы поспешно расступались перед повозкой, уступая дорогу.
Какой-то неосведомлённый путник вполголоса спросил об этом у нескольких бродячих торговцев. Один лысеющий торговец, специализирующийся на продаже фейерверков к Новому году, внимательно глядя на облако снега, поднимаемое копытами лошадей, тихо сказал:
— Семья великого вана Чжао Мин потерпела поражение. Как говорили древние, когда дерево падает, обезьяны разбегаются (т.е. когда правитель теряет власть, прислужники разбегаются). В прежние времена их семья высоко держала голову, но сейчас… эх… Разве в последние дни вы не видели эти патрули? Отлавливают мятежников! В прошлом, когда Янбэй учинил на севере переполох, хозяин Священного Золотого дворца призвал всех на помощь, но никто не откликнулся, из-за этого императору пришлось перенести столицу. Теперь, когда император вернулся, что ждёт тех людей?
Тот путник встревоженно спросил:
— Значит ли это, что будет война? Неужели Чаньань отправит войска атаковать Янбэй?
— Бог его знает! — тот мелкий торговец сплюнул и медленно добавил: — Только, на мой взгляд, с Янбэйем тоже шутки плохи. Сложно сказать, кто кого первым атакует.
— Жить надоело? — вдруг раздался рядом резкий, удивлённый голос. Какая-то пышно наряженная женщина вышла вперёд и закричала своим визгливым голосом: — Снова болтаете такое у дверей моего дома! Может, ваши шеи слишком длинные? Берегитесь, как бы я не отправила всех вас к градоначальнику!
Двое мужчин насторожились. Поспешно собрав свои товары, отойдя на достаточно большое расстояние, они обернулись, пристально взглянув на ту ярко накрашенную женщину. Презрительно сплюнув, с негодованием выругались: «Шлюха», после чего зашагали прочь. Стоявшая рядом с женщиной маленькая служанка в красном платье и связанными в узел волосами вспыхнула и с грозным видом двинулась на грубиянов, но её остановила та самая женщина.
Удивлённая служанка с негодованием сказала:
— Сестра Хон, неужели это сойдёт им с рук? Я вернусь и позову слуг, они проучат этих собак!
— Забудь! — Сестра Хон поднесла руки к голове и потёрла виски. Её лицо было густо накрашено румянами, отчего выглядела она несколько вульгарно. Однако, присмотревшись, невозможно было не заметить изящные черты лица: пожалуй, если бы не толстый слой макияжа, она была бы ещё прекраснее. — На западном переулке вот-вот всё начнётся, пойдём посмотрим. Ван Чжао Мин был добр ко мне. В прошлый раз я не смогла защитить господина Цзин, на этот раз, пусть я даже останусь без гроша, но я обязательно спасу детей великого вана.
Две женщины накинули плащи. Служанка открыла бамбуковый зонтик, после чего госпожа и её служанка медленно растворились среди дождя. Следы, оставленные ими на земле, тоже постепенно запорошило снегом.
Эта зима была особенно холодной. В этот день на Шуанхай обрушился проливной дождь с градом. Старейшины города говорили, что погода в этом году какая-то странная, в прежние времена в это время цвели цветы.
Стоя в толпе, закутанная в широкий плащ, сестра Хон, с бамбуковым зонтиком над головой, холодно усмехнулась, услышав, как учёный, качая головой, сказал знакомые слова: «Ван Чжао Мин погиб невинным!»
Но едва он договорил, из толпы тут же вышло несколько свирепых мужчин, подобных волку и тигру. Они схватили и уволокли кричащего учёного. Толпа тут же притихла. Обернувшись, сестра Хон взглянула на оставленные теми мужчинами следы сапог на земле, они явно принадлежали солдатам южного гарнизона.
В это время в западном переулке по высокой террасе медленно поднималась пятидесятилетняя придворная служанка. На голове её при ходьбе покачивалась положенная по регламенту заколка в виде луны. Хотя на ней была дворцовая одежда низшего уровня, но в глазах простых людей она казалась благородной дамой.
Как-никак, она занимала должность при дворе, и чиновник церемонии из такой глуши не смел оскорбить её. Покорно опустив глаза, он спросил:
— Госпожа из семьи великого вана Чжао Мина никогда не выходит из дома и ни с кем не общается, откуда служанке знать их? Представьтесь, пожалуйста.
Служанка слегка растянула уголки губ, было неясно, хочет ли она смеяться или нет. На мгновение она остановилась, затем хриплым голосом сказала:
— Старая служанка ухаживала за ними, когда семья великого вана попала в тюрьму. Кто бы мог подумать, что некогда гордая женщина из клана Хэлянь, окажется в таком положении. Как говорится, тринадцать лет река течёт на восток, следующие тринадцать лет — на запад (всё течёт, всё меняется). Досадно!
Офицер слегка улыбнулся и подал знак стоявшим в отдалении солдатам. Вскоре появилась шеренга более чем из сотни человек. Все они были нечёсаными, в лохмотьях, руки и ноги закованы в тяжёлые кандалы. Они двигались медленно под надзором нескольких десятков солдат, вооружённых мечами и хлыстами.
Внезапно налетел сильный порыв ветра, резкий, неистовый. Он со свистом промчался по дороге, заставляя дрожать всем телом от холода. Ветер сбил шедшую во главе шеренги девушку в лёгком платье. Она поскользнулась и упала на землю.
— Госпожа! — Шедшая позади девушка подбежала, чтобы помочь ей подняться. С дрожью в голосе, девушка поспешно спросила: — Госпожа, как вы?
Она была одета в лохмотья, так же как и прочие заключённые, но при этом казалось, обладала утончённым вкусом. Она подняла своё бледное, как бумага, лицо и слегка покачала головой, давая понять, что всё в порядке. Подгоняемая криками солдат, девушка встала. Она подошла к платформе, но в этот момент её внезапно сзади толкнул солдат. Девушка пошатнулась и упала на колени.
Казалось, дождь и ветер усиливались. На платформе стояли на коленях более ста женщин из семьи Чжао. Ван Чжао Мин потерпел поражение. Девять поколений Хэлянь из Хуайинь канули в Лету, все мужчины были уничтожены, остальные высланы на границу. Женщинам старше шестнадцати пожаловали белый шёлк, тех, кто моложе, продавали как рабынь.
Сейчас же пришла первая волна послевоенного кризиса, вызванная независимостью Северной Янь. Благодаря усилиям братьев Юань Чэ (7-й) и Юань Яна (14-й), Великая Вэй готовилась перенести столицу обратно в Чаньань, а также провести тщательные, без всякого снисхождения, поиски виновных в военной смуте. Первым, кто пострадал, был ван Чжао Мин. Он уже лишился реальной силы, но всё ещё занимал должность в совете старейшин от клана Хэлянь из Хуайинь.
Хэлянь Лин опустилась на колени на ледяную землю. Стоявшая рядом служанка Сяо Чха всё время пыталась подоткнуть ей под колени край платья. Хэлянь Лин стояла неподвижно, не вымолвив ни слова.
За последние дни её слёзы уже иссякли. Вся семья вана Хэлянь Чжао Мин из тридцати семи ветвей, 4870 человек, были убиты всего за три дня, кровь текла рекой. В то утро, когда она безучастно смотрела на свою мать и трёх сестёр, а также на жён старших братьев, тётушек, служанок, няню, вместе повешенных в главном зале, она почувствовала, что её сердце умерло с ними.
До сих пор, просто закрыв глаза, она всё ещё смутно видела большой зал, полный белого шёлка. Её мать и старшие сёстры висели на нём, как брёвна, из внутреннего двора врывался холодный ветер вместе с градом и, не тая, оседал на их белые лица.
В тот момент, когда пришёл охранник, чтобы убрать трупы, одна из циновок оказалась порванной. Тело наспех завернули и вытащили из зала. В тот момент, когда тело волокли прямо перед её глазами, его длинные волосы рассыпались по земле, поднимая клубы пыли, и девушка закашлялась. Потрясённая, она сидела в камере, полной крыс и тараканов, глотая кровь и слёзы. Это было самое страшное воспоминание в её жизни.
Прежних роскоши и великолепия больше нет. Вереницы лошадей и экипажей, ныне всё это осталось в прошлом, глубоко закопано в грязи. Они стали первой жертвой в борьбе за власть империи.
В стороне от толпы, под вековым деревом, тихо остановилась запряжённая лошадьми зелёная повозка. Крона дерева была настолько густой, что дождь не просачивался сквозь листву. Занавески кареты распахнулись. В окне за тонким шёлком мелькнула неясная тень. Рядом с каретой на страже стоял только возничий, но при этом ни один человек не спешил спрятаться от дождя под этим деревом.
— Молодой государь, хотите взглянуть?
Тонкий шёлк приподнялся, и за ним показалось лицо. Узкие глаза мужчины сузились, холодно наблюдая за девушкой, стоящей на коленях посреди высокой платформы.
— Это должно быть последние представители клана Хэлянь, — медленно раздался глухой, холодный, как лёд, голос. Хотя это был вопрос, в нём не было ни капельки сомнения.
Возничий, всё ещё молодой юноша, с несколько загорелым лицом, тут же ответил:
— Да, на коленях впереди – дочь вана Чжао Мина. Молодой государь, есть немало людей, преданных семье Хэлянь. Если мы сможем держать в своих руках дочь Чжао Мина, они нам будут не опасны. Во всяком случае, мы вовремя её нашли, стоит выкупить её.
Человек долго смотрел, потом внезапно опустил занавеску и сказал:
— Поехали, А Цзинь.
Возничий ничего не сказал. Он взмахнул хлыстом, и повозка тотчас покатилась по дороге.
Сразу после того, как повозка тронулась, большая часть занятых на улицах людей внезапно рассеялась. Носильщики, сновавшие туда-сюда с тюками в руках, курьеры, выступающие на улицах бродячие актёры, учёные в зелёных одеждах, а также сурового вида чужеземные высокие красавицы с северо-западных регионов — все они, теснившиеся вокруг кареты как звёзды вокруг луны, неосознанно образовывали барьер между повозкой и пешеходами.
— Торговля открыта! — раздался внезапно громкий крик. Позади платформы началась торговля. Мужчина в повозке медленно нахмурился, внезапно вспомнив платформу Цзыю перед площадью Дзывей.
— Великая Вэй? Хм… — мужчина холодно хмыкнул, облокотился на мягкую обивку и закрыл глаза.
А Чу… Если я прав, ты должна пройти через южные окраины Бянь Тана. Скоро мы встретимся. В спину дул ветер Северной Янь… Трава в степи уже зеленеет.
Добавить комментарий