— Лучше быть тихим псом, нежели бунтовщиком.
Этот год стал чрезвычайно драматичным и насыщенным. В книгу истории будут записаны несколько очень важных событий. С начала года произошла череда трагедий, таких как кровавая ночь в Чанъане, акт возмездия движения Датун, восстание девяти ванфу, война между империей Тан и Великой Вэй. На политическую сцену поочередно выходили сильные противники, воздвигая свои владения на крови солдат.
В начале года Чанъань пережил самый сильный буран в своей истории. На протяжении двенадцати дней тяжелый снег засыпал этот древний город. Ледяной ветер пробирал до костей. По заснеженной равнине в сторону Чанъаня стремительно мчался кавалерийский отряд, одетый в черные доспехи.
— Отец, — подстегивая коня и не успев еще спешиться, громко закричал четырнадцати-пятнадцатилетний юноша. — Я видел боевое знамя Четвертого брата!
Мужчине было больше пятидесяти лет. Мужчина до самого подбородка был закутан в темно-фиолетовую шубу. Мужчина ничего не ответил, он лишь слегка вскинул голову и посмотрел вдаль. На протяжении семи лет он усердно работал, оттачивая этот клинок. Теперь, наконец, настало время обнажить его.
В то время, когда главы всех домов Юйвэнь, собравшись вместе, ожидали за восточными городскими воротами, через южные ворота в город тихо въехала легкая конница. Отряд был совсем неприметным. На первый взгляд, их можно было принять за простую городскую охрану, но если присмотреться, то можно ощутить исходящую от них, невыразимую словами, силу.
Кавалерия проехала через Цзю Вэй, обогнув главную улицу, миновала озеро Чишуй, после чего пересекла площадь Цзи Вэй. Они остановились лишь перед внутренними городскими воротами, где им преграждала путь охрана. Мужчина, в темных доспехах, легким движением стряхнул снег и песок с одежды. Оставив войска за воротами, он вместе с несколькими своими подчиненными въехал прямо на территорию Золотого Дворца.
— Ваше высочество Седьмой! — среди пронизывающего ветра, молодой князь Юань Че поднял голову. У него был жесткий взгляд. Четыре года службы на границах империи стали для него подобно точильному камню. Слегка хмурясь, он властно спросил: — Где Восьмой брат?
— Он был взят под стражу.
Юань Че вскинул брови и глухим голосом спросил: — Так как вы его защищали?
Несколько человек мгновенно опустились перед ним на колени: — Мы заслуживаем смерти.
Сидя на коне, Юань Че медленно прищурился: — Раз вы уже знаете, что заслуживаете смерти, зачем пришли ко мне? После этого он развернулся и двинулся вперед, оставив позади стоявших на коленях бледных молодых охранников.
— Кто ты? — вдруг строго выкрикнул стражник в голубой одежде. Шедшая впереди тень тотчас замерла. Фигура была невысокой и очень тощей. Услышав голос, человек тут же встал на колени и смиренно опустил голову.
— Ваше Высочество, это должно быть дворцовая служанка.
Юань Че слегка кивнул. Дав знак нескольким своим подчиненным следовать за ним, он быстро приблизился. Налетевший сильный порыв ветра сорвал шапку с головы человека. Его недлинные волосы были затянуты в мужской узел, но шея была необычайно белой и тонкой. Наступив сапогом на лежавшую на земле шапку, Юань Че нахмурился, а потом повернул голову: — Подними голову.
В глаза ему бросилось прелестное лицо, спокойные черные глаза. Несмотря на мужской наряд, девушка оказалась редкостной красоты. Юань Че немного нахмурился, но через мгновение его лицо разгладилось. Многозначительно усмехнувшись, он сказал: — Когда человек становится отшельником и идет в горы, его петухи и собаки тоже поднимаются ближе к небесам (т.е. если человек занял высокую должность, близкие ему люди тоже получают власть). Неужели теперь даже ты можешь свободно ходить по Золотому Дворцу?
Чу Цяо опустила голову, она оставалась спокойной. Юань Че холодно скользнул по ее спине, пнул к ней лежавшую на земле шапку и, не сказав ни слова, развернулся и ушел.
По-прежнему бушевала метель. Девушка подняла голову, но она также смогла разглядеть лишь удаляющуюся от нее смутную тень. Однако она вдруг почувствовала, что столкнулась с огромной проблемой. Почему сегодня этот человек снова вернулся во дворец?
Обстановка в Чанъане незаметно стала более напряженной, и это несмотря на то, что до возвращения Янь Сюня в Янбэй оставалось еще полгода. В тот же вечер в Священном Золотом Дворце был организован большой банкет. Помимо вернувшегося с триумфом Седьмого вана Юань Че, здесь так же находился Четвертый молодой господин из семьи Юйвэнь, Юйвэнь Юэ, отправившийся семь лет назад на гору Улон для поправки здоровья. Сейчас он уже стал заместителем командующего военным ведомством.
Все наслаждались банкетом. Не было и намека на то, что три дня назад Восьмой ван Юань Цзюэ был исключен из храма предков и понижен до простолюдина. — Эти кровавые перевороты похожи на камни в озере. Не каждый человек способен разглядеть их форму и величину. Только очень отважные осмеливаются войти и проверить их на ощупь.
Янь Сюнь, по-прежнему не имевший права присутствовать на торжествах, обрезал горшечные цветы. Он сказал эти слова после того, как Чу Цяо сообщила ему о том, что она узнала. Чу Цяо наклонила голову: — Ты говоришь, что на этот раз Юань Че вернулся не ради Восьмого брата?
Янь Сюнь слегка улыбнулся: — У Мухе Наюнь было только двое родных сыновей. Желая бороться с кланом Вэй за место наследного вана, клан Мухе мог позволить себе поддерживать лишь одного из них. Последние четыре года князь Юань Че охранял границы, вдали от столицы. Кто знает, что у него на уме. Братские чувства в императорской семье Юань, ха-ха, смешно даже.
С хрустом острые ножницы мгновенно срезали стебель цветка. Это был горшок бесценных орхидей. Увидев это, Чу Цяо мучительно выдохнула. — Что касается клана Мухе, они как я. Все, что им остается, — продолжать подрезать одну из своих орхидей. У них просто нет другого выбора, — Янь Сюнь слабо улыбнулся. — Кто велел садовнику принести во дворец лишь два горшка орхидей?
Внезапно Чу Цяо поняла, что разработанный ею и Янь Сюнем общими усилиями четырехлетней давности план подставить князя Юань Че потерпел полное поражение. Несмотря на то, что он не знает точно, кто его истинный враг, в ближайшие месяцы они должны вести себя очень осторожно.
— Не стоит беспокоиться, — рука Янь Сюня мягко легла на плечо Чу Цяо. — Не факт, что «воскрешение» князя Юань Че — это обязательно плохо. Ты ведь не всегда ненавидела семью Юйвэнь. Прежде чем уехать, мы вернем им все с процентами.
Глубокой ночью из Священного Золотого Дворца выехала повозка семьи Юйвэнь. Юйвэнь Муцин отправился к западному устью реки. Едва вступив на двор Зеленых Холмов, Юйвэнь Юэ тут же встретил Хуаньэр.
— Четвертый молодой господин, доктор Хуа только что ушел, все в порядке, ничего серьезного.
С непроницаемым выражением лица Юйвэнь Юэ вошел в библиотеку. Книжная полка отъехала, открывая темный проход в стене. Мужчина снял плащ и, откинув его в сторону, вошел внутрь. В центре каменного грота сидела крепко скованная цепями бледная, худая девушка. Заметив вошедшего Юйвэнь Юэ, она лишь мельком бросила на него холодный взгляд.
— Достойный член семьи! — Юйвэнь Юэ холодно усмехнулся. Тут же, нахмурившись, он развернулся: — Если такое снова повторится, вместе с ней отправитесь к праотцам! Огни ламп мгновенно погасли. Молодая девушка, медленно впилась зубами в нижнюю губу, одинокая слеза прокатилась по ее щеке.
В этот же вечер, Восьмой ван Юань Цзюэ, был тайно приговорен к смерти. Все прошло гладко. Тело вынесли из дворца через ворота Сиань. Никто не знал, что за преступление он совершил. Все знали только то, что это был первый случай, когда император лично приказал кого-то казнить, с тех пор как на платформе Цзююй была казнена семья Янь.
Через семь дней столицу должен был посетить наследный ван Бянь Тан, Сяо Цэ. Он лично отправился в это путешествие, чтобы выбрать себе невесту из многочисленных дочерей императора Вэй. Будучи единственным ребенком императора Тан, Сяо Цэ был «белой вороной» и славился своими причудами. Он никогда не заботился о власти, он любил только стихи и красивых женщин.
Она поставила свою последнюю шахматную фигуру, после чего рассмеялась, поскольку выиграла у Янь Сюня последний кусок пирога и медленно проговорила: — Хотя я не могу знать, кто завтра на охоте больше всех добудет дичи, одно я знаю точно: сегодня ты останешься голодным.
Янь Сюнь тихонько рассмеялся, посмотрев в окно: — А Чу, ты помнишь бутылку цветочного вина, которую мы закопали под этим деревом несколько лет назад?
— Конечно, помню, — мягко улыбнулась Чу Цяо. — Мы договорились выпить его накануне возвращения в Янбэй.
Янь Сюнь спокойно закрыл глаза: — Мне кажется, я ощущаю его аромат. Считаешь, я нетерпелив?
Чу Цяо покачала головой: — Ты никогда не был нетерпеливым. Ты просто слишком долго этого ждал.
На закате бескрайние снежные просторы окрасились в кровавый цвет, а на Чанъань налетели холодные ветра. В этом году весна снова будет холодной.
— Сиэр, — по широкой покрытой снегом дороге, с трудом продвигался отряд. Мужчина в роскошной одежде сидел в шикарной повозке. Он протянул свои белые, словно нефрит, длинные руки: — У меня такие холодные руки.
Девушка хихикнула: — В таком случае Сиэр согреет их для вас.
Проникнув под отворот платья, рука мужчины слегка сжалась, он ахнул: — Сиэр, что это?
Девушка сделала изумленное лицо и тут же мягко упала в объятия мужчины: — Мой ван, это печь.
— Вот как? — мужчина нахмурился, поглаживая пальцами. — Какая прелестная печь. — Его голос немного охрип. — Маленькая бестия, разогрей меня еще больше. На землю опустились сумерки. Потомки небесных династий каждый по своему наслаждался ночным временем. Мало-помалу Чанъань становился все оживленнее.
Добавить комментарий