Вернувшись из дома Сун, Сянлань словно лишилась души. Подобно призраку, она вошла в свою комнату, заперла дверь и долго сидела в оцепенении, глядя на нефритовый браслет, подаренный Сун Кэ. Лишь когда небо за окном затянуло вечерними сумерками, она встала, с силой стянула браслет с запястья и принялась рыться в сундуках. Она собрала все до единого подарки Сун Кэ, сложила их в шкатулку, повесила на нее тяжелый замок и задвинула глубоко под кровать. Затем, как ни в чем не бывало, она вышла во двор помогать госпоже Сюэ с ужином.
Через неделю-другую Чэнь Ваньцюань, вернувшись из лавки, принес новость: Сун Кэ и Чжэн Цзинсянь официально обручились. Супруги Чэнь украдкой покосились на дочь, но Сянлань продолжала спокойно улыбаться, подкладывая им еду палочками, словно ничего не слышала.
Прошло еще несколько дней. Сун Кэ распродал все свои местные владения и вместе с семьей отбыл в столицу. В день его отъезда самые уважаемые чиновники и местные богачи Цзиньлиня провожали его у павильона Десяти Ли. Чэнь Ваньцюань, разумеется, тоже там был. Вернувшись, он долго расписывал, какими грандиозными и пышными были проводы, а затем достал из-за пазухи письмо для Сянлань. Сказал, что слуга Сун Кэ тайком сунул ему этот конверт с просьбой передать дочери.
Сянлань вернулась в свою комнату и распечатала конверт. На листе бумаги было написано всего два слова: «Береги себя».
В этот миг её сердце пронзила невыносимая боль. Горе, которое она подавляла все эти дни, прорвало плотину, и слезы хлынули градом. Сун Кэ был её единственной связью с прошлой жизнью, её лучом света. Каждый раз, думая о нем, она считала, что, несмотря на все лишения этого перерождения, Небеса были к ней милосердны, раз позволили им встретиться вновь. Но теперь он уехал навсегда. Он женится на другой, у него будут дети, и отныне господин Сун для нее — просто случайный прохожий. Им останется лишь мысленно желать друг другу беречь себя, разделенным бескрайними расстояниями.
Сянлань рыдала так, словно ей рвали сердце на части.
Супруги Чэнь стояли под дверью её комнаты, навострив уши. Чэнь Ваньцюань нервно потирал руки:
— Девчонка и так здоровьем слаба, а ну как выплачет себе все глаза? Иди скорее, успокой её!
Госпожа Сюэ с горечью покачала головой:
— Лань-эр как-то по секрету сказала мне, что молодой господин Сун всерьез хотел прислать сватов и взять её законной женой. Я тогда засомневалась, не поверила, и вот те на — всё действительно расстроилось. Вроде держалась молодцом, а письмо прочла — и так убивается.
Чэнь Ваньцюань вытаращил глаза и выругался:
— Ни черта ты не понимаешь! Она тут губу раскатала, а ты вместо того, чтобы вразумить, еще и потакала её фантазиям! Кто такой господин Сун? Цзиньши, чиновник Академии Ханьлинь! Разве он посмотрит на нашу Сянлань? Не видела, с кем он обручился? С дочерью самого гогуна Сяня! Если девчонка так убиваться будет и с ней что-то случится, я с тебя спрошу!
— Чего ты на меня кричишь? — нахмурилась госпожа Сюэ. — Лань-эр упряма, как десять быков, разве я могла её отговорить?
Чэнь Ваньцюань тяжело вздохнул и на корточках опустился у двери. Достав из-за пояса трубку, он сделал пару затяжек:
— Эх… Мы люди простые, мелкие букашки, куда нам тягаться с большими домами. Лучше жить своей жизнью, тихо и мирно.
— Я о том же думаю, — кивнула госпожа Сюэ. — Лань-эр уже в том возрасте, когда пора замуж. Найдем ей хорошего человека, сыграем свадьбу, и история с господином Суном сама собой забудется.
— Раньше я думал, что отдать её в наложницы генералу Линю — отличный вариант, — рассуждал отец. — Но раз девка упирается, да и в доме Линь полно злобных баб, а сам генерал в столице и неизвестно, когда вернется… Лучше уж выдать её за кого-то из местных, из соседей. У нас только одна дочь, если прихворнем в старости — будет кому стакан воды подать.
Он встал, выбил пепел из трубки о подошву туфли и прищурился:
— У меня на примете есть один кандидат… Что скажешь о молодом господине Ся?
— О Ся Юне? — вскинула брови госпожа Сюэ.
— О нем самом. Ся Юнь нынче уже обладатель степени цзюйжэнь. Пусть высшие экзамены и не сдал, но его приметил сам главный секретарь, и теперь он служит мелким чиновником в управе. Как-никак, а статус! Парень он умный, видный, надежный. В последнее время зачастил к нам, явно на Лань-эр глаз положил, да и через людей уже почву прощупывал. Такого жениха надо брать не раздумывая, а то уведут — локти кусать будем!
Госпожа Сюэ замялась:
— Ся Юнь парень неплохой, но есть одна загвоздка. Семья у них бедная, а ртов полон дом: два старших брата, сестра, две младшие сестренки да три младших брата — и все без гроша за душой. Его родители и невестки — люди с тяжелым характером. Боюсь я, настрадается Лань-эр в их доме.
Чэнь Ваньцюань пренебрежительно отмахнулся:
— Подумаешь, бедные! Он уже чиновник, скоро деньги рекой потекут, будут и мясо есть, и вино пить! А что до свекрови и золовок — какая девка через это не проходит? Все терпят, и наша Лань-эр стерпит!
— И всё же, не знаю, согласится ли сама Лань-эр… — с тревогой протянула мать.
Чэнь Ваньцюань выкатил глаза и рявкнул:
— А кто её спрашивать будет?! Она вон на господина Суна была согласна, да толку-то! Хватит ей потакать! Ей уже шестнадцать, собираешься её в старых девах гноить, пока мы врагами не станем?! Испокон веков браки вершились по воле родителей и слову свахи! Раз я сказал — парень хороший, значит, решено. Я что, враг своей дочери?!
С этими словами он раздраженно взмахнул рукавом и скрылся в доме.
Сянлань плакала, пока в изнеможении не уснула прямо поверх одеяла. На следующее утро она вышла из комнаты свежей и бодрой. Если бы не покрасневшие, припухшие веки, никто бы и не догадался, как страшно она рыдала накануне.
Однако с того дня она изменилась. Сянлань целыми днями сидела взаперти, склонившись над бумагой и рисуя картины. Она забросила свои любимые цветы во дворе и почти перестала разговаривать и улыбаться.
Госпожа Сюэ наблюдала за этим с растущей тревогой.
В тот день Сянлань подперла створку окна, поставила на подоконник горшок с орхидеей и принялась поливать её из лейки.
Подошла госпожа Сюэ:
— Скоро к нам в гости пожалуют матушка молодого господина Ся, его невестка и младшая сестра. Выйди к ним потом, нельзя забывать о приличиях.
Сянлань равнодушно кивнула.
Вскоре появились госпожа Цзинь, вторая невестка семьи Ся и третья сестра Ся. Госпожа Сюэ лично открыла ворота и, с улыбкой взяв госпожу Цзинь за руки, приветствовала:
— Давненько не виделись, старшая сестрица! А вы отлично выглядите, цвет лица еще свежее, чем раньше. Воистину говорят: радостное событие молодит человека.
Госпожа Цзинь была родом из Юйчжоу, бежала в Цзиньлин от голода и вышла замуж в семью Ся. Хотя она была старше госпожи Сюэ всего на восемь лет, выглядела она лет на двадцать старше. Госпожа Сюэ когда-то служила в богатом доме; пусть она была служанкой лишь третьего ранга, но мир повидала. Да и семья Чэнь жила куда зажиточнее семьи Ся, отчего госпожа Цзинь всегда чувствовала себя рядом с ней ущемленной. Но теперь, когда её сын Ся Юнь получил степень цзюйжэнь (провинциального выпускника) и стал чиновником в управе, она наконец-то могла расправить плечи.
С жеманной, сдержанной улыбкой она ответила:
— Ох, и правда, на душе у меня сейчас легко. Особенно радует мой третий сынок — такой молодец! Вот и сегодня спозаранку умчался в управу, говорит, утренняя перекличка…
Тут она огляделась по сторонам и осеклась. Перед ней стоял дом с одной светлой и двумя боковыми комнатами, гораздо просторнее обычных жилищ. Недавно побеленный и отремонтированный, он выглядел невероятно опрятно и изящно. Резные перегородки с затейливыми узорами, оклеенные пятицветной оконной кисеей — всё это дышало настоящей солидностью.
Двор был вымощен плитами из синего камня, от которых разбегались дорожки из речной гальки. Повсюду пестрели цветы и травы, споря друг с другом красотой. В уголке высилась декоративная горка из камней, усаженная банановыми деревьями, а рядом стоял большой глиняный чан, в котором плескались золотые рыбки. Под виноградной лозой прятались каменный стол и табуреты, а над ними в клетке из красного дерева весело щебетала иволга.
Огромный рыжий пес оскалился и пару раз гавкнул на гостей, но после окрика госпожи Сюэ снова улегся в тень и сонно прищурился.
Женщины из семьи Ся застыли с открытыми ртами. Вторая половина фразы госпожи Цзинь так и застряла у неё в горле.
Третья сестра Ся сглотнула слюну и ахнула:
— Матерь божья, вот это роскошь! Да мы словно в райские кущи попали! Наш-то дом по сравнению с этим — сущий свинарник.
Эти слова вывели госпожу Цзинь из оцепенения. Вспыхнув от гнева за то, что дочь так легко уронила лицо семьи, она свирепо зыркнула на неё. Вторая невестка Ся тоже сгорала от зависти и восхищения, но понимала, что болтать такое негоже. Она отвесила золовке подзатыльник и прошипела:
— Проклятая девчонка! Еще раз раскроешь свою собачью пасть — больше никуда с собой не возьму!
Третья сестра потерла затылок и обиженно надула губы.
Госпожа Сюэ всё это видела, но сделала вид, что ничего не заметила. Она лишь с улыбкой пояснила:
— Это всё наша дочка, уж очень ей хотелось развести цветы. Как раз удачно совпало: один богатый дом перестраивал сад, и у них остались лишние растения да камни. Её отец нанял повозку, привез всё это за сущие копейки, и они вдвоем полдня возились, всё высаживали. Вот теперь и выглядит прилично.
На самом деле Чэнь Ваньцюань терпеть не мог возиться с землей, но Сянлань сказала, что ей нужны цветы для картин, поэтому отец не пожалел сил и привел двор в порядок.
Улыбка на лице госпожи Цзинь стала совсем натянутой. Когда её сын сдал экзамены, местные богачи принесли им серебро в подарок, а один уважаемый помещик даже подарил пустующий дом. Пусть старенький и не слишком просторный, но это была настоящая усадьба с двумя дворами. Они вычистили её до блеска, переехали всей семьей и были на седьмом небе от счастья, считая, что теперь-то они возвысились над соседями. Но стоило ей переступить порог этого маленького дворика семьи Чэнь, как выяснилось, что он выглядит в десять раз богаче их усадьбы.
А когда они вошли в дом, гости и вовсе лишились дара речи. Длинный стол и стулья из черного дерева, эмалированные вазы, развешанные по стенам каллиграфические свитки и картины, изящные чашки для чая цвета морской волны с коричнево-зеленой каймой… Это была обстановка настоящего богача.
Тут уж и вторая невестка Ся не выдержала. Поглаживая чайную чашку и столик, она запричитала:
— Батюшки светы, да это же настоящие барские хоромы… Тот ваш дом Линь, наверное, так же богато живет, да? А сколько же серебра стоят все эти антикварные штучки… Ой-ой-ой, а пирожные-то какие красивые, даже есть жалко…
Третья сестра Ся тем временем уже запихнула в рот два куска сладостей, громко чавкая:
— А чего жалеть? Они вкуснее тех, что мы на Новый год покупали!
Госпожа Сюэ самодовольно улыбнулась:
— Это сладости из кондитерской «Гуйсучжай», вчера её отец на улице купил. Ешьте на здоровье, у нас еще много.
От этих слов у госпожи Цзинь окончательно скисло на душе. Она прочистила горло и процедила:
— Уж прости, младшая сестрица Сюэ, но скажу пару слов, хоть они тебе и не понравятся… К чему разводить во дворе всю эту пеструю мишуру? Куда практичнее завести кур да уток. И петух по утрам будить будет, и яйца всегда свежие, а на праздник можно и мяса поесть. Разве это не полезнее твоих цветочков? И эти сладости — самая пустая трата денег. Самим делать — масло и муку переводить, а на улице покупать — за одну связку монет всего два крошечных кулька дадут. Вы ведь не чета нам. Мой сын-чиновник теперь в управе служит, так нам эти пирожные да фрукты каждый день тащат в подарок. Я их уже и есть не хочу, так и валяются без дела.
Услышав это, госпожа Сюэ опешила, и её лицо слегка потемнело.
Добавить комментарий